Великий песчаный червь медленно бороздил бескрайние дюны Умарока. Неподъемное тело, как корма галеона, обрушивалось в песчаную пучину, выбрасывая вверх тучи красноватой пыли. Блеск его хитинового покрова тускло отсвечивал на линзе, и солнечный зайчик плясал по карте дикую чечетку.
- Ахум, время утекает.
Под тенью караульной башни стоял Нокс и смотрел в лицо человека.
Пристальный взгляд, острием ятагана пронизывающий того, на кого был направлен, проследил траекторию рефлектора, и удовлетворенно прищурился. Пора было собираться.
Человек взял со стола расчерченные листы бумаги и гелиотипы, повесил на плечо дорожную сумку и спустился вниз.
Улицы Ахша представляли собой гнетущее зрелище. По обе стороны над мощеными солончаком дорогами громоздилась глиняная лепнина, и неровные желто-коричневые стены нависали уродливыми пастями бойниц, стерегущих окна и двери многочисленных хибар и минаретов. Дикие ветры пообтесали макушки особо древних построек, и в небо упирались изящные сюрреалистичные шпили, острые и тонкие, как патефонная игла.
В полдень солнце висело под самым куполом неба, и искристая позолота лучей отвесно падала вниз, не оставляя за собой ни единой тени. Ахум накинул капюшон. Груженые керамикой телеги, громыхая, медленно влачились к центральному рынку.
В это время на улицах песчаного города было пустынно - местные жители, не первый век терпящие испепеляющий жар полдня, сидели по домам, коротая мертвенные часы в забвенной дремоте.
Под деревянным настилом стояли пустые коробы, хозяина не было на месте. Ахум облокотился о прилавок и позвал торговца. За подвешенным ковром послышалось шуршание, и перед человеком появился коренастый азсет, одетый в серую рясу с глубоким капюшоном.
Чего тебе?- из-под капюшона донесся надтреснутый шелест. Человек почувствовал на себе взгляд маленьких холодных глаз, сверкающих из-под тряпья накидки.
- Ас'кха, мне надо поговорить с твоим хозяином.
- Урум-Адук просил, чтобы его не беспокоило ахумье отродье. Убирайся прочь.
Азсет повернулся и собрался уходить, но человек запустил руку в сумку и достал металлический огрызок, оказавшийся именным медальоном Схе'Лаха.
- Я Ас'ахум, Нурата. Я знаком с твоим хозяином.
Азсет пожал широкими плечами, от чего ткань рясы забугрилась складками, и скрылся за ковром. Человек остался стоять в некоторой нерешительности, сжимая в руке медальон. После непродолжительных раздумий он сел на раскаленную скамью у плетеного забора и достал из-за пазухи лист пожухшего пергамента.
Близился вечер, с западного края небосвода медленно наползал циклопический диск Миара, и верхушки высоких скал, торчащих из сыпучей пустоши к востоку от города, наливались нежно-фиолетовыми красками.
Солнце, наполненный вином исполинский сосуд, склонилось над изломленным горизонтом, готовым в любой момент поглотить светило и опрокинуть на землю сухой поток бардового света. В набрякших сумерках сгущались тени.
Человек ощупал каждый уголок пергамента и спрятал его под одежду.
Улицы Ахша оживали. Двери потрескавшихся хижин отворялись, и на свет появлялись тощие, мореные жители города. Мертвая тишина наполнялась шипящей речью, все чаще по ухабистым улицам проезжали запряженные ослами повозки.
- Смотри, куда прешь!- воздух разрезала плеть, и из-под колес нагруженной тканями телеги, как ошпаренный, выскочил мальчишка. Взрослые осуждающе зашикали, а ребенок, завывая, бросился в узкое ущелье запыленного переулка. Ахум отметил про себя, что мальчишка был человеческого рода - для здешних мест явление исключительное, встал и достал курительную трубку.
За ковром послышалось шевеление.
- Ас’ахум, дорогой друг, с чем пришел на этот раз? Или ты хочешь посмотреть на мои новые свитки? Небось, слышал уже, что приходили люди из Лассаи?
- Люди в городе?- ахум заинтересованно посмотрел на торговца.
- Вчерашним днем пришел небольшой Лассайский караван, я не мог не заинтересоваться. Бумага и кадарская сталь.
Азсет с тревогой посмотрел на человека, который, казалось, не выражал никаких чувств.
- Урум, мне нужно, чтобы ты на кое-что взглянул... Я доверяю тебе, ты многое для меня сделал, и в знак моей благодарности, я прошу принять тебя этот дар,- человек раскрыл сумку, и на прилавок легла длинная коробка с золочеными буквами на крышке. В фиолетовом свете блеснули драгоценные камни, и птичья рука торговца спрятала дар под полой.
- Шкатулка Лемеха?- удивленно прошептал азсет.
- Это то, что не даст пропасть твоим трудам.
- Чем обязан за такую щедрость?- вытянутое лицо Урума замерло в ожидании. За его спиной поднялся ковер, и в тесную лавку вышел Нурата, навьюченный баулом.
- Хозяин, Мес может зайти этим вечером, что ему сказать?
- Пусть приходит.- Урум махнул рукой и приподнял полу ковра, приглашая гостя в дом.
- Прошу в мою обитель.
Тесный глиняный коридор неожиданно уходил вниз, через десяток метров впадая в просторную прихожую. На подкопченных стенах мерно сияли кипарисовые лучины, и их пепел опадал в тазы с водой, расставленные прямо под ними.
Урук отодвинул стул у письменного стола, указав на место ахума.
Человек сел напротив хозяина и, не обращая внимания на то, как он возится с бумагами, принялся рассматривать причудливые мозаики, покрывающие стены округлого помещения.
- Что у тебя?
- Мне в руки попал свиток на хатхорском, и я хочу знать, о чем там говорится,- человек положил трубку на изрезанный ножами стол и достал из-за пазухи морщинистый пергамент,- А ты, Урум, жил с Хатхорцами. Последними, насколько мне известно.
- Да, тридцать циклов назад я заходил в их земли... Теперь я стар для всего этого. Но, если твоя рукопись на ионийском диалекте, то помочь смогу.
Он потер сухие когтистые руки и аккуратно развернул пергамент.
В красно-оранжевом свете появилась древняя карта с многочисленными пометками и комментариями. Азсет удивленно выгнул надбровные дуги и посмотрел на ахума, напряженно жующего свою трубку.
- Похоже, что-то из баек о Веретенном пути.
Ахум, казалось, виновато улыбнулся.
- Мне известно то место, в которое он ведет, но мне нужны нюансы...
Человек пожевал губами и снова заговорил. Его голос сквозил нетерпением.
- Врата. Пять врат. О них что-нибудь сказано?
Азсет отложил пергамент, встал и обошел стол. Человек, напряженно ожидая, принялся вытряхивать трубку в большую серебряную пепельницу.
- Не знаю, насколько этому можно доверять,- проворчал азсет и надел пенсне. Он вооружился лупой и припал к карте.- Могу сказать, что легенда написана на верхнехатхорском, а у меня с ним довольно поверхностное знакомство. Но пометки сделаны на нижнем, будто позднее. Путешествуя по тем местам, их кто-то дописал. Гляди,- торговец придвинул лист к человеку и ткнул пальцем в маленький прямоугольник,- тут написано: "Врата Ангавы укрыли плетение",- его голос упал до осторожного шепота, будто в произносимых словах скрывалась какая-то таинственная сила; азсет продолжал,- Ниже что-то вроде: "буйный самум движет... нет, одушевляет".
- И?
- Последнее слово неразборчиво.
Урум запустил руку в ящик и бросил на стол листок бумаги, - Подожди.
Он взялся за перо и начал быстро писать на молле. Закорючки сливались в неразборчивую мешанину, смысл которой мог понять разве что азсет; тени плясали в такт флегматичным шевелениям ломкой фигуры, а над строками всплывали синие искорки, коротающие с перстнем торговца.
Шло время, отмеряемое редкими вспышками тонких лучин на запотевших стенах, ахум сидел на табурете и покачивал ногой, изредка посматривая на Урума.
Наконец, тот хрустнул пальцами, отложил перо и посмотрел на человека.
- Ладно, не буду спрашивать, где и как ты получил вот это, - он потряс пергаментом перед лицом.- Но скажи хотя бы, что ты собираешься с ним делать дальше.
Ответа не последовало, и Урум, приподнявшись над столом, продолжил.
- Сдается мне, не к Вместилищу ты собрался. Совсем не к Вместилищу.
Ахум поморщился и резко встал.
- Переведи на высший кхтонский,- промолвил он.- Просто переведи на мой язык.
Урум с укором посмотрел на него, пожал плечами и извлек новый лист бумаги.
- Это смерть.- Сказал он, жуя губами.

Над городом висел Миар. Шелест песка прокрадывался сквозь грузные полы шатра, и на полу змеился юркий песчаный чертик. Ахум отряхнулся от пыли и вышел под небо. Контуры города дрожали в неровном фиолетовом свете. Где-то над морем, далеко на западе, опадали и поднимались сине-лиловые облака, подсвечиваемые изнутри сводящим с ума диском планеты. Небо брезжило миражами.
Ахум посмотрел на часы и спустился к стенам Ахша, хаотично торчащим из неспокойного песка, как глиняные черепушки.
Над ратушей бил колокол. Улицы наводнялись скрюченными азсетами, манимыми дребезжащим звуком на главную площадь, и в воздухе все крепче пахло древним пергаментом.
Ахум зашел в извилистый переулок и заметил бегущего навстречу мальчишку.
Мальчик с лету врезался в грудь человека, и оторопело уставился ему в лицо.
- Извините.
- Прощаю, но впредь будь внимательнее.- Ахум оправил плащ и оглядел ребенка.- Где твой хозяин?
- Я не раб!- мальчик горделиво вскинул подбородок и продекламировал: Мы в городе с отцом, он сейчас на аудиенции у князя.
- С кем вы пришли?
- С караваном.- ребенок надул щеки и смерил незнакомца подозрительным взглядом.
Пошарив рукой в кармане, Ахум достал засаленный серебряный, и подал его мальчишке.
- Отведи меня к отцу?
- Я вас отведу так, пойдемте.

Не многовато пафоса?

На пятьдесят строчек - более десятка имен и названий! Это очень плохо, автор. Запоминать все это тяжело и не хочется. Попробуйте переписать так, чтобы читать было легче.

Если эти строчки взяты из определенных реалий - есть ли смысл убирать имена и названия? Нет.

В чем же пафос?

Да почти в каждой фразе.

На линзе чего? Какая вдруг карта?
Кхм... так это не Земля вроде?
Это не красивость, это: пффффф....
Ага: если цветок на окне- явка провалена
Как можно почувствовать размер?
Так огрызок или медальон? На мой взгляд это разные вещи. Огрызок-нечто бесформенное, медальон имеет четкую форму.
Вот это я вообще представить себе не смогла: он пожал плечами, а ряса скрылась, немного забугрившись?
что за зверь такой (я простой читатель и лезть в гугл мне некогда)
ми-ми-ми...

Даже не буду указывать вам на ваши ошибки, ибо они фактические сплошь да рядом.

Вы говорите "пафос" так, будто в этом-таки есть что-то плохое.

Напрасно! Попробуйте вникнуть, советы Касторки весьма дельные, и я с ними согласна. Там еще есть много чего... Какая-то небрежность, неточность слов и выражений, например:
Понятно, что имеется ввиду, но коробит, возможно из-за деепричастия, создаётся впечаление, что те же самые люди сидят и терпят...

А пафос, или выспренность - тут они с одной стороны вроде уместны, из-за атмосферы, имитируйшей древнее сказание, но у Вас попросту перебор.

По поводу мира - я понимаю желание создать что-то своё, оригинальное, но эти церкви с колоколами производят впечатление произвола, где всё смешано в кучу. Как-то здесь диспут, правомерно ли в "фэнтези" впихивать, что в голову взбредёт, я из тех, кто считает, что нет.

Удачи.

Пафос должен быть к месту. А у вас он везде - это плохо.