Всем доброго денька.
Итак, я решил выложить здесь кусочек моего романа ( того самого, продолжение изданного, который я по независящим от меня причинам хотел бы издать отдельно ). Ну, вы помните тему, в которой я просил совета. Ну, вот... Мне интересно прежде всего: читается ли это как отдельное произведение, или же чувствуется, что это - часть или продолжение чего-то...

Пролог. Колдуны Гунорбохора

Ярко-красное солнце опускалось на равнину. Черные тени протянулись от шатра и выставленных вокруг оберегов - человеческих голов с заключенными внутри душами. Властительница Ош-Рагн смотрела на солнце, не морщась, ее глаза цвета желтой луны провожали заходящее светило.
Давно, очень давно ее предки вместе с тысячами гормов, кархенов, мургов и других племен далекого болотистого Гунорбохора пришли на эти земли. Населявшие ее белокожие были немногочисленны, не так свирепы и сильны, и потому не смогли оказать сопротивления. Их поселения пали, их воинов смели с пути, а детей и женщин сварили в морронских котлах. Эта земля была завоевана быстро, и морроны двинулись за Кхин. Но победоносное шествие остановилось. Нет, не армией жалких белокожих - но их богами, обрушившими на завоевателей свой гнев. Воины умирали от неведомых болезней. Ни один знахарь не смог спасти их, ни один шаман не сумел одержать верх над силой вражьих богов...
Погибли великие бойцы и великие чародеи, а оставшиеся в живых отступили за Кхин, ставший с тех пор границей между миром арнов и морронами. Белокожие праздновали победу. Незаслуженную победу.
Уже через сто лунных перемен арны в ужасе бежали, когда зимой наши орды перешли замерзший Кхин. Жалкие белокожие попрятались под защиту городов и крепостей, а мы взяли много добра! И не уничтожили белокожих только потому, что не было вождя, способного сплотить десятки родов и кланов, сражавшихся с арнами поодиночке и, в конце концов, растерявших все завоевания.
От матери, вождя одного из могущественнейших родов кархенов, Ош-Рагн унаследовала коварство, проницательный ум и хитрость. В Кхиноре, где все воевали со всеми, а лучшей пищей считалось тело убитого врага, ум не был в почете. Гораздо выше ценилась сила и свирепость, способность внушать врагам страх и умение убивать.
Так думала и Ош-Рагн, пока мать не отправила девочку на родину предков - Гунорбохор, где в непроходимых и опасных болотах жила каста колдунов, имя которой боялись называть даже шепотом. По крупинкам, из века в век, они собирали знания о невидимом и неосязаемом, о мире мертвых и крае потерянных душ.
Колдунов почитали и боялись все. Ведь они могли заставить самого слабого и жалкого моррона биться, как зверь, а самого свирепого - лишить силы. Могли останавливать кровь и заживлять раны. Могли убить одним прикосновением или сделать так, чтобы человек умер в страшных мучениях, а его душа до конца времен служила колдунам. Они видели и слышали больше обычного смертного, знали все, что происходит в мире теней. Могли предсказать будущее и умели разговаривать с животными, которые слушались и выполняли их приказы...
Десять лунных перемен Ош-Рагн училась, постигая тайны жизни и смерти. Девочек брали в ученики неохотно, обычно колдуны были мужчинами, но если ребенок обладал способностями и проходил испытания, колдуны не могли отказать, ибо верили, что в таком ребенке заключена душа их умершего собрата, и не дать ей обрести былое могущество - тяжкий грех.
Колдуны есть в каждом племени морронов, но большинство - знахари, годные лишь на то, чтобы заживлять раны или предсказывать погоду. Настоящих, могущих путешествовать по миру мертвых, колдунов Ош-Рагн встречала лишь в Гунорбохоре. Что ж, ей это было только на руку. В Кхиноре колдуны враждовали, убивая друг друга страшными даже для свирепых соплеменников способами, но Ош-Рагн превзошла всех.
Издревле племенами морронов правили женщины. Женщины были лучшими воинами и охотниками, мужчинам отводилась роль слуг и помощников. Они выполняли самую тяжелую работу, носили тяжести и добывали пищу. Единственными мужчинами, с которыми считались, были колдуны. Их слово имело вес, их устами говорили предки. Но ни один колдун не мог властвовать, будь он хоть самым могущественным из смертных...
Мать оставила Ош-Рагн сильное племя. В нем был колдун, но Ош-Рагн не желала делить власть. Вскоре колдуна нашли мертвым, с выпученными от ужаса глазами.
Благодаря природной хитрости и уму, Ош-Рагн сумела стать предводителем не-скольких сильных кланов. Никто из соплеменников не знал, что на уме у властной и жестокой Ош-Рагн. Одни морроны преклонялись перед ее силой, и не было воина, осмелившегося бросить ей вызов. Другие боялись колдовства, слава о котором жутким леденящим облаком облетела Кхинор. Так многие племена поверили в ее силу и удачу.
Вскоре под началом колдуньи собралось войско в три тысячи воинов, и многие кланы добровольно присоединялись к ней - так слабые всегда собираются вокруг сильного. И Ош-Рагн решила объединить племена Кхинора, собрать кочевников воедино, чтобы победить последнего врага и захватить плодородные земли за Кхином. До сих пор все задуманное ей удавалось.
Властительница, как ее стали называть, первой из своего народа поняла: чтобы победить врага - его надо знать. Она начала с языка, подолгу разговаривая с пленными, потом съедала их сердца, и ей приводили новых учителей...
Ош-Рагн приказала доставлять все, что находили в песках Кхинора и в разрушенных городах Древних. Узнав, какое влияние в мире людей имеют маленькие пирамидки из кроваво-красного прозрачного камня - асиры, Ош-Рагн повелела собирать их, а также драгоценный у арнов металл. Посланные ей отряды обыскивали заброшенные руины в Кхиноре, и нашли немало сокровищ.
Она изучила письменность арнов, которую считала величайшим открытием, ведь у морронов никогда ничего подобного не было - знания передавались устно от учителя ученику или колдовским внушением. Воины доставляли ей книги, если находили, или выменивали у торговцев-хартогов. Ош-Рагн стала читать. Она хотела знать об арнах все, чтобы покорить или уничтожить их.
Книги поведали многое. Арны были разобщены, не имели родов и кланов, за которые ее воины бились, как за самих себя. Это было слабостью врага. Они имели дома и имущество, значит, не могли отступить или убежать, как кочующие морроны - это тоже было слабостью. Они зависели от денег - и это было слабостью, на которую властительница очень рассчитывала. Арны подчиняются красивым красным камешкам, отдают за них еду, оружие, одежду, поклоняются им и умирают за них...
Конечно, у арнов есть сильные стороны. Они имеют оружейников, которые делают лучшее оружие, их воины могут победить лучших воинов Ош-Рагн, потому что лучше защищены и обучены. У них есть армии, сплоченные дисциплиной, крепости с высокими стенами, сложные машины, метающие камни или плюющиеся огнем...
Поэтому первые набеги на Арнир были неудачны. Цепочка малых крепостей и сторожевых башен, построенных вдоль реки, предупреждали арнов о готовящемся вторжении. Набеги потеряли свой главный козырь - внезапность, и кочевники несли потери. Кочевые племена на западе столкнулись с невиданным и кровожадным врагом и отступали на восток, теряя исконные земли. И Властительница поняла: надо спешить, чтобы не оказаться между молотом и наковальней...
Издревле колдуны Гунорбохора пользовались силой, заключенной в грибах и растениях, в органах животных и людей. Они искали средство, способное сделать воинов сильнее и бесстрашнее. Ош-Рагн хотела иного. Воины ее клана были храбры, но не умели подчиняться приказам. Дисциплина и слаженность войск арнов вызывали зависть колдуньи.
И она вновь отправилась в Гунорбохор. Страх перед ее могуществом был таков, что за время отсутствия Ош-Рагн никто из вождей не осмелился претендовать на власть. Много лунных перемен Ош-Рагн пробыла у колдунов, многому научилась и вернулась не с пустыми руками. Собрав верных колдунов и вождей, она объявила, что Арнир падет, а помогут в этом... сами арны!
- Здесь черная пыльца, - сказала она, показывая на каменные кувшины у своих ног. - Она собрана в болотах Гунорбохора, в удушливых мертвых топях, куда не осмеливается ступать человек... Эта пыльца и мое колдовство заставят арнов сражаться на нашей стороне и сделает их непобедимыми бойцами. Они будут делать все, что я прикажу.
- Белокожие будут на нашей стороне? Немыслимо! - крикнул кто-то. - Лучше сварить их в котлах - и то больше пользы. А зелье дать нашим воинам!
Властительница кивнула. Смутьяна схватили. Ош-Рагн зачерпнула пыльцу из кувшина и вбила ему в рот. Он быстро и мучительно умер. Когда его крики затихли, а испуганные вожди склонили головы и спрятали глаза, Ош-Рагн велела привести купленных на западе светлокожих рабов. Им дали немного зелья, и вожди изумились: самый слабый раб легко одолевал самого сильного моррона, и требовались усилия многих воинов, чтобы побороть его. Но затем он умер в мучениях...
Ош-Рагн долго искала нужный состав. Пламя под колдовскими котлами не угасало, охотники и собиратели неделями пропадали в пустынях и холмах в поисках необходимых ингредиентов. Но главное: требовались пленники, много пленников.
Властительница запретила убивать захваченных в набегах арнов, приказав приводить к ней, хорошо кормить и обращаться, как с гостями. Не все выполняли ее приказ. Как можно приближать врагов и отказываться от их вкусного мяса?
Непокорных живьем сварили в котлах. С тех пор пленников приводили целыми и невредимыми, и Властительница испытывала на них тайное зелье. Очень многие умирали, их крики терзали небо над лагерем Ош-Рагн, а души скитались в мире теней и служили шаманам... но время и десятки жизней пропали не зря: Ош-Рагн нашла "золотую середину". Белокожие перестали умирать, зелье сделало их могучими и бесстрашными, они не боялись боли, и были готовы на все за новую порцию черной пыльцы. Что с того, что со временем от зелья гноилось лицо, и уродливые язвы покрывали кожу? Им было все равно. Рорги - так Ош-Рагн называла их - боялись одного: лишиться хозяина, который знает секрет зелья. Ош-Рагн доверяла им, не раз убеждаясь в их необычайной преданности. С тех пор, помимо обычной охраны, шатер Ош-Рагн окружало кольцо преданных роргов.
Рорги, как и подвластные морроны, выполняли любой приказ Ош-Рагн, но ценились ей много больше - ведь они были белокожими! Идеальные шпионы и убийцы! Никто никогда не заподозрит арна в службе морронам, и рорги сделают все, что она им прикажет.
Колдуны Гунорбохора знали способы подчинить душу человека, могли видеть его глазами и слышать ушами. У Властительницы было много таких слуг, но рорги как нельзя лучше подходили для этого. Черная пыльца делала их волю слабой, и Ош-Рагн одного за другим посылала их в Арнир, как свои "глаза и уши"...
Вековая война с белокожими подходит к концу, думала Ош-Рагн, провожая заходящее солнце. Очень скоро крепости арнов падут, тела их защитников сварятся в наших котлах, а те, кто выживет - станут рабами. Навсегда!

Хм... ум в почёте Всегда. Ведь даже самого свирепого (но тупого) врага можно победить используя тактические приёмы,
ловушки, более совершенное оружие и даже дипломатическое мастерство - (направить его ярость против ещё более сильного, стравить врагов друг с другом) Даже самые дикие и жестокие племена - монголы, германцы, казаки - ценили ум и мудрость.

А теперь в целом...
Что понравилось - колорит. Удалось хоть немного передать дух "варварства". Орки и гоблины, "Слава Орде!"
Написано выразительно, с использованием проверенных приёмов и оборотов. Предложения кототкие "рубанные". И это хорошо.

Не понравилось - зубодробительные имена и названия. Как там эта их страна: "гугорбаннохор" или как?
Можно проще. Ещё - с самого начала куча ИНФЫ про МИР. Обычная ошибка многих писателей фентези - у каждого в голове
яркий, живой, просто офигительный мир - и он с самых первых страниц начинает грузить им читателя. Я тоже этим грешу
НО! Ведь читетелю интересны в первую очередь Персонажи, сюжет, интрига, то есть то что в мире происходит, а не он сам.
Потому рассказывать о мире лучше постепенно и ненавязчиво, а не сразу кучу инфы.


Но в целом я прочитал не без интерса

Это точно не для меня. Еще хорошо, что вы не стали в подробностях описывать мучения умирающего человека.
Неужели человечеству не достаточно миллиарда умерших в кровавых войнах людей, чтобы продолжать убивать их в книгах?

Лок тар огар!

Просто вы не в курсе. Это вторая книга, но она должна идти как первая, поэтому хотелось дать какое-то описание мира и расклада сил. Возможно, я поставлю эту главу второй или третьей, тем более, что Ош-Рагн - не основной персонаж, но один из...

Тогда подождите, скоро я выложу вторую главу. В принципе, ее можно будет сделать первой. В общем, увидите.

Понимаю ваши чувства, Сильвер, и разделяю. Но у меня нет смакования таких сцен. Это раз. И второе: описания расправ и казней даны с целю показать мир кочевников. Жестокий и свирепый. Им будет противостоять более цивилизованный мир. Эта глава дана для контраста, чтобы читатель понял, с кем будут иметь дело герои.
В детстве я читал немало исторических книг, подобных расправ в них было множество, но меня это не пугало и не останавливало.

По одной главе трудно судить. И вообще в данном случае надо весь роман смотреть. То, что вы не смакуете, это - да. Все довольно скупо описано. Но с другой стороны слишком механистично как-то. Упал и умер в мучениях. Быстро. Если быстро, то в мучениях - вряд ли. Тогда уж упал, корчась в предсмертных конвульсиях. И затих. А быстро - не быстро, сам читатель оценит.


Я как-то не привыкла к такому определению. Светлые могут быть волосы. А кожа - белая. Говорят, по крайней мере.

Странное для опытного писателя начало...
Инфа, которая должна выдаваться порционно на протяжении нескольких глав (даже если это второй роман цикла!), вывалена вся разом. Мало этого: не выдержан стиль - пафосный поначалу (что логично - страсти-то какие)), он сбивается на примитивный пересказ предшествующих событий...

Или это какой-то очень ранний роман?

Я не могу выдать ее порционно, ибо этот персонаж появляется в романе очень редко, но от него многое зависит.

В принципе, да, суховато получилось. Я подумаю и может быть, перепишу это в настоящем времени с камбэками. По сути, это биография Ош-Рагн и история становления народа морронов одновременно. Просто к последующим событиям романа все описанное уже должно произойти.

Да уж, не поздний.
Скоро выложу первую главу. Это было вступлением.

Можешь! О ней говорят, думают, вспоминают другие герои - в диалогах, в монологах, в мыслях... Ее имя может стать нарицательным, чтобы пугать детей) Некто по неведению, к примеру, нарушает ритуал (какую-либо этическую норму) или произносит ее имя в месте, где это нельзя, а его кто-то затыкает - начинает о ней рассказывать, да не успевает - пораженный впезапной немотой... продолжение "биографии" читатель узнает уже в другой сцене и главе... Образ колдуньи постепенно обрастает жуткими подробностями...
Да мало ли?

Перестук осыпавшихся камней спугнул сидевшую на ветке птицу. Она взмахнула крыльями и взлетела, не выпуская из вида двух сошедшихся на поляне людей. Возможно, кто-то из них умрет - тогда можно досыта наесться мяса...
Далмира повернулась на звук. Перед ней стоял невысокий человек в неброской кожаной одежде. Вооружен: на поясе короткий клинок - но беспокоило другое. На лице незнакомца была черная маска. Зачем скрывать лицо в лесу? Далмира выхватила кинжал.
Судя по спокойным движениям человека, нападать он не собирался. Но вдруг это уловка? Девушка быстро огляделась, но на поляне они были одни.
- Что тебе нужно? Дай пройти!
Человек в маске сунул пальцы за широкий ремень:
- Я тебе не мешаю, иди. Но знаешь ли ты, куда идешь?
Голос принадлежал мужчине, но странная маска так искажала звук, что Далмира не могла сказать, молод незнакомец или стар. Впрочем, это неважно, если он пропускает ее, и тем более неважно, если придется его убить.
Не поворачиваясь спиной и не отводя глаз, Далмира обошла незнакомца и уже облегченно вздохнула, как вослед прозвучали слова:
- Ты ведь от кого-то бежишь.
Далмира замерла. Как он догадался? На черном устрашающем лице не прочесть эмоций, но под изломом неподвижных бровей блестели живые пытливые глаза.
- Какое тебе дело до этого? - произнесла она.
Человек поднял ладонь:
- В наши края часто бегут преступники...
- Я не преступница! - прервала его Далмира. Чего он все-таки хочет? Разговаривать некогда – хартоги идут по следам.
- У нас есть закон, - спокойно продолжала маска. - Мы не выдаем тех, кто его соблюдает.
- Я не знаю ваших законов. И мне некогда их учить!
Далмира повернулась и побежала прочь. Через десяток шагов оглянулась: человек в черной маске исчез. Кто же он такой?
Гадать некогда - хартоги наверняка близко. Вперед, быстрее вперед!
Скалистые хребты вгрызались в лес каменными осыпями, и девушка осторожно перебиралась через них. Сломаешь или подвернешь ногу - верная гибель. Кто поможет в этом пустынном краю, кто услышит твой крик? Есть здесь хоть какие-нибудь селения?
Присев на камень так, чтобы заметить преследователей, девушка передохнула. Хотелось воды, но флягу она потеряла. Найду ручей - напьюсь... Далмира с тревогой оглядела сбитые длинной дорогой сапоги: да, протянут они недолго. Кожаные штаны и куртка, купленные в Ринерессе, истрепались так, что теперь не стоили и половины заплаченной за них цены - а когда-то были очень красивы. У нее нет асиров и ничего ценного. Хотя здесь асиры вряд ли понадобятся. В этих местах, должно быть, ценится иное. Хорошее оружие или крепкая рука...
Земли мергинов давали приют многим. Сюда, к западному берегу Кхина, бежали преступники, бунтовщики и изгнанники. Власть одана распространялась и на эту землю, но мергины жили по своим законам. Одан закрывал глаза на самоуправство, ведь поселения мергинов закрывали Арнир от чернолицых кочевников и хелмаров... Так рассказывал Далмире спасший ее молодой мергин. На своей повозке он провез девушку через патрули хартогов. Теперь она пробиралась к великой реке, не зная, как далеко ей еще идти. Последнее селение осталось в двух днях пути, тогда же она в последний раз поела горячей пищи...
Меж белых камней мелькнула зеленая куртка. Далмира вскочила: все же выследили! Хартог был один, но остальные могли быть неподалеку. В ближнем бою с одним можно справиться, но хартоги - прекрасные стрелки, они просто убьют ее, как загнанную дичь...
Она бросилась к лесу. Стволы деревьев - хоть какая-то защита. В лесу затеряться легче, чем среди скал и камней. Но каким звериным чутьем они нашли ее след на этих камнях? Неужели правда, что от хартогов не скрыться?
Далмира подбежала к зарослям и остановилась. Навстречу шагнул человек в маске.
- Прочь! - она взмахнула кинжалом, но мужчина не пошевелился.
- Стой, красноволосая! - крикнули за спиной. - Тебе не уйти!
Далмира услышала звук спущенной тетивы. Сейчас стрела войдет в тело - охотники не промахиваются... Но мгновеньем раньше сильная рука незнакомца прижала девушку к земле. Стрела впилась в дерево, дрожа от бессильной злости.
Из-за камней, крадучись, выступил хартог. Распахнутая короткая куртка не закрывала мускулистую, покрытую шрамами грудь. Лицо и выбритый череп загорели до черноты, с затылка на грудь спускались косы, тяжелые от вплетенных в них амулетов. В руках охотник сжимал длинный изогнутый костяной лук. Далмира не раз видела, какой силой обладает это оружие. Тяжелые зазубренные стрелы из такого лука пробивали человека насквозь...
Незнакомец выпустил ошеломленную девушку из объятий, рывком помог подняться и указал на деревья:
- Спрячься.
Хартог выхватил новую стрелу, но тетиву не натягивал. Укрывшуюся за древесным стволом Далмиру это не успокаивало. Она знала: стоит покинуть убежище - преследователь мгновенно вскинет лук и выстрелит...
- Ты кто? Дай пройти! - потребовал охотник.
- Почему ты хочешь убить ее?
- Красноволосая должна сдаться или умереть. У меня приказ эмона, я преследую ее уже много дней. Уйди с дороги!
Хартог шагнул вперед. Человек в маске не шелохнулся. Ощущая скрытый вызов, преследователь остановился. Сквозь прорезь в маске зазвучал спокойный уверенный голос:
- Это земля мергинов. Здесь другие законы и судьи. Мы не убиваем без суда.
- Посмотри на ее плечо - на ней клеймо! Она - собственность Тормуна! Помоги поймать красноволосую, и я поделюсь с тобой наградой.
Маска качнулась:
- Нет. На этой земле человек не принадлежит никому, кроме самого себя. Мергины тоже карают, но не клеймят навсегда.
- Ты опозорил меня, - кривя губы в неясной усмешке, сказал хартог. - До сегодняшнего дня я не промахивался. Учти это, если хочешь встать на моем пути, мергин.
- Если уйдешь с миром, о твоем промахе никто не узнает.
- Я не уйду, пока не получу ее голову! - отрезал охотник. - Ты зря помешал мне. Ее смерть была бы легкой. А теперь - прочь с дороги!
Он шагнул вперед, но рука мергина взметнулась вверх, преграждая путь открытой ладонью:
- Я не позволю убить без суда, - твердо сказал он. Далмира понимала, что сейчас могла бы бежать, пока хартог спорит с ее заступником... Но оставить неожиданного союзника наедине с убийцей-хартогом она не могла. Человек в маске не знал: если хартог отступит, то вернется уже не один.
Охотник ухмыльнулся:
- Судя по движениям и смелости, ты хороший боец или охотник... старик! Я понял это по голосу и словам. Уходи! Я не хочу убивать старика, мне нужна девчонка.
- Ты пожалел меня, - ответил мергин. - Благодарю. Тогда и я не стану тебя убивать.
Преследователь замер, переваривая ответ, и расхохотался:
- Клянусь Игниром, ты здорово рассмешил меня! Давно я так не смеялся! А теперь - в сторону! Выходи, красноволосая, тебе не уйти!
Встать означало умереть. Она видела, как стреляют хартоги, в одно мгновение вскидывая лук. Но не встать она не могла. "От смерти не скроешься, - подумала Далмира, выходя из-за дерева, - но как унизительно умирать, прячась за спиной старика..."
Охотник вскинул лук, но мергин шагнул между ними.
- Что ж, стрела пронзит вас обоих! - тетива скрипнула и загудела... Девушка не успела ахнуть. Заступник вскинул руку, и стрела, как пойманная птица, задрожала в его кулаке.
- Спрячься, - не глядя на нее, проговорил мергин. - В меня ему не попасть!
Зарычав от гнева, лучник выхватил вторую стрелу. Теперь он метил не в девушку.
- Ты хочешь убить без суда, - проговорил мергин. - Я судья этих мест, и могу тебя наказать!
Охотник выстрелил и медленно опустил лук.
- Ты чародей! - изумленно проговорил хартог. Судья отбросил пойманную во второй раз стрелу. - Но я тебя не боюсь! Ты тоже смертен...
Со зловещим шелестом меч хартога вышел из ножен.
- Ты еще можешь уйти, - мягко проговорил защитник. - Не искушай своего покровителя. Так, кажется, говорят у вас фагиры?
- Я не отступаю! - охотник подходил ближе, держа клинок перед собой.
- Иногда лучше отступить, чем умереть.
- Для меня это одно и тоже! - серия резких выпадов обрушилась на отшельника, но всякий раз меч встречал пустоту. Не парируя, с необычайной ловкостью мергин уклонялся от разящих ударов. И вдруг хартог охнул, согнулся и без сил рухнул наземь. Далмира вышла из укрытия.
- Плохой воин, - сказал судья, разглядывая бездыханное тело. - Тебе не стоило его бояться.
- У хартогов он был одним из лучших, - сказала Далмира. Она не верила глазам и своей удаче.
- Лучшим? - переспросила маска. - Мельчает народ. В его годы я мог одолеть троих таких, как он.
"Значит, все же старик, - подумала Далмира, - хартог угадал верно. Но как же он быстр!"
- Почему он хотел твоей смерти? Кто он такой, и кто ты?
- Мы оба хартоги... - Далмира замялась, не зная, что сказать о людях, среди которых прожила не одну лунную перемену. Кто такие хартоги? Одна семья, где есть общий котел и общая цель, где в минуту опасности каждый защищает каждого. И жестокий клан, где одним уготована участь жертв, а другие получают за это асиры... Хартогами были злобный Торвар и охотники за ее головой, но ими же были и друзья по Кругу: Немой и Кинара. Те, кого она будет помнить всегда.
- Ты сказала: хартоги. Кто это? Я не слышал о таком народе.
- Это не племя... Нам надо уходить! Другие хартоги выследят нас!
На лице беглянки отразилось смятение, и спаситель кивнул:
- Есть и другие? Тогда надо идти. Что же ты натворила, красноволосая? Ты не похожа на убийцу или вора. Я знаю: арны высылают преступников за Кхин, но охотиться на людей? Так делают поганые морроны и хелмары. Идем.
Еле заметной тропкой они прошли через заросшее лесом ущелье. В ветвях деревьев, ничуть не боясь человека, порхали птицы, а огромный рогатый зверь обдирал и поедал кору, даже не оглянувшись на проходивших мимо людей. Далмира оглядывалась: ей чудилось, что за ними идут, ведь хартоги не отступят, они никогда не отступают. Но никто не выстрелил в спину, не окрикнул и не остановил их.
- Почему ты носишь маску? - вопрос давно вертелся на языке.
Проводник остановился. Живые глаза смотрели сквозь безжизненный металл:
- Я - закон. А закон не имеет лица. Так принято у мергинов.
Он последовал дальше. Ответ не прояснил ничего, но Далмира поверила незнакомцу. Как не верить тому, кто своим телом закрыл от стрелы? Девушка радовалась, что ей повезло, что местный закон оказался на ее стороне, но ведь она его не знает, значит, легко может оказаться преступницей и здесь...
- Послушай, - сказала она, догоняя мергина. - Я не знаю ваших законов. Ты можешь рассказать мне о них?
На этот раз мергин даже не остановился.
- Закон один. И он у тебя в сердце, - спускаясь по тропе вниз, сказал он. - Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Это все.
Далмира замерла. Так просто! Ей хотелось возразить, что люди и так живут этим законом... но это было бы неправдой. Вся ее жизнь доказывала обратное. Неужели здесь все так живут?
- А если кто-то поступает иначе?
- Тогда к ним приходят Судьи, - проронил мужчина и остановился на краю обрыва. Перед ними на берегу реки раскинулось селение: вал, бревенчатый частокол и пара десятков домов, черные лодки на узкой песчаной косе.
- Здесь тропа, спускайся в селение, - сказал проводник. - И ничего не бойся. Здесь тебя никто не тронет, а закон ты знаешь.
Неужели все кончилось?! Десятки мер через леса и топи, истоптанные ноги, голод и страх? Здесь она будет свободна, и судьи защитят ее от хартогов!
Далмира повернулась, чтобы поблагодарить попутчика, и обнаружила, что проводник исчез. Чудеса!
- Спасибо! - крикнула она скалам. - Спасибо тебе!
Она спустилась по травяному склону, за которым виднелись стройные ряды фруктовых деревьев. Ворота были распахнуты, и девушка сочла это добрым знаком. Ни стражи, ни воинов - значит, этим людям нечего бояться. Все, как говорил тот мергин. Благодатный край!

Сначала идёт повествование от третьего лица, как бы не занимающего ничью сторону, рассказчика, в общем, и вдруг:

М-м, ты не совсем прав. Повествование ведется от лица Ош-Рагн. Она вспоминает историю своего народа и свою жизнь как бы со стороны. Но, быть может, там стоит поработать над фокалом. Я посмотрю. Для того я и выложил, чтобы узнать мнения со стороны.

Всего лишь тройка предложений.

"Перестук осыпавшихся камней спугнул сидевшую на ветке птицу. Она взмахнула крыльями и взлетела, не выпуская из вида двух сошедшихся на поляне людей. Возможно, кто-то из них умрет - тогда можно досыта наесться мяса..."

Почему бы просто не написать "Грохот осыпавшихся камней, а не перестук, поскольку перестуком могут заниматься узники, сообщая соседям о подходе вечерней баланды… Далее: слово "сошедшихся" предполагает, что персонажи шли навстречу друг другу, словно два поезда по одной ветке, но оказывается - героиню застали врасплох. И наконец, птица, которая думает от имени автора о том, что ей, возможно, удастся утолить голод, перекусив человеченкой. Если это так, то уместнее было бы упомянуть чиста конкретную птицу (хищника), к примеру, беркута, коршуна или ворону. А сидящая на ветке птица – это пастораль, недостойная крупного фентезийноГА мира, с кровищей, мочиловым и брутальным повествованием.

А вообще, слабо написано, ошибок тьма, не меньше, чем у Князева (вроде как автор от балды писал, торопился, наверное, к коммерческому успеху).

Вы плохо понимаете как значение слова "перестук", так и значение слова "сошлись". Дать ссылку на словари, или сами загуглите?

Хех, Фрост Батькович, все бы вам спорить.

Вы не догоняете моего полета мысли, ыыы… Вот мы с вами точно перестукиваемся, может и лбами стукнемся когданить… (И код наш понятен только нам.) А вот пафосное слово "сошедшихся" возникло в тексте только лишь потому, что автор не смог подобрать действительно нужный повествовательный контекст, ибо у всякого произведения должно быть свое мироощущение (если хотите музыка, музыка слов), и предложения тут следует подбирать куда более тщательнее, чем это делает Монк.

Это все от скороспелости, дескать, чем проще, тем лучше. Читатель-то ведь - тоже простой чувак, так чего заморачиваться, если таким образом можно быть ближе к народу?

Уважаемый LSD, перестук - это перестук, а грохот - это грохот. Пара камней не может издать грохот. Лавина - может, но лавиной там и не пахло.

Чиста конкретно - это не Земля, а потому коршунов и беркутов тама нету. Я мог бы придумать название хищной птице, но решил не заморачивать читателя названиями, их и так в тексте хватает.

Да, это совсем не такой мир, как вам бы хотелось, он такой, как хотелось бы мне.

Это не так и, думаю, вы прекрасно об этом знаете.

Что уж поделать, если вы ошибаетесь.

Это вы не догоняете полета мысли, бояринъ. Гугл в помощь, посмотрите в толковых словарях значение этих слов и таки познайте, что вы неправы.
Дело всего-то в том, что в данном контексте слова использованы абсолютно корректно (в том числе - и в стилистическом плане), а вы занимаетесь малограмотным натужным буквоедством. Наверное, у вас есть для этого какие-то личные причины, но от этого ситуация красивее не выглядит.

Фрост, вы сути так и не поняли, местный фантаст, что поделать.

А в остальном, если честно, то мне уже пофигу, что там сочиняет Монк. Не хочет работать над техникой письма, его право, пущай настукивает свои тексты как угодно… Аминь…

Увы, сеанс ликбеза провалился, не хотите вы отказываться от заблуждений. Ну да ладно, не моя печаль. Может, таки возник у вас стимул расширить свои познания в русском языке. О, сколько нам открытий чудных(с)

Монк, Продолжаю чтение. Заметил в тексте слово "ингридиенты" - это современное слово. Лучше замннить его на "составляющих".

А в целом - мне нравитться

Новый диагноз?

Думаю, что вы правы. Сам стараюсь избегать в текстах на средневековые темы неологизмов. Но тут пропустил. Заменю, тем более, что синоним есть.

Судя по некоторым высказываниям, наш друг упрям. А может, встал не с той ноги? Жаль, мы не имеем чести знать, пишет ли LSD, если это так, то он мог бы порадовать нас своими текстами, выполненными, без сомнения, на высочайшем литературном уровне.

Далмира вошла в селение, и люди поворачивали головы, глядя ей вслед. Не каждый день приходят незнакомцы, тем более такие. Чужая, не подобающая девушке, одежда, на поясе - изогнутый нож... Кто знает, чего ждать от этой красноволосой?
Нет, пришлых здесь определенно не боялись, народ, кажется, не пугливый. Скорее, ее оценивали и присматривались. Что и говорить: Далмира отличалась от местных женщин, невысоких, загорелых, одетых в юбки, с разноцветными лентами в волосах. И высокая, с огненно-красными волосами, в странной, видавшей виды кожаной одежде незнакомка невольно обращала на себя внимание, а взгляды мужчин провожали ее особенно долго.
- Я местный староста, Гриннор, - ее встретил невысокий худощавый мужчина. Он ничем не выделялся из селян, разве резным посохом, на который опирался. - Кто ты и с чем пришла?
- Меня зовут Далмира. Я... я хочу жить здесь, потому что... мне некуда больше идти.
- Хм, - взгляд старосты скользнул по фигуре девушки и замер на кинжале. - Ты вооружена. Знаешь ли ты закон мергинов?
- Знаю. Мне сказал его человек в маске.
- Человек в маске? - переспросил староста. Собравшиеся вокруг зеваки загудели, обсуждая новость.
- Да, - заметив, какое впечатление произвело упоминание о человеке в маске, быстро заговорила Далмира. - Он провел меня через ущелье и привел сюда. Он сказал, что вы меня примете.
Она оглядела собравшихся вокруг мергинов. Эти люди не отличались от земледельцев Арнира: та же легкая и простая одежда, обветренные и загорелые от работы на солнце лица. Разве что глаза... Смотрели мергины иначе: свободно, и даже вызывающе дерзко.
- Отчего ж не принять, мы всех принимаем, кто закон людской чтит. Живи. Никто тебя не обидит, - повторил он слова судьи.
- Спасибо. А... - она не знала, что делать дальше. Денег не было, и заплатить за угол она не могла.
- Ты можешь остановиться у меня, - сказал Гриннор, - или у любого из селян... если они захотят принять тебя. В любом случае, угол тебе мы найдем. Что ты умеешь?
Вопрос застал врасплох. Биться на копьях и мечах, убивать хищных тварей - вот все, что она умела. Но здесь это вряд ли кому-нибудь нужно. Похоже, эти люди не знают войн и горя. И не знают хартогов – что она еще может им рассказать?
Ноздри девушки уловили знакомый с детства запах. Она повернула голову. Мимо шел мужчина с ведром, полным свежей рыбы.
- Ловить рыбу, - улыбнувшись, сказала она.
- Эй, Кримст, иди-ка сюда! - подозвал староста. Рыбак остановился, поставил ведро и замер, разглядывая Далмиру.
- Она будет жить с нами. Говорит, что умеет ловить рыбу, так, может, возьмешь в помощники?
- Не знаю, справится ли она, - медленно проговорил Кримст. - Работа не из легких.
- Я справлюсь, - сказала Далмира. - Я все умею. Мой отец был рыбаком.
- Значит, рыбу чистить точно умеешь, - ухмыльнулся Кримст. В глазах его что-то мелькнуло. - Что ж, пойдем.
Рыбак привел ее к себе. Дом стоял у самой воды, одна дверь выходила в селение, другая - к небольшой пристани, где покачивались три небольших лодки без парусов. "Да и зачем им паруса, - улыбаясь, подумала девушка, - для этой речки. Ее переплыть-то в два счета. На моем острове все лодки были с парусами..."
- Одежду бы тебе найти, - сказал Кримст. - Пойду к Гриннору, что-нибудь придумаем. А ты рыбу почисти.
И рыбак положил на ведро с уловом длинный, видавший виды, сточенный нож.
Кримст ушел, но Далмира не спешила работать, а прошлась, осматривая свое новое жилище. В одной из комнат сушились сети, в другой стоял очаг, а напротив - постель. Жил рыбак скромно, но жизнью был доволен, судя по многочисленным деревянным рыбкам, висящим на стене. Словно танцуя, они весело гнули спинки и хвосты. Далмира улыбнулась. Злой человек не станет делать такие игрушки...
Она вернулась и вытащила первую рыбу. Проверила лезвие и фыркнула. Таким ножом даже не порежешься! Скоблить чешую еще можно, но попытка отрезать голову или вспороть рыбье брюхо превращалась в мучение. Далмира отложила тупой нож, выхватила кинжал и точным ударом отсекла рыбе голову.
- Ты кто?
Она оглянулась. В дверях стояла женщина. Черноволосая, с вплетенными в волосы голубыми лентами, в простом платье.
- Далмира, - девушка вытерла испачканый рыбьей кровью кинжал ветошью и вложила в ножны.
- Что ты здесь делаешь?
- Рыбу чищу.
- Да откуда ты взялась?
Видимо, она ничего не знала.
- Меня привел Кримст. Он сказал: я буду здесь жить...
- Ах, вот как! - глаза женщины бегло осмотрели помещение, затем остановились на гостье. Далмира встретила ее взгляд спокойно. Она видела глаза чудовищ в Круге...
- Ну, я ему покажу! - женщина отвела взгляд, сжала кулаки и кинулась в соседнюю комнату. Что-то затрещало, Далмира вскочила и побежала туда. Женщина срывала деревянных рыбок и топтала ногами.
- Что ты делаешь!
Далмира кинулась к ней и оттолкнула.
- Нельзя ломать такую красоту!
- Ах, ты вот как! - женщина схватила стоявшую у печи кочергу и замахнулась. Наработанные рефлексы действовали быстрее мысли. Далмира блокировала руку до удара, вывернула и выбила железный прут. Он с грохотом упал под ноги. Занесенный кулак хартога перехватила чья-то рука.
- Прекрати! - закричал Кримст. - Что ты делаешь? Это моя жена!
- Я не хотела, прости, - Далмира даже испугалась, подумав, что ее могут изгнать, и опять придется скитаться одной, совершенно одной...
- Так-то ты рыбу чистишь, - растерянно проговорил рыбак. Его взгляд остановился на растоптанных рыбках. Кримст погрустнел.
- Кто она такая? - закричала женщина. - Откуда взялась? Молодую себе нашел, пень старый!
- Не ссорьтесь, - сказала Далмира. - Я уже ухожу.
Далмира отправилась на берег и села у воды. Она понимала жену Кримста и даже завидовала ей. Она дралась за возлюбленного, за свое счастье - а это куда лучше, чем драться за свою жизнь.
Как все это далеко и как близко: плен у хелмаров и побег, скитания с варваром по имени Шенн, снова неволя и рабство у хартогов. В светлых водах реки проносилась жизнь, и Далмира не могла поверить, что рыжая наивная девушка с далеких островов и прошедший пол-Арнира копьеносец-хартог - это все она.
Она всматривалась в бегущие струи и не верила им. Говорят: жизнь как река, а реку и судьбу не повернешь вспять. Далмира так не думала. Не хотела думать. Годы испытаний изменили ее, на предплечье появилось клеймо, на теле - шрамы. Она стала сильной и многому научилась. Но в душе мечтала быть нежной и слабой, хотела любить и быть любимой.

Вторая запятая лишняя. Да и "неподобающая" слитно пишется, наверное.

Может быть тут лучше не глаза, а взгляд?

"Видавший виды" - уже было. Надо бы заменить чем-то.

По сути - сухо как-то, отстраненно.

Возможно, возможно...

Да, так лучше.

Это вы про описания? Не совсем понятно.
В любом случае - спасибо, что зашли.

Нет, это я про эмоции. ИМХО, конечно, но ГГ у вас девушка, попавшая в чужую деревню, разве ей не должно быть страшно и одиноко? И страшно не за жизнь, а потому что могут не принять. Да, она у вас сражалась с монстрами и все такое, но она же не робот.
Странно как-то. Вот только час назад попала в поселение, чудом была принята, и что? Чистит рыбу и думает лишь о том, что нож слишком тупой. А где радость от вновь обретенной надежды?

И вот что еще смутило - рыбки. Когда жена ломает рыбок, Далмира возмущена, и это логично, но причина возмущения вовсе не в нестандартной ситуации, а в том, что рыбки красивые. Будь я на ее месте, я бы попытался защитить имущество человека, приютившего меня. Из благодарности, или из страха, что обвинят меня. Но не из-за красоты имущества - точно. А если бы жена ломала шкаф или стол, девушка смотрела бы на это спокойно?

Вы пытаетесь сравнить табурет с иконой. На мебели сидят, а на рыбок любуются. По мне, так логика здесь есть. Когда ломают шкаф эмоции одни, когда надругались над искусством - другое.

Радость будет. А у вас никогда не возникало чувства некоторого отупения от радости? Вот и у героини такое наступило. Она спаслась от смерти, и чистка рыбы помогает ей расслабиться и выбросить лишние мысли из головы. А радость будет. И остальные чувства тоже.

А если посмотреть с другой стороны - незнакомая женщина врывается и начинает все крушить. Мои действия - я попытаюсь помешать ей. Даже если интерьер мне не нравится. Я не говорю, что героиня поступила неправильно, просто мне показалось, что она не о том думает. Но и это тоже ИМХО.

Раз так, то вопросов нет.

Это было давно. Сотни лунных перемен прошли с того времени, как на земли Эльденора пал гнев Богов, и небесный огонь уничтожил простиравшуюся на десятки дневных переходов империю. Земля была проклята, оставшиеся на ней люди умирали от неведомых болезней, и часть эльдов ушла за великую реку, смешавшись с живущими там варварами, другие же двинулись в Долину Ветров. Там, в узкой каменистой долине, уцелело единственное поселение эльдов. А обширные равнины Кхинора заселили пришедшие с юга чернолицые. Их многочисленные племена кочевали по развалинам Эльденора, оскверняя то, что осталось от великой империи.
Сотню раз красная луна Игнира сменила белую Алгора, а та - синюю луну Эльмера, и Совет Девяти решил узнать, что сталось с соплеменниками, ушедшими на восток. Эльды отправили за Кхин разведчиков, те вернулись и донесли, что плодородные земли за рекой занял народ арнов, вожди которых породнились с пришельцами-эльдами. Запертые в горной долине эльды нуждались в жизненном пространстве, но воевать с чернолицыми им было не под силу. Несмотря на разобщенность и вражду, морронские племена были многочисленны и сильны, вытеснить их с равнин эльды не могли. Север слишком холоден, а населяющие его варвары агрессивны, пустыни юга тоже не привлекали Древних, запад смертельно опасен: разведчики, посланные туда, не вернулись...
Тогда взгляд Совета Девяти обратился в сторону новой страны за Кхином - Арнира. Обширные, полные зверья леса и плодородные почвы сулили безбедную жизнь тому, кто владеет этой землей. Но местные оданы не желали отдавать власть, а потомки эльдов, основавшие касту фагиров, отказались помогать братьям по вере. Они считали своей родиной Арнир, а населявших его варваров - равными себе...
Так рассказывал седобородый наставник статному черноволосому юноше, почтительно и жадно ловящему каждое слово. Близился вечер, солнце наполовину скрылось за скалами, и заметно похолодало.
- Ты все понял, Маррод?
- Да, учитель, - склонил голову юноша. От долгого неподвижного сидения на камне затекли ноги, но он не выдал неудобства ни одним движением.
- Завтра ты расскажешь, что думаешь об эльдах, ушедших за Кхин.
"Ха, известно, что: предатели и жалкие трусы! Так скажет каждый эльд! Но воля наставника священна. Завтра - значит, завтра".
- Да, наставник, - поклонился юноша.
- Иди.
По тропе, спускавшейся со склона, юноша быстро достиг подножья скалы, обошел ее - и перед глазами раскинулся город. Здесь жили последние из истинных эльдов - народа, когда-то владевшего миром.
В город Маррод не пошел, а направился к Храму - месту, где живут и учатся молодые эльды до посвящения в воины. Стиснутые враждебными соседями, эльды провозгласили воинское искусство даром богов и почитали тех, кто достигал в нем совершенства. Каждый эльд был бойцом, даже женщины и дети - и каждый проходил через Храм. Только так они и выжили в войне с чернолицыми.
Маррод прошел в Храм через неприметную дверь, стоявший на посту привратник не повел и глазом. В Храм мог войти любой, охрана была символической. Храм - святыня для всех. Кроме жилых помещений для послушников, в нем были залы для тренировок и испытаний, алтари Сущих и зал, где собирался Совет Девяти.
Длинным узким коридором Маррод пришел в обширную комнату, разделенную перегородками на десятки отсеков. Здесь он и жил. В его закутке было лишь каменное ложе с брошенной поверх шкурой и несколько полок. Маррод не знал роскоши, да она и не нужна эльду. В Храме не держали вещей, только оружие. Воину не надо лишнего, дабы ничто не замутняло сознание и не отвлекало от долга.
Сон тут ценился, как благодать. По жилой комнате ученики передвигались как можно тише, ведь кто-то мог отдыхать после занятий и испытаний, которые случались даже ночью. Их учили уважать друг друга.
Маррод тихо снял обувь и разделся. Как всегда перед сном, он сжал в ладонях талисман эльда - черный ромбовидный камень на цепочке из золотых и железных колец, и помолился покровителю. Затем лег на постель, завернулся в шкуру и мгновенно уснул.
- Маррод.
Юноша проснулся и вскочил. У постели стоял человек в одежде наставника, раньше Маррод его не видел. Не проронив ни слова, мастер знаком велел одеться и идти за ним. Маррод повиновался.
В молчании они прошли по коридору и вышли из Храма. Было раннее утро. Солнце еще не взошло, но склоны гор уже покрывались розоватой дымкой. Кристальной чистоты воздух позволял видеть каждый выступ, каждую трещинку в скалах, и тихую красоту стройных рощ, окружавших лежащее посреди долины озеро.
Стояла удивительная тишина. Проводник двигался бесшумно, с хищной грацией скользя меж лежавших вокруг озера валунов и скал. Маррод, как ни старался, все же нарушал гармонию чудного места, топая по камням и оглушительно шурша одеждой. Наконец, они остановились.
- Я - Обладающий, - произнес человек. - С этого дня я стану учить тебя.
У Маррода перехватило дыхание: Обладающий станет моим учителем! Честь, которой удостаивается не каждый, честь, о которой все только мечтают!
Звание Обладающего носили немногие - те, кто справлялся с особыми заданиями Совета, а таких эльдов было мало. Большинство претендентов погибали, оставшиеся в живых становились героями, имена которых высекались на священном камне в зале Совета. Лучшие из Обладающих входили в Совет Девяти.
Чтобы учиться у Обладающего, неофиту, помимо крепкого духа и здорового тела, требовались рекомендации. И Маррод знал, кому он обязан - отцу. В замкнутом мире эльдов более всего ценилось то, что сделал человек для народа, его репутация, а репутация Эндора была безупречна. В возрасте двадцати двух лунных перемен отец Маррода закончил обучение в Храме и по заданию Совета отправился в руины Анвинора, на поиски металла богов - стагнира. Небесный огонь уничтожил древнюю столицу эльдов, а вместе с ней и великое оружие, обладая которым, эльды властвовали над миром...
Отправившись на поиски, Эндор исчез и вернулся, когда его не ждали увидеть живым. Вернулся не с пустыми руками: в заплечном мешке воина лежал слиток стагнира... Единогласным решением Совета Эндора признали Обладающим, и его имя вырезали на священном камне Храма Воинов.
То было тяжелое время для эльдов. Орды чернолицых штурмовали перевал, пытаясь добраться до богатств Долины Ветров. Кочевники не знали, что в последнем убежище древних не осталось ничего от роскоши великой империи. Один выстрел из "Гнева Игнира" мог обратить морронов в бегство и навсегда отвадить от границ, но для легендарного оружия требовался стагнир. Больше, чем принес Эндор.
Совет Девяти отправил в Анвинор отряд отборных бойцов, но никто из них не вернулся. Но не умевшие вести войну в горах морроны тоже не могли преодолеть оборону эльдов, каждую скалу превративших в цитадель, а каждый камень - в неприступную башню. Со временем нападения становились все реже, но ведущее в долину ущелье эльды охраняли и днем и ночью, и ни зверь, ни птица не могли проскользнуть мимо безжалостных стражей.
Вскоре отец Маррода с тайной миссией отбыл в Арнир. И пропал на долгие луны...

Monk, при всём уважении - зачем вы столько напихали в отрывок, которого и на пять минут чтения не хватит?
Разве можно всё это запомнить разом? )) Разбавить бы хорошенько. Примерно 1/3. Одна часть истории на три части сюжета. У вас обратные пропорции получились.

Не напрягайтесь, все это еще будет упомянуто так или иначе. Мне надо было дать краткую историю народа эльдов, чтобы читатель понял, кто такой Маррод и откуда, кто и что им движет.

Попробую что-нибудь придумать.
Для того и выкладываю, чтобы услышать мнения. Так что приму во внимание.

- Сегодня ты будешь учиться движению, - сказал мастер. - Оно - основа жизни. Будешь двигаться правильно - будешь невидим и неуязвим.
Занятия начались. Изо дня в день Маррод постигал тайны Обладающих, и его сердце пело. Он избран, он, а не кто-то другой! И станет великим мастером!
Но эйфория прошла быстро. Занятия с новым наставником были многократно сложнее, каждый вечер Маррод едва доползал до постели.
Его учили неожиданно нападать и быстро исчезать, если противник оказывался сильнее. Плавать под водой, подолгу не показываясь на поверхность и взбираться на отвесные скалы. Часами стоять на краю пропасти, побеждая страх. Использовать, как оружие, любой предмет, будь то камешек, кусок дерева или веревка. Простая куртка или плащ при умении могли противостоять стали. Но мастер заставлял Маррода придумывать собственные уловки и приемы.
- Воин силен не руками, а головой, - говорил Обладающий. - Если в искусство не вносить новое, оно умирает, становится набором устаревших форм и условностей. Это губительно для воина. Вноси и придумывай новое - это поможет тебе выжить.
Одним из важнейших было искусство рукопашного боя. Маррод нападал на мастера с мечом или копьем, но всякий раз оставался лежать на земле, опрокинутый ловким броском или ударом, теряя оружие, и не успевая понять, что произошло. Юноша упорно постигал удары, броски и захваты, подчас с трудом поднимаясь после жестоких ударов мастера. Читая в глазах Маррода вопрос, мастер сказал:
- Я знаю, что тебе больно, но только так ты научишься оценивать опасность и останешься живым там, где другой обречен на гибель. Перенося удары, закаляется твое тело и дух. Жизнь воина - схватка, жалость и сострадание не должны удерживать твою руку. Враги тебя не пощадят, и ты их не жалей! Если я пропущу твой удар, значит, я его заслужил.
Вскоре Марроду позволили взять тренировочный меч - гладкую медную палку с рукоятью. Она была вдвое тяжелее обычного меча.
- Это разовьет твои руки, - пояснил мастер, глядя, как Маррод с трудом берет увесистый "меч" наизготовку. - Смотри и повторяй!
Каждый эльд с малолетства обучался фехтованию, но с мастером Маррод заново учился владеть мечом, осваивая стиль, равного которому не было во всем мире. Так говорил Обладающий, и Маррод верил ему. Владея мечом с детства, Маррод думал, что знает о фехтовании много, а оказалось - ничего. И предела совершенству не было.
Однажды, придя на площадку для занятий, юноша мастера не застал, но, не желая терять время, стал заниматься с мечом, отрабатывая удары и движения.
- Очень хорошо, - сказали за спиной. Маррод оглянулся и, бросив учебный меч, пал на камни и поклонился.
Старейший в Совете Девяти, Орвинн тоже был Обладающим, о его способностях ходили легенды. Говорили, что ему единственному из эльдов доступно "состояние Рэн", что он может исчезать, переносясь в мир духов. Говорили, что Орвинн непревзойденный воин, никогда не проигрывавший в поединках. Что он не ест и не пьет, и может убить одной лишь силой мысли...
- Встань! - резко велел старик. Орвинн был невысок и сухощав, длинная седая борода доставала до пояса просторного серого балахона Обладающих.
Маррод поднялся. Орвинн посмотрел на юношу, сдвинув белые кустистые брови:
- Твое уважение достойно похвалы, но неуважение к оружию недостойно воина.
Маррод стремительно подобрал меч и почтительно замер, понимая, что Орвинн здесь неспроста. Странно: тренировочный меч - просто медная палка, и нет ничего неуважительного в том, что он ее бросил. Но лучше молчать.
- Нам надо поговорить, Маррод, сын Эндора.
Не смея отвечать, Маррод лишь кивнул. Говорить с главой Совета Девяти!
- О твоем отце.
Глаза юноши вспыхнули:
- Он вернулся?
- Нет.
- Где же он? - спросил Маррод.
- Он не вернется.
- Почему? - выговорил юноша. - Он погиб?
- Если бы твой отец погиб, как подобает эльду, ты бы узнал об этом от своего наставника, - слова Орвинна ложились тяжело и ровно, как каменные плиты, придавливая юношу к земле. Не погиб? Тогда что? Пропал? Попал в плен?
То, что услышал Маррод, было невозможным, неслыханным и, скажи это не Ор-винн, а кто-нибудь другой, Маррод, не раздумывая, размозжил бы ему голову палкой.
- Совет отправил Эндора с особой миссией в Арнир, но он не вернулся, и передал Совету, что он не эльд, и не с нами...
- Нет! Он не мог так поступить... - прошептал Маррод. Мир рухнул. Он, сын Обладающего, в один миг стал отпрыском предателя и изгоя! - Почему?!
- Что сделано - то сделано. Эндор выбрал свой путь, ты избери свой.
Казалось, даже ветер затих, слушая слова Обладающего:
- Я давно наблюдаю за тобой. Твой труд и целеустремленность достойны похвалы. В тебе есть дух настоящего эльда. Но твое положение незавидно: четверо из Совета не хотят, чтобы ты обучался у Обладающего.
Дыхание остановилось. Четверо из девяти! А остальные?
- Но я так не думаю, - медленно и весомо произнес Орвинн. - Каждый пусть отвечает за себя - в этом высшая справедливость. Сегодня Совет решал твою судьбу...
Маррод вздрогнул. Пока он занимался, Совет решал, жить ему или умереть?
- Я вижу, чего ты можешь достичь, и обещал Совету, что ты станешь лучшим из молодых бойцов.
Маррод склонил голову так, что заныла шея. Да, я приложу все силы! Я все сделаю!
- Совет держит в тайне поступок Эндора, и ты не должен об этом говорить. Пока нас пятеро против четырех, ты в безопасности...
- Я понял, Обладающий.
- Найди себе цель, Маррод. Тебе сейчас трудно, но цель даст силу преодолеть любые преграды. Ты понимаешь?
- Я пытаюсь, Обладающий.
- Пойдем. Отныне я стану учить тебя.
Они направились к озеру. Старый эльд присел на камень у воды. Говорил Орвинн тихо, но в голосе старика слышались великое знание и мощь:
- Я не стану учить тебя движениям и ударам. Искусству владения оружием и телом тебя научит мастер, я учу управлять духом и волей. Дух невидим и неосязаем, но много крепче меча...
Обладающий говорил ровно и неторопливо, а Маррод внимал:
- Ты многому научился в Храме, но быть эльдом не значит быть воином. Многие в Совете забыли об этом, и виной тому время. Всякое время проходит, все имеет рассвет и закат. Эльды - гордый народ, мы не желаем думать о времени, о том, что оно с нами сделало... Мы давно уже не так многочисленны, как прежде, мало кто в городе имеет семью, еще меньше эльдов имеют детей. Мы вырождаемся, мы погибаем.
- Почему так происходит, Обладающий? - Маррод был поражен. Мало того, что Орвинн осуждает Совет, он говорит страшные вещи, о которых юноша даже не задумывался.
- Мы живем в закрытом для чужаков мире, сохраняя законы и обычаи, запрещающие смешивать нашу кровь с кровью других народов. Но это древний закон, тогда мы были великим и многочисленным народом. Время изменилось, а закон остался прежним - и против нас восстала сама природа...
Маррод не знал, что сказать. Да, эльдов немного, но как можно мешать нашу кровь с кровью варваров?
- Знаешь, почему я заступился за тебя перед Советом? - спросил Орвинн. - Потому что в тебе я вижу будущее эльдов. Ты - эльд по рождению, твой отец тоже, и он сумел увидеть правду, то, что не хочет понять Совет. Эльдам нужна новая кровь.
- Прости меня, Обладающий, но мы перестанем быть истинными эльдами! - горячо возразил Маррод. Орвинн покачал головой:
- Истина не в крови, а в головах. Любой варвар, если воспитать его здесь с рождения, станет считать себя истинным эльдом и будет им.
- Это невозможно! - прошептал Маррод, чувствуя, как внутри холодеет. Это кощунство! Старик отвергает все, чему учат наставники!
- Время меняет даже горы, почему наши законы остались прежними? Твой отец понял это, должен понять и ты.
- Отец бросил меня! Предал меня и свой народ! - вскричал Маррод, забывая, с кем говорит.
- Это не так, юноша, - спокойно ответил Орвинн. - Он не предал - он указал путь к жизни. Скоро ты это поймешь.
- Зачем нам чужая кровь? Скоро мы захватим Арнир, и станем властвовать над миром, как прежде!
- Тебе так говорят. Это путь войны и смерти. Нас мало, а после войны станет еще меньше. Кое-кто позабыл, что великий Эльденор был создан, а не завоеван, а верное слово не слабее меча. Твой отец умен, он видит дальше, чем видит Совет.
Но Маррод не слушал. Горечь и отчаяние хлынули из него:
- Я гордился отцом, а стал сыном предателя!
- Нет, ученик! - прервал старик. - Послушай меня. Твоего отца послали на смерть, чтобы он не сеял смуту, ибо то, что говорю тебе я, он говорил в Совете. Его изгнали, и вернуться он не мог - Совет убил бы его... У Эндора не было выбора. Твой отец не предатель, юноша, он хотел помочь эльдам... всем нам.
Маррод в отчаянии смотрел на расходящиеся по воде круги, оставленные плеснувшей рыбой. Несколько мгновений - и гладь озера застыла, как прежде. Так и иной человек: был и ушел - а что изменилось?
Маррод хотел оставить след в мире, след, не исчезающий, как круги на воде.

Хм... Неплохо, стиль выверен, лаконично. Но ИМХО вот Слишком лаконично. "Она увидела", "он схватил кинжал", "они сказали", "она пошла" и т.д. Добавить бы эмоций, ощущений.

"Он что-то замышляет... Пркоклятье!" Кулаки далмиры сжались, она тревожно вдохнула.
"Ты кто?" - сурово спросили крестьяне, в их тёмных глаза сгустилась злость.
И описаний можно добавить - немного, конечно, но хоть несколько.

Ну вы поняли.
Возможно я неправ

Достаточно приятный повествовательный стиль, прочтение интересно, однако, как уже сказал кто-то из отзывающихся, иногда краткость, отрывистость речи есть излишеством.

Из немногочисленных огрехов:




Возможно, три слова "будешь" подряд в одном предложении образуют тавтологию. Хотя, как знать, не усилительный прием ли это...




Мне кажется, эта Ваша парцелляция иногда должна быть заменена на более развернутые предложения.




Причастие + четыре деепричастия, неблагозвучно, не находите? Последнее предложение вообще по вкусу не пришлось.

-



Несколько неудачные соединения слов.




Все то же злоупотребление глагольными формами.

Однако, в целом пришлось по вкусу. 4 из 5.
Местами стоит править.

Спасибо, что заглянули.
Если бы вы ознакомились с моим творчеством поближе, то увидели бы, что это вообще мой стиль: сжатость, лаконичность, краткость. Я, в противовес вам, пишу вот так , цветастости не люблю, хотя иногда использую.
Есть писатели, которые раскладывают все по полочкам и все разукрашивают, я же предпочитаю дать читателю самому домыслить некоторые вещи. А уж если речь идет о драйве, то я считаю, что украшательства текста в динамичных сценах должны быть минимальны, а то и вообще не быть.

В общем, вы правы. Три раза это уж слишком. Хотя в прямой речи возможно все. Но можно заменить.

Не нахожу.

Да, пожалуй, местами пафосно получилось.



Благодарю.

Несомненно.

Ознакомлюсь обязательно.



Здесь с Вами целиком согласен.

Далмира сидела на берегу, глядя, как мимо проплывает лодка, а рыбаки забрасывают с нее сети. Когда-то и она помогала с сетями отцу. Как же давно это было...
Солнце светило так жарко, что девушка решила искупаться. За несколько дней изматывающего бегства она ни разу не мылась, боясь быть настигнутой хартогами. Но теперь все позади. Можно искупаться и вымыть волосы.
Поблизости никого не было, кусты, нависшие над берегом, надежно защищали от посторонних взглядов. Далмира разделась и вошла в воду. Как давно она не плавала в свое удовольствие! Широкими гребками девушка выплыла на середину реки. Течение было несильным, а вода, особенно у поверхности - теплой. Далмира нежилась в ласковых струях, глядя на зависшие над головой облака и, наплававшись вдоволь, направилась к берегу.
И остановилась, касаясь пальцами ног дна. Два подростка сидели на песке и пялились на застывшую в воде девушку.
- Эй, вы, а ну, пошли отсюда! - взмахнув рукой, прикрикнула Далмира. Парни засмеялись.
- Выходи, чего встала! - давясь от смеха, заявил один.
- Чего боишься - мы не страшные! - хохотал второй.
Далмира не боялась. Случись это в любом другом месте, она, не колеблясь, вышла бы и проучила наглецов. Но здесь она в гостях. И так уже влипла в неприятности...
Подросток схватил ее одежду и поднял над головой:
- Выходи, чужачка, или побежишь за нами до селения!
- Да! - поддакнул второй, и челюсть его поползла вниз: незнакомка уже выходила из воды. Стройная шея, крепкое загорелое тело, высокая грудь, едва прикрытая ниспадающими мокрыми темно-красными прядями...
Дальнейшее им рассмотреть не дали. Чьи-то руки схватили одного за ухо, второго за шею - и с треском столкнули лбами. Парни бросили одежду и бросились бежать.
- Еще такое увижу - плетью отхлещу!
Далмира вышла из воды.
- Вот твоя одежда, - смуглая черноглазая девушка протянула ей вещи.
- Спасибо.
Далмира оделась. Местная молча наблюдала за ней, вдруг ее палец указал на плечо гостьи:
- Что это?
- Клеймо, - проговорила Далмира, торопливо надевая рубашку. Она не стеснялась - просто ненавидела знак, оставленный хартогами. Напоминание, что она была вещью.
- Кто мог поставить на тебе клеймо? - изумилась девушка.
- Те, от кого я бежала, - Далмира оделась и выпрямилась, разглядывая собеседницу. Красивая девушка, а какие волосы: черные, как ночь, и блестят на солнце!
- Они очень плохие люди, если творят такое! Хорошо, что ты убежала. У нас ты в безопасности. Мы не выдаем беглецов.
- Хорошо бы.
- Меня зовут Риана, - девушка подняла руку в традиционном приветствии арнов. Зная обычай, Далмира коснулась ее предплечья. - Я слышала, жена Кримста прогнала тебя.
- Откуда ты знаешь? - удивилась Далмира.
- У нас новости расходятся быстро. Как тебя зовут?
- Далмира.
- Пойдем со мной, Далмира.
Они направились к селению.
- Она очень ревнива, - улыбаясь, говорила Риана. - А Кримст... Готова спорить: он имел на тебя виды...
- Тогда ему повезло. Жена побила его не так сильно, как это бы сделала я.
Риана рассмеялась.
- Куда мы идем? - спросила Далмира, когда девушки миновали ворота.
- В мой дом. Я приглашаю тебя. Ты есть хочешь?
- Хочу, - улыбнулась Далмира. Черноглазая все больше нравилась ей. Какие радушные здесь люди!
Девушки подошли к дому. Дома мергинов походили на дома арнов, отличаясь, пожалуй, лишь высокими скошенными крышами и венцами с изображением зверей или птиц. Один скат был черным от гари.
- Был пожар? - спросила Далмира.
- Разбойники, - пояснила Риана. - Несколько лун назад напали на нас и, если бы не один человек... нас всех забрали бы в рабство.
- Что за разбойники?
- Они называют себя хелмарами. Приходят на кораблях по реке, - рассказывала Риана, выставляя на стол горшки со снедью. - Вдоль реки стоят сторожевые башни, но в тот раз они зарезали сторожей и подошли незаметно, подожгли ограду и ворвались внутрь... Меня ранило стрелой, и я многого не видела. К счастью, среди нас был чужеземец, могучий колдун. Он помог нам и убил много врагов, а потом прибыл отряд стражей из города и прогнал хелмаров. С тех пор они приходили лишь раз, и то напасть не решились.
Как все знакомо! До боли, до судорог в руках, сжимающих невидимое оружие...
- Что с тобой? Почему ты не ешь, Далмира? Невкусно?
Далмира механически глотала еду. Рассказ напомнил о случившемся с ее семьей. Черные корабли, беспощадные воины в звериных шкурах, смерть отца и страшный плен...
- А этот колдун? - спросила она, чтобы перевести разговор. - Он живет здесь?
- Нет, - качнула прекрасными волосами Риана. В ее голосе слышались сожаление и грусть. - Он ушел. Наш бывший староста ограбил его, и только Судьи восстановили справедливость.
- Судьи? - переспросила Далмира. - Я видела одного! Кто они и почему прячут лица под масками?
- Ты ешь, ешь... У одана свой суд, но мы, мергины, следуем обычаям предков. Маски - древний обычай. Они невозмутимы и беспристрастны. Такими и должны быть настоящие судьи.
- Но кто эти судьи?
- Такие же люди, как мы.
"Не такие, - подумала Далмира. - Обычный человек не ловит выпущенную в упор стрелу!"
Среди хартогов было немало прекрасных бойцов, но человек в маске превосходил их всех! Как он двигался! Наверно, и мастер Оллок не смог бы его победить...
- А где все люди? Кто еще здесь живет?
- Мои братья и сестры. Они сейчас в поле, работают. Мы возделываем землю.
- А что ты делала у реки?
- Один из мальчишек - мой брат. Лентяй, я всегда его гоняю. Надо помочь матери - а его не найти. Люди видели, куда он пошел, я за ним. Остальное ты знаешь, - улыбнулась Риана. - Пойдем, покажу дом знахаря.
- Зачем?
- Однажды он спас меня от смерти, с той поры я помогаю ему собирать травы. В моем доме места для тебя нет, а старик живет один. Думаю, у него тебе понравится, если с рыбаком не вышло...
Они весело рассмеялись.
У Олтнора - так звали старика - и впрямь было интересно. Его небольшое жилище наполнял букет удивительных и незнакомых Далмире ароматов. Связки трав, уложенные в корзины или просто висевшие на стенах, ниточки сушеных грибов, какие-то корешки, горшочки и коробочки заполняли все пространство и углы.
- А где он сам? - спросила девушка.
- В лесу, - ответила Риана. - Где же еще? Он, хоть и стар, но много ходит, может целый день в лесу пропадать. Олтнор многому меня научил, и тебя научит. Если тебе интересно.
- Интересно, - Далмира даже позабыла о своих страхах и преследователях. - Еще как. А для чего эти горшки?
- В них яды. Олтнор готовит их для тех, кто ему не нравится... - Риана не выдержала и захохотала, глядя на изумленное лицо Далмиры. - Ну и лицо у тебя, Далмира! Это же просто шутка! Ну, что тебе еще показать?
- Отведи меня к кузнецу.
- Зачем? - удивилась Риана.
- Нужно, чтобы он выковал кое-что для меня.
Далмира долго объясняла старому седому мергину, что от него требовалось. Кузнец выслушал и покачал головой:
- Зачем тебе копье, красавица? Твое дело детей рожать да растить, а не железками размахивать.
- Это мне решать, - отрезала девушка. - Это ведь не сложно... для хорошего кузнеца. Так сделаешь или нет?
Мужчина пожал плечами:
- Начну не раньше, чем завтра. И ты должна мне помочь.
- Хорошо! Я помогу. Сделаю все, что скажешь.
- Тогда до завтра, красноволосая.
- Чего ты хочешь от него? Какое-то оружие? - спросила Риана, когда они вышли из-под навеса, закрывавшего горн.
- Да. Копье. Я хорошо им владею.
- Копье? Но то, что ты описывала, мало походит на обычное копье, - сказала Риана. - Да и зачем тебе копье? Мы не дадим тебя в обиду.
Далмира улыбнулась:
- Я всегда полагаюсь только на себя.
- У тебя была трудная жизнь, - сказала Риана. - Расскажи о себе. Если, конечно, хочешь. Ты... так много видела, а я не бывала нигде, кроме этих мест...
Далмира посмотрела на девушку:
- Расскажу.

Риана слушала, не перебивая. Рассказ гостьи был захватывающим и невероятным. Кто мог подумать, что эта девушка испытала столько, что с лихвой хватило бы на жизнь многих. Детство на далеком острове, плен у морских разбойников-хелмаров, кораблекрушение, скитания по диким землям в компании варвара по имени Шенн...
Далмира говорила медленно, вспоминая какие-то мелочи, останавливаясь и заново переживая свои странствия через Кхинор, путешествие в катящемся городе-эмонгире, свою жизнь у хартогов и, конечно, кровавые бои в Круге...
Девушка видела искреннее сочувствие Рианы, ее глаза, распахнутые и восхищенные, и рассказывала все, зная, что подруга не станет болтать об этом на каждом углу. Закончив на смерти друзей в Круге и своем побеге из Ринересса, Далмира расплакалась. Риана обняла ее, и так они сидели долго, думая о своем.

Ей пришлось повторить свою историю не раз. Кроме Рианы, ее расспрашивал староста Гриннор, старик Олтнор и женщины, которым она помогала управляться с посевами. Далмиру слушали, не перебивая. В глазах мергинов не было праздного любопытства - но сочувствие и печаль. Многие из них пережили подобное, были изгнаны или бежали от обид и несправедливости.
Прошли пять дней. Далмира жила в пристройке у Олтнора и была довольна всем. Мергины относились к ней хорошо, и Далмира помогала людям, как могла: носила из леса хворост, качала меха в кузнице, тянула сети с рыбой. И не было человека, который не смотрел с уважением на красноволосую, так легко влившуюся в общину.
Когда растрепанный мальчишка прибежал и объявил, что копье готово, Далмира тотчас отправилась в кузню. Она помогала ковать наконечник, нашла, срубила и собственноручно выточила древко. Заточку и доводку лезвия кузнец делал сам.
Мастер ждал, выйдя на солнце из-под навеса. В его руках блестело странное для этих мест оружие. Охотники вряд ли назвали бы это копьем. Прочное, укрепленное железными пластинами древко увенчивало изогнутое обоюдоострое лезвие. С первого взгляда было ясно, что это оружие нельзя метать, зато им удобно сечь, рвать и резать. Далмира по памяти воссоздала копье, которым билась в Круге, привычное рукам и внушающее уверенность - как раз то, чего ей не хватало.
- Спасибо тебе! - подойдя к мастеру, сказала девушка. Кузнец кивнул, но отдавать оружие не спешил.
- Я сделал так, как ты просила. Это хорошее копье и лучшая сталь, которую я смог сделать, - сказал он. - Только помни: оружие, выкованное здесь, не должно обернуться против мергинов.
- Я буду помнить, - сказала Далмира. - Я никогда не причиню зла тем, кто принял меня.
Люди оглядывались, когда она шла через селение. Сверкая на солнце, грозное оружие покачивалось в руке красноволосой. Некоторые мужчины здесь носили оружие, в основном короткие мечи или охотничьи луки. Такого же не было ни у кого. Далмира поигрывала копьем на ходу, и на лице девушки сияла улыбка: я не беззащитна! Мергины обещают покровительство, но она привыкла доверять только себе. И своему копью.
- Ох, ты, - только и вымолвила Риана, глядя, как Далмира управляется с оружием. Обитое сталью древко мелькало в руках, солнце блистало на полированном лезвии. Девушка с удовольствием вспоминала то, чему когда-то учили ее хартоги, а мальчишки глазели, разинув рты.
- Ты так владеешь копьем! - восхищенно сказала Риана. - Ты научилась у тех странствующих охотников?
Далмира уже рассказывала ей о хартогах и Круге.
- Да. Захочешь выжить - научишься...
- Хартоги - жестокие люди! - негодующе произнесла Риана. - Как одан позволяет одним ставить клеймо на других и заставлять биться с чудовищами? Это... мерзко!
Далмира с улыбкой взглянула на подругу. В Арнире за такие речи отправляют за реку, а здесь... Здесь люди говорят то, что думают - и Далмире это нравилось.
- Оданам нравится смотреть на это, - промолвила она с горечью. - Биться и умирать в Круге - это искусство.
- Как хорошо, что у нас свои законы и свои Судьи! И здесь тебе не нужно копье, Далмира.
Если бы так просто!
- Они придут за мной, - помрачнела Далмира.
- Эти хартоги?
- Да.
- Судьи защитят тебя. И мы защитим.
- Как знать... С оружием я спокойна, - Далмира погладила древко и огляделась. В голову вдруг пришла мысль, что хартоги могут убить ее издалека - ведь стреляют они великолепно. Вал защитит, но если стрелок заберется, скажем, на те деревья... Былой страх вернулся к девушке, и Риана заметила это.
Но прятаться Далмира не стала. Хоть и было страшно, она делала то же, что и прежде, выходила в поле и работала, надеясь, что хартоги потеряли след.
В один из дней был праздник. Справляли рождение ребенка. Все селение собралось вокруг накрытых столов, поздравляя мать и отца. Каждый новый мергин был надеждой общины, особенно, если рождался мальчик, кормилец и защитник.
Далмира радовалась вместе со всеми, веселилась и пировала, не заметив, как в распахнутые ворота вошли четверо.
- А говорили, что ее здесь нет! - громко, прерывая веселый гомон, произнес один из гостей. Далмира обернулась и застыла. Холодные глаза северян-охотников смотрели на нее.
- Далмира, ты пойдешь с нами!
Раздвигая плечами толпу, охотники направились к девушке. Далмира попятилась. Кто-то встал между ней и хартогами, его оттолкнули. Мужчины поднялись с мест. С шелестом выскочили из ножен мечи. Между Далмирой и хартогами встала живая стена. Хартоги остановились.
- Именем одана! - крикнул старший охотник. - Вы должны выдать красноволосую! Она - наша вещь. На ней клеймо хартогов!
В ответ посыпались угрозы. Староста поднял руку:
- Тише, люди. Я им отвечу.
Он подошел к охотникам и показал открытую пятерню:
- Далмира - мергин, как и мы все. Видишь этот палец? Далмира пришла к нам и срослась с нами, как палец - с ладонью. Я никому не отдам свой палец, а вы никогда не получите ее. Уходите и не появляйтесь на нашей земле!
- Мы можем договориться, - сказал старший, поглаживая подернутую сединой бородку. Он был спокоен, но глаза горели огнем. - Сколько ты хочешь за нее, старик?
Гриннор рассмеялся:
- Мы друзей не продаем.
Старший обвел мергинов угрожающим взглядом:
- Вы пожалеете об этом! Все! Ты, староста, должен исполнять волю одана! Забыл, кто ваш повелитель?
- Здесь земли мергинов. Ты забыл, куда пришел.
- Если имя одана ничего не значит для тебя... тебе скоро его напомнят!
Хартог сжал губы и отвернулся. Махнул своим рукой, и охотники ушли. Никто из них не угрожал и не выкрикивал проклятий, но, глядя в спины этих людей, каждый из селян ощутил тревогу. Имя одана внушало бывшим изгоям страх. Каждый из мергинов помнил, как сам, либо его предок, был изгнан из Арнира за то, что не желал верить в новых богов или подчиняться суду фагиров. В старые времена большинство арнов подчинилось воле оданов, они отреклись от Единого и приняли Четырех Сущих. Те, кто не желал меняться, бежали на окраины Арнира. Прочие жили, надеясь на лучшие времена. Власти не преследовали, но всячески притесняли их. Мергин не мог рассчитывать на справедливый суд, их обирали сборщики податей, унижали и притесняли эмоны. В самом Арнире мергины не могли носить даже зачехленного оружия и изготавливать его, таким образом, не имея защиты от разбойников. Мало того, с легкой руки одана лесных грабителей тоже называли мергинами... Лишь тут, на границе, люди одана закрывали глаза на оружие в руках еретиков. Без него им не выстоять против морронов и хелмаров.
Конечно, своих они не выдадут, спрячут, отправят в другое селение или на заставу, куда не доберется ни один сутяга-фагир. Так было много раз. И все же... Живущие в Арнире мергины не знали и десятой доли свободы, какая была у людей здесь, да что говорить - даже законопослушные арны не были столь свободны и дерзки.
Здесь, на окраинах Арнира, рождались поколения, дух которых был свободным и смелым. Здесь люди не знали неволи, никто не мог заставить их делать то, чего они не желали. Вольные охотники, рыболовы, земледельцы работали на себя, не зная власти эмонов, и все чаще возмущались данью, требуемой оданом, имени которого никто не помнил, разве что старики. До ближайшего города неделя пути по бездорожью, и раз в лунную перемену староста отправлялся туда, везя оговоренную дань. Когда Гриннор был в городе в последний раз, эмон, принимавший ценное дерево, зерно, плоды и шкуры, вдруг обмолвился:
- Недолго вам вольными ходить.
На прямой вопрос, что это значит, эмон скривился:
- Думаешь, эмону нужны ваши драные шкуры?
- Зачем же он их требует? - удивился Гриннор.
- Не шкуры ему нужны, а покорность! Много воли берете, смотрите, не лопнули бы мешки...
Впрочем, эмон всегда был презрителен и груб к мергинам, и Гриннор о тех словах забыл. А вспомнил только теперь.
- Не бойтесь их, люди. И ты не бойся, Далмира. Ты с нами, и мы защитим тебя.

- Вставай, Маррод! - юношу растолкал один из учеников - ночной страж, по старой традиции охранявший Храм, хотя красть здесь было нечего, а среди эльдов не было воров.
- Что случилось? - разогнав остатки сна, Маррод поднялся.
- Выйди наружу, тебя ждут! - страж попятился и исчез.
Маррод быстро оделся и вышел. Светло-желтый глаз Алгора высветил стоящую у Храма высокую темную фигуру. Не узнать ее было невозможно.
- Обладающий Тотрамес, - Маррод преклонил колени, и осмелился поднять голову, лишь когда Первый Жрец обратился к нему:
- Я наслышан, что ты прилежно учишься, - голос Тотрамеса звучал глухо, но твердо. - Это хорошо. Твои успехи впечатляют наставника.
- Мне многому надо учиться, чтобы стать подобным Обладающим.
- Это так, - сказал Тотрамес. Первый Жрец входил в Совет Девяти и считался великим ученым. Что понадобилось ему от меня, удивленно подумал Маррод. Юноша много бы дал, чтобы знать, на чьей стороне был Тотрамес, когда решалась его судьба.
- Ты хочешь стать Обладающим, Маррод?
- Да, Обладающий.
- Ты почти стал им. Ты способный и прилежный ученик. Тебе не хватает лишь одного... хорошего отца.
Маррод опустил голову. Как он любил отца раньше, и как ненавидит теперь!
- Смотри в глаза! - велел Тотрамес. Юноша поднял взгляд. Глава Совета неожиданно улыбнулся. В свете луны его улыбка походила на оскал черепа.
- Я понимаю тебя, ученик. Ты мог бы добиться многого, твои успехи привели бы тебя к славе... не будь у тебя такого отца.
Слова Тотрамеса стегали, как позорная плеть, которой наказывали преступников.
- Пока о предательстве Эндора знают лишь девять эльдов. Но представь, что каждый в долине узнает имя предателя. Не берусь сказать, что будет с тобой. Если бы я не видел в тебе истинного эльда, то не стал бы защищать тебя в Совете.
- Благодарю тебя, Обладающий, - как можно ниже поклонился Маррод.
- У тебя есть шанс исправить ошибку отца и положение, в которое ты попал, - Тотрамес испытывающе взглянул на юношу. Маррод не видел его глаз, они сливались с тьмой, как и фигура Советника, стоящая в тени скалы. На мгновение Марроду показалось, что никакого Тотрамеса нет, а сам он разговаривает с тьмой.
- Готов ли ты отправиться в Арнир и сделать то, что велит Совет?
- Я готов, Обладающий!
- Я решу, когда ты будешь готов, - холодно поправил Тотрамес. - Усердно занимайся и помни, кому ты обязан честью быть и оставаться учеником Храма...
Маррод внимал.
- Но я должен быть уверен, что ты не свернешь с правильного пути, - голос Тотрамеса приобрел неожиданную мягкость. - Маррод, у тебя есть нечто, связывающее тебя с отцом. Я не хочу, чтобы у тех, кто защищал тебя, был повод усомниться в своем выборе, а у наших врагов... Ты понимаешь?
Он понял. Талисман отца - черный ромбовидный камень на цепочке из железных и золотых колец. Маррод сдернул его с шеи:
- У меня нет больше отца! - сильный бросок швырнул камень в озеро. Вода плеснула, круги разошлись, и все стихло.
- Теперь я верю тебе, Маррод, - рука Тотрамеса легла на его плечо. - И Совет верит тебе. Запомни это.
- Я запомню, Обладающий, - вновь припал к земле Маррод. Когда глаза юноши поднялись, Тотрамеса уже не было.
Что-то оборвалось в душе Маррода, когда он выбросил талисман отца. Нет, даже не в тот миг, а потом, когда юноша поборол желание прыгнуть в озеро и найти вещь его единственного родного человека. Маррод пытался забыть отца, стереть из памяти, но не мог. Что-то внутри сопротивлялось, и он не понимал, что происходит, знал только, что становится другим. Не тем, каким хотел его видеть отец - ну и пусть! Зато сам Тотрамес обещал ему свое покровительство!
Теперь Маррод все силы отдавал занятиям, не тратя впустую ни минуты, и мир, окружавший его, сжался и поблек, сосредоточившись на острие клинка. С наставником Маррод разучивал новые упражнения с мечом, делая их погруженным в воду. Он занимался, преодолевая сопротивление воды, и тело его крепло. С каждым новым днем уроки усложнялись. Маррод чувствовал себя новичком, постигающим азы, хотя умом понимал, что перешагнул черту возможного для обычного человека.
Через четыре луны он успешно противостоял двум сильным бойцам, еще через две - четырем...
Маррод учился сражаться вслепую, чувствовать и опережать невидимого соперника. Тяжелый труд, напряжение всех сил и всей воли, и огромное желание постичь тайны Храма сделали свое дело: мышцы Маррода стали подобны камню, а дух - стали. Однажды даже наставник не смог победить его.
Орвинн приходил к юноше все реже. Маррод заметил, как осунулось лицо старика, и согнулись плечи - будто он тащил непосильный груз.
Маррод ждал, что старик отметит его успехи и откроет путь к совершенствованию, но старик ничему не учил. Орвинн рассказывал историю Эльденора, забытые эльдами старые легенды, задавал глупые вопросы. Марроду не нравились их встречи. Чем тратить время на разговоры, лучше упражняться с мечом, доводя технику до совершенства.
- Тебя ждут трудные испытания, Маррод, - говорил Орвинн. - Путь эльда - опасный путь. Чтобы пройти его с честью, силы и ловкости мало.
- Что это значит? - Маррод вглядывался в бесстрастное лицо Орвинна. - Что я должен узнать?
- Ты должен очистить разум от предрассудков и ложных ценностей. Некоторые называют это опытом и знанием жизни, - Орвинн усмехнулся в бороду. - Жизнь непредсказуема, желания богов недоступны нашему пониманию, и глупец тот, кто думает, что может что-то предсказать. Если хочешь стать Обладающим, избавься от ложных рефлексов, губительных для настоящего мастера. Учись дышать, передвигаться, смотреть и слушать, но главное - думать и чувствовать по-новому.
Маррод не понимал старика. Несмотря на все уважение к Обладающему, речи Орвинна вызывали неприятие. В Храме учили побеждать любым путем, умением или хитростью, не задумываясь, выполнять любые приказы. А старик говорил о другом.
- Я часто думаю: мы совершенствуем тело и дух, но не совершенствуем разум. Боевое искусство дает большую власть над людьми, но силе трудно быть справедливой, обладателю меча трудно не подчеркивать превосходство над безоружным. Это искушение силы. Не каждый человек может противиться ему. Ты должен подумать об этом.
Маррод усердно занимался, зная, что обучение подходит к концу. Дальше ждало испытание, от которого можно отказаться, если не желаешь становиться Обладающим. Но если соглашаешься, Совет дает задание, и испытуемый должен выполнить его или умереть.
На этот раз Тотрамес пришел днем. Обладающий неожиданно и бесшумно вышел из-за скалы и атаковал. Маррод увернулся и выставил защиту. Клинок Обладающего и учебный меч Маррода скрестились, и после первых ударов юноша понял: биться придется по-настоящему, применяя все, что знает и умеет.
Маррод чувствовал, что пассивная защита не выдерживает быструю веерную атаку Тотрамеса, поэтому постарался перехватить инициативу. Но Тотрамес не давал и мига передышки. Юноша бился, как бьется загнанный в угол зверь.
Неправильно выбранная позиция, недостаточно жестко или мягко подставленный клинок, неверная дистанция - все сыграет роковую роль, если ты бьешься с Обладающим. Но Маррод держался. Один раз упал, но и лежа сумел вести бой, как учил мастер, а когда Тотрамес выбил у него меч, юноша швырнул в голову Советника камень. Тотрамес лениво повел клинком - и камень отлетел в сторону.
Маррод был безоружен, но сдаваться не собирался. Следя за движениями противника, он не отступал, а подкрадывался ближе, чтобы одним броском обезоружить Обладающего.
Но ошибся. Тотрамес сделал ложный замах, Маррод проскочил под мечом, намереваясь бросить противника на камни, но Первый Жрец ушел в сторону и коротким точным движением сбил юношу с ног. Сверкнув на солнце, лезвие меча коснулось горла ученика.
- Знаешь, почему ты проиграл?
- Не знаю.
- Ты бился не так, как следовало, - Тотрамес убрал меч и жестом велел подняться. - Почему?
- Я бился с Обладающим и Первым Жрецом...
- Что с того? - резко спросил Тотрамес. - Боялся поранить меня? Запомни и усвой: если бьешься, бейся! Никакой пощады! Занесенный меч не остановить, посланную в цель стрелу не вернуть.
Маррод молчал. Ему было стыдно. Ведь он мог, мог победить! Вспоминая моменты схватки, юноша понимал: техника Обладающего не безупречна, он видел ошибки, но не смог воспользоваться ими. Но ведь и Тотрамес не хотел его убивать...
Они стояли на обветренной серой скале. Ветер трепал одежду, ведя с запада череду темных слоистых облаков.
- О чем говорит с тобой Орвинн? - вопрос был задан небрежным тоном, но Маррод уловил внимательный взгляд Тотрамеса.
- О разном. О духе эльдов.
- Вот как? Это хорошо. Что же он говорит о духе?
- Он говорит много непонятного. Его мудрость непостижима для меня.
- Например? - спросил Тотрамес. - Быть может, я смогу объяснить тебе.
Маррод рассказал, как мог. Брови Советника еле заметно приподнялись.
- Я подозревал что-то подобное. Вот что, Маррод, послушай меня. Веришь ли ты, что эльды должны править миром, как это было прежде?
- Да, Обладающий.
- Очень хорошо. Хочешь ли ты помочь своему народу?
- Всем сердцем, Обладающий!
- Иного ответа я и не ждал, - Тотрамес положил ладонь на плечо Маррода. - Итак, скоро ты сможешь доказать Совету свою преданность. И смыть пятно со своего имени.
- Я сделаю все, что прикажет Совет! - пылко проговорил Маррод.
- Тогда слушай. Через десять дней ты закончишь занятия. Нам больше нечему тебя учить...
Маррод понял, о чем речь. Испытание! Ему намекают, что нельзя отказываться от испытания, но он и так не собирался!
- На исходе луны ты явишься в Храм в зал Совета. Ты пройдешь испытание там.
Десять дней тянулись, как сто. Маррод ждал и не думал ни о чем, кроме предстоящего испытания. И вот, время пришло.
Девять Обладающих стояли вокруг черного камня-алтаря. Лишь несколько свечей освещали зал Совета.
- Маррод, - сказала одна из завернутых в белые плащи фигур, и юноша узнал голос Тотрамеса. - Сделал ли ты выбор?
- Я исполню волю Совета! - волнуясь, выговорил Маррод. Все. Он должен выполнить обещание или умереть.
- Задание будет непростым, - сказал Тотрамес.
- Я готов.
- Ты должен убить двух предателей. Имя одного - Эндор...
Маррод окаменел. Отец...
- Имя второго - Стирг. Понял ли ты задание, Маррод? - бесстрастно спросили его.
- Понял, - прошептали губы.
Он ненавидел отца, но не ожидал, что...
- Ты исполнишь волю Совета?
Девять Обладающих ждали ответа, от которого зависела его жизнь и честь.
- Да.
- Прекрасно, - сказал Тотрамес. - Но это лишь часть задания. Ты отправишься в Арнир...
Маррод слушал.
- Арны называют их фагирами. Эти предатели осквернили имя эльдов, смешали свою кровь с кровью варваров, передали им наши тайные знания. А наших посланников убили. Эндор и Стирг перешли на их сторону и должны умереть. Если есть вопросы, задай их сейчас.
- Мой отец до сих пор служит им?
- Наши агенты в Арнире не смогли найти его. Быть может, это удастся тебе...
Маррод слушал, и сердце переполнял гнев. Он жаждал крови врага так сильно, что в душе боялся самого себя.
- Я убью их, - медленно произнес Маррод. - Прошу, позвольте немедленно отправиться в Арнир!
Эльды переглядывались. Никто не проронил ни слова.
- Отца ты тоже убьешь?
Маррод вздрогнул. Это был голос Орвинна.
- Он исполнит порученное Советом, - сказал Тотрамес. – Эндор не отец ему, он - предатель, ведь так, Маррод?
- Отвечай, Маррод! Ты убьешь отца? – Орвинн смотрел пронзительно и страшно.
Маррода трясло. Он не хотел отвечать.
- Все мы знаем, что Эндор был твоим любимым учеником, Орвинн, но он предал нас и должен умереть! - сказал кто-то.
- Или ты так не думаешь? - спросил Первый Жрец. Маррод сжался, понимая, что видит и слышит разногласия Обладающих. Не все так просто в Совете...
- Не думаю, - твердо ответил старик. - Смерть Эндора ничего не изменит. Низко опускаться до убийств из мести. Потомки древних должны быть выше этого. Мы обладаем знаниями, зачем идти путем силы?
- Ты называешь решение Совета низким? - угрожающе спросил кто-то, и Маррод почувствовал, как холод пробирается под рубашку.
- Да, месть - это низко, а заставлять сына убивать отца - подло. Если тебе известно это слово, Тотрамес.
- Я? Заставляю? Это его собственный выбор, - жрец указал на Маррода.
- Он молод и глуп.
- Довольно, Орвинн! Мы устали слушать твои проповеди. Совет решил - и так будет! Кто еще думает, как Орвинн?
Никто не произнес ни слова.
- Видишь? - произнес Тотрамес. - Большинство сделало правильный выбор.
- Вы погубите все, - прошептал Орвинн. Его голос внезапно окреп. - Я покидаю Совет.
Старик снял белую накидку и положил на алтарь.
- Как хочешь, - немедленно отозвался Тотрамес.
Орвинн смерил неофита таким взглядом, что Маррод опустил глаза. Старик повернулся и ушел.
- Итак, Совет ждет тебя с победой, - сказал Первый Жрец. - О твоей миссии и о том, что ты здесь услышал, не должен знать никто! - взгляд Тотрамеса был более чем красноречив. - Ты понял меня, Маррод?
- Да, Обладающий!
- Иди и готовься.
Маррод вышел. Он желал лишь одного: скорее отправиться в путь. Однажды Орвинн сказал ему: хорошо, когда есть цель. Теперь она у него есть!

Вот, взяла себя в руки и заставила начать читать фэнтези. Первые главы просто продиралась сквозь дебри из мудреных названий, описаний народов и героев. Сейчас сижу и жду продолжения.
И где оно? У меня рабочий день заканчивается

Во! И я об этом. Многовато названий - все замечают. =)

У меня тоже. Сейчас я на работе и выложить ничего не могу. Вечерком.

Буду исправляться. Но все это позади. Впереди - сплошной экшен!

Далмиру разбудила Риана:
- Вставай, на нас напали!
Девушка приподнялась на постели, стряхивая остатки сна:
- Что? Кто напал? Хартоги?
- Хелмары! - крикнула Риана уже в дверях. - Беги на вал!
Хелмары, проклятые пираты! Далмира вскочила, споро натягивая одежду. Мимо распахнутой двери пробегали вооруженные чем попало селяне, и мужчины и женщины. Далмира слышала крики и отдаленный, но от этого не менее жуткий вой хелмаров. Схватив копье, Далмира на мгновение задержалась в дверях, как тогда, перед воротами в Круг, и сконцентрировалась. Перед Кругом бойцы желали друг другу удачи, но сейчас она одна, и пожелать некому, а идти надо. Она резко выдохнула и выбежала в ночь.
Пронесясь мимо дома старосты, Далмира взбежала на вал и увидела врага. Лунную дорожку на воде закрыла тень стремительно приближавшегося корабля. Хелмары нападали ночью, их паруса были черны, как и их души. С треском ломая рыбачьи мостки, корабль ткнулся носом в берег. Потрясая оружием, хелмары прыгали на сушу и бежали к валу, где собирались защитники.
Мергины не были воинами, но постоять за себя могли. Только такие люди выживали в приграничье. Далмира видела, как женщины занимали места у вала, поднося мужчинам дротики и камни. Подняв голову, девушка увидела, как на сторожевой башне запылал костер - знак соседям о постигшей беде.
Хелмары хотели взять хеш с наскока, и им это едва не удалось. Охрана закрыла ворота перед атакующими, но те были к этому готовы. Дюжина самых сильных хелмаров тащила ручной таран и с разбега проломила запертые, но недостаточно укрепленные ворота.
- А-а-аи-арр! - Далмира уже слышала этот леденящий душу клич, но теперь страх ушел. Голова была пустой, сердце холодным, а руки знали, что делать. Мужчины бросились наперерез нападавшим. У ворот закипела схватка, но хелмары теснили защитников. Далмира сбежала с вала и вклинилась в группу ворвавшихся разбойников. Она не смотрела на жуткие копья и мечи - просто делала то, чему ее когда-то учили. Далмира вращала копьем, отбивая удары, подрезая ноги и вспарывая животы. Убивать хелмаров оказалось легче, чем биться со зверем один на один. В каждом пирате ей чудился тот беловолосый, с холодными льдистыми глазами... Далмира не заметила, как вытеснила хелмаров за вал. Павшие устилали залитый кровью причал.
Бой усиливался. К хелмарам подошло подкрепление, и они вновь пошли на при-ступ. Летели дротики и камни, падали раненые, кричали женщины. Все было, как тогда, на ее острове... Но здесь она не позволит им победить!
Еще ничего не было ясно. Первая атака захлебнулась, но хелмары были смелыми, не знающими жалости воинами. Даже умирающие, они зубами цеплялись за врага, хватали за ноги, изрыгая проклятья.
- Отходим на вал, нам не выдержать в открытом бою! - схватил Далмиру за плечо кто-то из мужчин. Видя, что мергины попятились, разбойники торжествующе взвыли.
Их главарь в окружении телохранителей сошел на берег и громко командовал штурмом. Какое-то время врага сдерживали у ворот, но камни и стрелы заканчивались.
Стоя на валу, Далмира сжимала копье, чувствуя, как по ладоням стекают струйки крови. Хорошее копье сковал кузнец! Стрела провизжала мимо, и Далмира запоздало отшатнулась. Она увидела, как вожак показывает на нее воинам. Далмира нагнулась над частоколом:
- Эй, ты, хелмарский ублюдок! Выходи, сразимся один на один! Я выпущу твои вонючие кишки!
Хелмар расхохотался. Нет, он не боялся красноволосой. Но сражаться с женщиной он не будет, хоть она и убила многих. Нет, он возьмет ее живой, и она родит ему таких же дерзких и смелых сынов!
Три фигуры в светлых одеждах явились из тьмы, атаковав телохранителей вожака. Крики и стоны. Лязг стали. Далмира не верила глазам: трое бойцов легко расправились с десятком хелмаров! Вождь пал, и лишившиеся вождя разбойники побежали к кораблю.
- Судьи! Нам помогли Судьи! - восторженно кричали с вала. Снова Судьи, подумала Далмира. Теперь ясно, почему мергины не выдают Судей эмону...
Хелмары бежали, но бежали слаженно и умело. Оставшиеся на черном корабле прикрывали своих выстрелами из луков, сразив нескольких мергинов. Они ловко оттолкнули корабль от берега, бросая товарищам веревки и втягивая их на борт. Зная, что преследовать не будут, хелмары развернули корабль и скрылись в ночи.
Едва враг отступил, к девушке подбежала Риана:
- Далмира, ты так сражалась! Ты... просто герой! - она крепко обняла подругу. Ноги Далмиры подогнулись, и она села на землю, не выпуская окровавленного копья.
- Что с тобой? Ты ранена? - забеспокоилась Риана. - На тебе кровь!
- Кажется, не моя. Я устала, - такое опустошение бывало после каждого боя, и Далмире хотелось, чтобы ее оставили в покое. Но не тут-то было. Девушку тормошили и трясли восторженные поселяне. Женщины восторгались ее смелостью, мужчины - владению оружием. Она слабо улыбалась в ответ, желая лишь одного - поскорей смыть кровь и заснуть. Кто-то поднес кружку хмельного пива, Далмира жадно выпила, и ей захотелось прилечь. Риана разогнала всех, отвела девушку в дом и помогла подруге умыться. Старого Олтнора не было, он занимался ранеными. Далмира разделась и легла в постель.
- Ты великолепно сражалась! - в который раз произнесла Риана.
- Прекрати, Риана. Я не хочу об этом вспоминать.
- Ты спасла нас всех!
- Пустяки. Отбились бы и так. У вас много сильных мужчин, да и Судьи помогли.
- Судьи впервые помогли нам отбиться. Они никогда этого не делали. Если бы не ты, нам пришлось бы худо. Ни один из наших мужчин не сражался так, как ты, Далмира! Ты убила множест...
- Не надо, Риана! Хватит. Можно мне поспать?
- Конечно, как скажешь. Отдыхай. Я пойду, посмотрю, не нужна ли Олтнору помощь.
Риана ушла. Далмира лежала и думала. Мир, открытый ей Шенном, оказался не лучше миров, из которых они бежали. Везде и всюду люди несчастливы, страдая от рук более сильных и наглых. Как бы она хотела найти землю, свободную от зла, но, похоже, мир таков, каков есть. Что же делать? Смириться и стать как все? Что делать человеку, желающему изменить мир? Уснуть, подумала Далмира и усмехнулась. Уснуть навсегда и не мучиться.
Убитых похоронили, раненые залечивали раны. Судьи исчезли так же внезапно, как и появились, но это никого не удивляло. Далмира поражалась, как стойко переносят смерть близких мергины. Женщины плакали, но в их слезах не было отчаяния. Эти сильные люди жили бок-о-бок со смертью и были готовы к ней, считая за честь умереть за род или веру предков.
На следующий день пришли воины одана, и народ собрался на площади.
Далмира хотела пройти вперед, чтобы лучше видеть и слышать, но ее не пустили.
- Не выходи, - остановила ее Риана. - Тебе не стоит показываться чужакам. Так велел Гриннор.
Высокий воин в шлеме стоял перед старостой и селянами. За его спиной выстроился отряд вооруженных копьями латников.
- Я имею приказ задержать Далмиру, беглянку. Она должна быть здесь.
- Почему она должна быть здесь? - развел руками староста.
- Она - рабыня хартогов. Они преследовали ее до вашего селения, пока не явился мергин в маске и не отбил ее. Это произошло там, - военачальник указал на склон горы. - Красноволосая - собственность хартогов. Хартоги видели ее здесь, а вы не выдали ее им. Я жду.
Риана тихо подтолкнула Далмиру:
- Уходи задворками и спрячься под причалом. Там не найдут.
Далмира отступила за дом, но не ушла, а осталась, вслушиваясь в спор:
- ...все налоги мы платим сполна! - говорил Гриннор. - Чего вы еще хотите?
- Вы должны подчиняться указам одана, а не преступникам в масках!
- Они не преступники! - возразил староста. Толпа глухо зароптала.
- Это земля одана! Вершить суд на ней могут только фагиры! - воин выразительно хлопнул по рукояти меча. - Терпение одана закончилось. Он и так слишком долго был добр к вам, еретикам...
Казалось, военачальник не видит угрожающих глаз толпы, расхаживая перед селянами, но воины заметно напряглись. От мергинов можно ждать чего угодно! Случалось, они вместе бились против хелмаров, но теперь... Много крови прольется, прежде чем мергины усвоят, что слово одана - закон, а воля - священна.
- Выдадите беглянку добром - или мы обыщем селение!
- Ищите, - повел рукой староста. Он встретил взгляд Рианы - та еле заметно кивнула. - Ее нет здесь.
Офицер расхохотался:
- Я вижу, что нет! Говорят, ее волосы, как огонь - видны издалека. Но вы знаете, где она прячется! Выдайте ее и, возможно, эмон не станет наказывать вас за убийство хартога!
Селяне молчали. Мергины не выдавали беглецов - потому что и были ими. Ими или их потомками. Далмира приготовилась бежать. Вряд ли спасешься под пристанью, подумала она, лучше нырнуть и переплыть на другой берег.
- Мы найдем ее все равно, - сказал военачальник. - Ее и ваших Судей! Им не спрятаться от хартогов-охотников!
Он с улыбкой кивнул людям в иноземной одежде, стоявшим за спинами его воинов. Огромные мощные луки в руках говорили сами за себя.
- У нас нет ни ее, ни Судей, - отвечал Гриннор. - Все знают, что Судьи не живут в селениях. Они живут в горах.
- Но вы должны знать, где!
- Мы не знаем. Мы не ходим к Судьям - они приходят к нам.
- Ты лжешь! - начальник схватил старосту за одежду и встряхнул. - И предстанешь перед судом эмона, настоящим судом!
- Я не боюсь вашего суда, - спокойно проговорил мергин. - Мой бог со мной. А ты, сотник, расскажешь эмону, почему твой отряд пришел только утром, а не тогда, когда здесь были хелмары. Мы подавали сигнал в крепость, но вы не пришли!
- Кто ты такой, чтобы требовать от меня ответа? Возьмите его! - Воины подошли к старосте и схватили за руки. Мергины вздрогнули и зароптали. Кто-то схватился за меч.
- Не надо оружия. Не бойтесь, - сказал людям Гриннор. - Я вернусь. Не в первый раз еду к одану... За себя оставляю Олтнора.
Воины не уходили. Но обыскивать селение не стали.
- Если не знаете, где беглянка, так может, кто-нибудь скажет, где прячутся Судьи? - спросил офицер. - Я плачу асирами. Даю сотню!
Тишина.
- Сто за каждого!
Молчание.
- Грязные мергины! - выругался воин. - Узнаю, что красноволосая была здесь, и ваши судьи... Вы все отправитесь на рудники!
Он дал команду, и отряд вышел за ворота, уводя Гриннора. Его жена долго бежала за воинами, ее отталкивали копьями, не давая прикоснуться к мужу. Споткнувшись, женщина упала в пыль и зарыдала. Подруги увели ее в хеш.
Далмира вышла из укрытия. Она стыдилась смотреть в глаза людям. Из-за нее эти беды, только из-за нее. Надо бежать, скрыться туда, где нет власти одана и хартогов...
- Далмира, ты куда собралась? - Риана подбежала к ней.
- Я должна уйти! Они не оставят вас в покое.
- Нет, ты не уйдешь. Никто здесь не осуждает тебя, поверь! Мы все потомки беглецов. Мы знаем цену свободе и не выдаем изгоев, откуда бы они ни пришли.
- Но...
- Одан позволил нам селиться здесь, чтобы мы сдерживали набеги дикарей и хелмаров. За это мы можем верить в своих богов и жить по своим законам.
- Но этот воин сказал, что...
- Они всегда это говорят, - улыбнулась Риана. - Пытаются запугать.
- А как же ваш староста?
- Его отпустят. Гриннор поговорит с эмоном, и все устроится. Такое бывало и у нас, и в других селениях, там, за этой горой, и там, - девушка махнула рукой в сторону леса. - Все будет хорошо, поверь. Мы нужны одану. Мы платим налоги и бережем границы. Мы нужны ему.
Далмира вздохнула. Может, оно и так, но Риана не знала хартогов. Они выслеживали диковинных зверей за Кхином, а уж человека... Любой из них мог, спрятавшись в лесу, подстрелить Далмиру - ее огненные волосы хорошо видны издалека. Но, скорее всего, Тормун обещал им больше денег за живую красноволосую...
Через три дня к воротам хеша подъехал человек. Мергины узнали часто бывавшего у них торговца.
- Заезжай, дружище! - махнули ему, и повозка въехала внутрь.
- Что привез?
- Все, как обычно. Ткани, украшения... И посылку от эмона.
- Посылку? От эмона? Кому?
- Воины дали ее мне. Сказали: передашь в хеш. А кому - не сказали.
Торговец протянул любопытным небольшой заколоченный ящик.
- Воняет у тебя из телеги, - сказал один из мергинов.
- Из ящика и воняет! - сказал другой.
- Откройте, раз это для всех, - сказал третий. Кто-то из парней достал нож и расшатал крышку. Она отвалилась, и на землю выкатилась голова Гриннора.

подушками и ковриками?

шли-шли

спрошу для общего развития, можно копьем подрезать ноги? или все же подсечка там должна быть?

как-то не красиво здесь нагромаждено

Отрывок интересен, жаль нет образности, но, как вы писали ранее, таков ваш стиль. Диалоги пустоваты, в самом конце отрывка Риана уговаривает Далмиру остаться, они говорят, но я-читатель, не вижу, что они делают, машат руками, ходят или руки по швам и ляляля. В целом, понравилось, возможно прочту с самого начала текст.
Успехов!

Вы пойдете в бой с подушкой или ковриком? Наверно, что-то потяжелее возьмете, нет?

Выше в тексте есть пояснение, что это было непростое, так сказать, копье, и им можно было колоть и рубить. В моем представлении, это было нечто среднее между алебардой и нагинатой. То есть рубить им вполне можно. Скажем так: универсальное оружие. Но назвал я его просто: копье, чтобы не загружать читателя названиями, которых и так много.

Больше реализма, в ущерб образности.

Буду рад. Спасибо, что зашли.

Маррод догадывался, что будет не единственным посланником Совета. Судя по всему, эльды давно имели в Арнире агентов. Но это не его ума дело. У него есть задание и цель, которой он достигнет, несмотря ни на что. Маррод готовился и ждал.
Он еще раз встретился с Тотрамесом, и Обладающий уже намного подробней раскрыл планы Совета. Маррод должен проникнуть в ближайшее окружение правителя Гурдана, и занять как можно более высокое положение при дворе. Разведка донесла, что Орэн, одан Гурдана, активно собирает войско. Зачем ему столько воинов, и с кем он собирается вступать в войну? «Гурдан - наша главная цель, - сказал Марроду Тотрамес, - когда мы начнем войну, первый удар будет нанесен по нему...»
В один из дней пришел Орвинн. Маррод не думал, что уже увидит его. Старик добровольно вышел из Совета, но все еще оставался Обладающим. И единственным из живущих эльдов, достигшим "состояния Рэн".
Маррод сдержанно приветствовал мастера. Молодой человек чувствовал: его решение на Совете претило Орвинну, мастер ждал от него иного - но ведь выбора не было! Откажись - и не станешь Обладающим никогда, и навсегда останешься сыном предателя. И никакой Орвинн уже не поможет. Маррод убеждал себя, что сделал правильный выбор. Он все взвесил и не отступит. И если старик пришел переубеждать, то напрасно...
- Совет думает: истинность эльда в его происхождении, - сказал Орвинн. - За то, что я сейчас говорю, всякого другого Совет изгнал бы или убил. Их останавливает то, что я единственный из Обладающих достиг "состояния Рэн". Они надеются, я раскрою им секрет...
Конечно, Маррод слышал о "состоянии Рэн". Говорили, за всю историю эльдов им владели считанные единицы, герои, вошедшие в летописи древних.
- Хочешь увидеть это?
Горящие глаза Маррода говорили сами за себя.
Старый эльд остановился перед учеником.
- Ударь меня мечом! - велел он.
Обладающие умели виртуозно уклоняться от ударов, даже наносимых с разных сторон одновременно, но то, что увидел Маррод... За миг до того, как меч обрушился на голову учителя, Орвинн растворился в воздухе. Не уклонился, не отскочил в сторону, а исчез на глазах изумленного ученика.
Маррод стоял, раскрыв рот. Где же наставник?
- Я здесь.
Ученик обернулся: Орвинн стоял у него за спиной. Он легко мог убить противника, будь у него оружие.
- Это и есть "состояние Рэн". Владея им, становишься неуязвимым, можешь легко избе-жать удара и исчезнуть на глазах противника, просто зайдя ему за спину. Для тебя это неторопливый шаг, для других ты исчезнешь, как я исчез для тебя.
- Этому можно научиться? - потрясенно спросил Маррод.
- Это можно только постичь, - ответил старик. - Учиться тут нечему. Обладающие думают: я что-то скрываю, что-то главное, что не позволяет им достичь "состояния Рэн". На самом деле я рассказал им все, но постичь смысл действия не удалось никому, хотя среди них есть великие воины...
Орвинн замолк, словно ожидая вопроса. Тот не заставил себя ждать:
- Зачем ты рассказываешь мне это, учитель?
- Я могу научить тебя, Маррод. Ты молод и умен, ты сможешь понять.
- Я хочу понять! - вскричал ученик.
- Хорошо. Я научу тебя "состоянию Рэн", научу всему, что знаю, но взамен ты откажешься от данного Совету слова и не поедешь в Арнир.
- Это невозможно! - Маррод растерянно глядел на мастера, предлагавшего сокровище, но требовавшего отдать за него жизнь. - Я не могу нарушить слово... Меня изгонят... или убьют!
- Да, - кивнул Орвинн. - Возможно. Но ты хочешь получить великое знание без усилий и риска? Боишься? Я пойду с тобой! Мы уйдем из долины вдвоем. Они не смогут остановить нас. Мы можем уйти прямо сейчас. Решай.
- Но как? Что мы... будем делать? Как жить без родины, изгнанниками?
- Ты думаешь, что все это - жизнь? Бесконечное совершенствование тела и духа, путь войны и смерти - не то, что нужно народу эльдов. И не то, что нужно тебе.
- Совет лучше знает, что нужно народу. А я знаю, что надо мне.
- Я не стану уговаривать тебя. Сейчас ты на перекрестке, и твой выбор решит твою судьбу. Решай, Маррод.
Юноша покачал головой:
- Ты хочешь слишком многого, мастер. Я не могу отказаться от слова и не могу предать свой народ.
- Но можешь убить отца? Опомнись, Маррод. Никакой народ, никакой Совет никогда не будут ближе, чем отец.
- Нет. Я не стану предателем.
- Предатели те, кто сломал твою волю. Ты разочаровал меня, Маррод. Прощай.
Обладающий сделал шаг и остановился:
- Знаешь, я открою тебе тайну. Потому что ты все равно ее не поймешь. Смысл "состояния Рэн" в отказе от действия, в нежелании победить или умертвить противника, в стремлении избежать боя. В любви к жизни.
Орвинн повернулся и ушел. Больше Маррод его никогда не видел.

Он не боялся ни морронов, ни дурной славы приграничных земель. У Маррода была цель, и он стремился к ней с неумолимостью выпущенной из лука стрелы. Ничто не остановит его, он выполнит волю Совета и станет Обладающим.
Не раз он был на волоске от гибели, вступая в схватку со зверем или с морронами. Маррод не избегал опасности - он искал ее и наслаждался возможностью испытать себя, сыграть со смертью в кости и выиграть.
Прибыв в Арнир, Маррод хватался за любую возможность заработать и пробиться наверх, ближе к эмонам и одану. Он был полу-наемником, полу-разбойником, но из множества подобных себе выделялся непомерным честолюбием, неукротимым вспыльчивым характером и непоколебимой верой в себя. Среди наемников он быстро стал известен, но своим никому не стал. Те, кто знали его, старались держаться подальше. Для Маррода не существовало друзей, а враги умирали очень быстро. Все знали, что этот человек убьет даже за неосторожное слово.
Маррод презирал арнов и не сохранял жизнь побежденному, не размениваясь на мольбы о пощаде или асиры. Обнажавшие против него оружие неизменно погибали. Лишь однажды он оставил противнику жизнь. Несмотря на множество ран, воин не просил пощады, ожидая смерти, как должное. И Маррод не добил его. Этот арн не просил пощады не потому, что знал о тщетности этого, нет. Он, как и Маррод, играл со смертью и не страшился ее. Маррод встретил такого человека впервые, и его холодное презрение к варварам пошатнулось. Сильные духом люди встречались и у них.
Когда в оданстве объявили награду за его голову, Маррод ушел на север. Однажды жители хеша, мимо которого он проходил, упросили странствующего воина обуздать лесных мергинов, обиравших и без того нищих поселян. Маррод взялся за работу не ради денег. В качестве платы хешимы предложили еду и любую девушку. Эльд лишь усмехнулся. Он немедленно отправился в лес, нашел логово мергинов и убил всех. Посланные туда хешимы вернулись белыми от ужаса: куски тел разбойников были разбросаны по поляне, а головы торчали на кустах и деревьях. Маррод провел ночь с приглянувшейся девушкой, утром задушил ее и ушел. Местные жители прокляли страшного гостя и обходили то место в лесу стороной.
Люди избегали его, и Марроду это нравилось. Он презирал и ненавидел варваров, получивших знания эльдов и не желавших за это платить. Та девчонка могла родить от него полукровку, и Маррод убил ее. Он не желал, чтобы его кровь смешалась с кровью арнов.
Следов отца он не нашел. Эльд Эндор исчез. Маррод вызнал, что человек с таким именем бывал в Гарде - небольшом городке на берегу Восточного моря. Маррод отправился туда - и не зря. Ему показали дом, где жил отступник и сказали, что у него была семья. Семья!!
Если в душе Маррода оставались какие-то сомнения, то в этот час они умерли. Отец изменил не только народу, он изменил ему, своему истинному сыну - женился на варварке! Изменил крови Древних, смешав ее с кровью арнов, родив ублюдка! Он бы с удовольствием вырезал эту семью, но, как сказали, жена Эндора давно умерла, а сын исчез и давно не появлялся в городе. Имени его никто не помнил.
Прибыв в Гурдан, Маррод был вынужден измениться. В этом оданстве нельзя быть вне закона - это помешает делу. Здесь никто его не знал, и уже неплохо владеющий языком арнов Маррод стал искать путь наверх. Но все оказалось сложнее.
Проклятые фагиры, потомки переметнувшихся к арнам эльдов, казалось, предвидели все. Законы и само устройство Арнира смеялись над попытками иноземцев стать кем-то значимым. Не состоявший в списках эмонских родов человек не мог занять более или менее весомое положение при дворе. Не мог и купить его.
Ирония заключалась в том, что в венах Маррода текла настоящая, неразбавленная кровь Древних, в то время как эмоны, кичившиеся своим положением и не считавшие эльда за равного, не имели и десятой доли этой крови. Маррод лишь скрипел зубами. Чтобы выполнить волю Совета и пробраться наверх, в окружение одана, необходимо стать эмоном - но как? Эмонами не могли стать, ими рождались, а не становились. Неужели Совет этого не знал? А если знал, то дал заведомо невыполнимое задание?
Но капли воды точат камень, а целеустремленность Маррода была подобна водопаду. Он не сдавался и искал любую возможность, он не мог вернуться ни с чем. Юноша знал: нет большего позора для воина, чем взяться и не выполнить порученное Советом. Это вопрос чести эльда и цена звания Обладающего. Он не может отступить.
Это произошло спустя две луны со времени прибытия в Далорн, большой город и столицу оданства. В одной из придорожных харчевень Маррод стал свидетелем, как между охраной важного эмона и пьяными наемниками возникла ссора, переросшая в поножовщину.
Маррод почувствовал: это шанс. И уже решил, на чьей стороне будет. Эльд дождался, пока озверевшие от вина и крови наемники убили последнего телохранителя заезжего чинуши, а тот в предчувствии смерти сжался в углу... И только тогда вмешался, в считанные мгновения изрубив победителей. Его мастерство произвело на эмона неизгладимое впечатление, и он предложил Марроду стать телохранителем. Эльд отказался:
- Мне не нужны деньги.
- Что же тебе нужно? - удивленно спросил эмон. - Дом, земля? Проси, я исполню.
- Я хочу стать твоим другом.
Ночь. Залитая кровью и набитая трупами харчевня. Чудесное избавление от неминуемой смерти. Все это, несомненно, повлияло на ответ эмона Эрлайна, но главной причиной было другое. Занимая пост первого советника одана, он давно искал человека, подобного Марроду: способного на многое и обязанного всем. Так и свершился их союз.
Так Маррод стал другом советника. Агент эльдов получил определенный статус, весьма отличный от положения безвестного наемника. Проводя с советником долгое время и сопровождая в поездках, Маррод узнавал все больше и больше, эмон же все больше доверял ему. Славящийся скупостью советник был доволен, что Маррод позволяет экономить на охране: такой боец, как он, стоил десятерых, а вместо платы требовал одного: сделать его эмоном.
Советник не был дураком. Подозрительный по натуре, Эрлайн пытался вызнать, откуда Маррод родом, расспрашивал о его жизни. На этот случай Совет Девяти снабдил посланника правдоподобной легендой, проверить которую было невозможно. Те, кто знали того человека, уже ничего не могли рассказать...
Конечно, истовое желание наемника стать эмоном удивляло Эрлайна, но не более того. И советник не считал его невыполнимым, чем сразу расположил Маррода к себе. Пользуясь своим положением, эмон нередко преступал закон, зная, что деньги и связи всегда помогут, и нет ничего невозможного, если к ним приложить еще и ум...
Но Маррода возмущало, что он, истинный эльд, служит полукровке. В его глазах эмоны были ниже варваров-арнов, но ради звания Обладающего он терпел снисходительное обращение эмона. С Эрлайном он побывал во многих местах Арнира и при дворе одана Гурдана, что было большим шагом вперед.
От наблюдательного Маррода не укрывались многие тайны двора. Он мало общался, отчасти из-за презрения к арнам, отчасти из-за опасения вызвать подозрения подчас не слишком правильным языком, но компенсировал недостатки цепкими, все подмечающими глазами и чутким слухом. В Храме учили не только воевать. Готовясь к миссии, Маррод изучал искусство шпионажа, и учителя отмечали его хитрость и ум. Великолепному владению мечом Маррод был обязан не только наставнику, но и необыкновенной интуиции. Маррод был прирожденным бойцом, обладавшим прекрасной реакцией, умением определять слабое место в защите противника и наносить удар, не оставляя врагу ни малейшего шанса. Осталось овладеть "состоянием Рэн"...
Урок Орвинна потряс юношу, мечтавшего повторить чудесное достижение мастера. Старик сказал, что в этом нет сверхъестественного, тем не менее Маррод не смог повторить показанное учителем. Условиями обладания чуда были отказ от агрессии и успокоение души. Маррод не мог достичь ни того, ни другого.
Дни шли, менялись луны. Совет ждал, и Маррод помнил об этом. След Эндора потерян, но есть глава фагиров Стирг - его главная цель. В приказе Совета Маррод видел высшую справедливость и жаждал убить переманившего отца ренегата. Убийство мастера повергнет Арнир в ужас перед мощью Древних и даст недвусмысленный намек предателям, осмелившимся бросить вызов Эльденору.
Мастер Стирг был краеугольным камнем необъявленной войны Арнира и Эльденора. Он редко являлся при дворах правителей, и никто не знал, где живет великий мастер. Фагирдары - храмы фагиров - находились во всех городах Арнира, но в каком именно обитает великий мастер - не знали даже оданы. Сблизившись с Эрлайном, Маррод по крохам собирал информацию, слухи, сплетни, и сумел вызнать, где Стирг бывает чаще всего.
Это был храм города Таллий. Почему верховный фагир избрал резиденцией не богатый фагирдар великого Ринересса или другой, ему подобный, а маленький городок Таллий на границе Гурдана - было непонятно, но Маррод знал, что Говорящий с Небом - как Стирга называли в народе - чаще всего бывает именно там. Однажды он смог лично проследить за ним до самого фагирдара, когда Стирг по просьбе одана приехал благословить брак одного из приближенных. Маррод мог расправиться со Стиргом уже тогда, но Совет настрого запретил действовать в открытую. Убийство надо совершить бесшумно, не оставляя улик и свидетелей, и в то же время так, чтобы власти не смогли скрыть произошедшее от народа. И, прежде чем убить Стирга, Маррод хотел кое-что узнать...
Надо выбрать день и час, а времени оставалось немного: Тотрамес велел сделать это до начала зимы. В луну Эльмера Маррод должен прибыть в Ринересс и отчитаться перед посланником Совета Девяти.

Уффф, что-то я начинаю уставать от обилия мудреных названий и имен.

То есть бесчисленные имена и названия, скажем, у Толкиена вас не смущают? А ведь я в них тоже путался поначалу. Ну, конечно, я ведь не Толкиен, мне нельзя...

Кстати говоря, я Толкиена так и не осилил. Несколько раз порывался,но через пару страниц откладывал. А вот фильмы по нему посмотрел с удовольствием.

Вообще, я думаю, что многое, написанное авторским текстом в романе, я мог бы обыграть более живо и красочно. Сейчас бы смог. Тогда, видимо, не хватило мастерства. Но тогда точно пришлось бы написать на одну книгу больше.

Странный пролог. Напоминает пересказ. По мне так очень много информации. Поэтому её тяжело уловить, да и в целом нужна ли она?