Цитата(Grйgoire Orlov @ 19.3.2014, 16:43)

И что он даст?
Парадигму еще не написанного текста. Форма произведения понятна не всегда, да...
Что у каждого текста есть начало-середина-конец мы не сомневаемся, а вот чуть подробней - что и есть структура, мы не ориентируемся. Что такое середина текста? Кусок от вступления до финала, средняя точка, слово, или просто символ? Где кончается начало и начинается середина? где переходит в концовку?
Внутри каждой части все-таки есть структура.
Задумываю я, к примеру, нечто в жанре мистический реализм. Мышление у меня мальчиковое - оттого и мистичность проистекает не чувственными каналами, а сквозь практические загадки природы: всякие тунгусские метеориты и наследие Тесла...
И вот я прикидываю: должна быть расписана телега(текст) от первого лица - для динамичной зрелищности событий, и фокал всевидящего автора - для пояснений того, что я в фантдопе сочинил.
Пример:
Можно сказать, что все началось с истории Мехмета Эфенди из Смирны — каббалиста, мистика и медиума, связанного с суфийским орденом Бекташи. Впрочем, до принятия ислама он звался Саббатай Цеви и был провозглашен Новым Мессией, спасителем рода человеческого. Сейчас, на обломках ”Андромеды”, среди смыкающихся высоко вверху скал, я пытаюсь заслониться воспоминаниями от неизбежного и надеюсь на чудо...
В год, когда Хмель-Злодей одинаково занимал умы ашкеназов и сефардов, хасидов и литваков, заставляя забыть о противоречиях перед натиском погромщиков неистового Богдана; в год одна тысяча шестьсот шестьдесят шестой, когда чаялся уж переход власти в руки Христовы, и были бы возвращены из изгнания евреи, и слились с христианами в единой вере, в этот год, в сопровождении четырех раввинов, Мессия отправился в Константинополь...
Все по плану, летающая тарелка 3-го райха, жалобный лепет очевидца, потом чисто авторская энциклопедичность... Добавить диалоги героев, подтянуть за трусы мораль и вот - вполне такой ударный текст получится на ровном месте.
Тут я сразу понимаю, что диалоги за мессию не потяну (еще бы - спаситель рода человеческого) и потому в лицах расписывать его линию не буду, а вот современников - непосредственных участников, распишу, дам в лицах через диалог.
Но, чтобы соответствовать взятой патетике - я должен сохранить некоторую возвышенность в этих современниках, дать им несколько книжные роли, имена... Здесь не годится какой-нибудь Игорь, или Олеся, герои должны быть выпуклыми, чуточку гротескными. Например, старорежимная Туся(Натуся) вместо Наташи, эдакая эмансипе без эротики в шортах на лямках, - книжница, синий чулок, обретающая сексуальность на протяжении истории...
И вот уже требования структуры откладывают отпечаток на фабулу, у меня появилась героиня, которая (пардон дамы) будет зеркалом героя, чтобы читатели могли разглядеть его хорошенько. Не давать же авторскую оценку все время, хвалить его: ай, молодец! Пусть она его хвалит, сквозь маску девичьей колючести. Восхищается им, вожделеет - в конце концов!
Герой и подруга есть, значит должен быть антагонист - это требование структуры истории, без борьбы пропадет интерес; дальше - сподвижники с обех сторон, мудрый ментор или наставник. Вот уж собран целый пантеон персонажей и всё это - канон, канон, канон...
Пришло время, отойти в сторону, как делают художники, и посмотреть на структуру того, что получилось. Выстроить композицию.
У меня есть летающая тарелка нацистов, иудейский мессия с необъяснимым авторитетом, герой, его женщина, друзья и враги; настало время увязать все вместе фантдопом. Видите, на каком позднем этапе подключается фантазия, то есть изобретение велосипеда лишь десятая часть всего труда по сочинению рассказа. Большая часть наших хлопот - это метания в форме изложения, мы коряво ее строим, и этому надо учиться.
А вот морали и морализаторству мы как-бы не учимся - каждый пишущий сносно определяет границы добра и зла. Просто со временем мы начинаем чувствовать фальшивость фраз, а так каждый школьник знает, что такое хорошо, а что такое - плохо, но не всегда следует, по разным причинам...
И вот, всмотревшись издалека, мы видим, что задали определенный стиль изложения, или может быть даже - вектор его развития, без вульгарности, платоническо-приключенческий. Не индиана джонс, а целомудренней, моложе, невинней. Типичный Детгиз в твердом переплете с картинкой на обложке, - какой-нибудь "Последний полет Андромеды"... И вся дальнейшая работа над текстом и сюжетом будет развиваться в этом направлении. Вот она структура во всей красе!
Причем, если я не уверен в умении дозировать пафос, то могу прямо сейчас свернуть исторические завывания:
Туся захлопнула книгу, и посмотрела на кота.
- Чем он их убедил? - спрсила она требовательно.
Розовые губки надулись в притворном возмущении.
- Вы меня совсем не слушаете, сударь! - воскликнула она, отталкивая Пушка ногой. - Ох, уж эти мужчины...
Но мне эта ветвь развития не слишком нравится, и я пока сосредоточусь на попытке увязать секреты бекташей с летающей тарелкой. Что должна делать эдакая "рундефлюг", захваченная у нацистов? Конечно летать! Ага, значит сейчас она не летает, а стоит где нибудь... Где могут стоять такие артефакты? Какой-нибудь специальный цех оборонного завода, воинская часть, закрытая площадка какого-нибудь НИИ...
А почему стоит? Не пригодятся ли тут ритуалы из прошлого - некое знание, скрытое религиозной оболочкой. У нас и фигура подходящего масштаба есть. Мессия.
Мессия, убедивший султана. Под влиянием которого, богатые евреи раздавали состояние - здравые, прагматичные люди бросали золото в толпу. Что он им показал? Какой призрак бесконечного величия, пред которым золото - тлен?!
И на этом должна летать тарелка))
Это, конечно, не объемная парадигма, но некоторый образ развития сюжета с помощью предварительного планирования.