- Петрович, ты чего совсем очумел?
- Ага, - невпопад ответил Петрович.
Он как всегда проспал, а тут еще этот ботинок ни в какую надеваться не хочет…
- Не, ну ты ваще! Мало того, что всю прическу мне попортил, еще и не соображает не фига!
- Ну да… - неопределенно пробормотал Петрович.
До него наконец дошло, что дело нечисто. Жена давным-давно на работе, дети в школе, и в квартире он один.
- А кто, собственно, говорит? – спросил он, озираясь по сторонам.
- Кто, кто… инопланетянин, вот кто! Разуй глаза, ты мне уже всю макушку продолбил!
- Ага… а ты где?
- Да что ты все на потолок смотришь? Ты что, думаешь, инопланетяне только летать умеют? Вниз, вниз смотри!
Петрович послушно посмотрел.
- И чего? Нету тебя! Один ботинок и тот не мой…
- Сам ты валенок! Не ботинок я, а инопланетянин из созвездия «Скороход»!
- Оно и заметно, что из созвездия «Скороход», весь кривой и на ногу не лезешь… Ты лучше скажи, почему один? И куда правый подевал?
- Не умничай! А один потому, что моя правая жена сейчас у косметолога: ну там пригуталиниться, шнурки погладить, и вообще…
- А левая? – ехидно прищурившись, спросил Петрович.
- Не умничай, - повторил пришелец. – Я к тебе прилетел не за тем, чтобы мою семейную жизнь обсуждать.
- А зачем? И кстати, куда ты мои настоящие ботинки дел?
- Ботинки твои никуда не денутся, я их пока вместо себя на работу пристроил. А прилетел я к тебе вот зачем. Писатель я. Будущий. Место себе в истории уже подобрал, а вот писать, пока не пробовал. Решил начать издалека, в провинции покрутиться, посмотреть, как народ творит, а потом уж и сам…
- У нас тут не провинция, - обиделся Петрович, - у нас тут столичный город.
- Это у вас столичный, а у нас вся Земля провинция. Поворот к вам с Млечного пути еле нашел, а потом еще целый день на ухабах тряся. Теперь в тарелке что-то громыхать стало, придется на сервис гнать.
Ну и ладно, подумал Петрович, пусть дорога неважная, зато искусство наше в почёте, со всех сторон галактики прилетают посмотреть.
- И с чего начнем? – спросил он вслух. – На работу я все равно опоздал, лучше потом больничный задним числом возьму, так что готов окунуть тебя в мир искусства.
- Вот и хорошо. Для начала окуни меня в гуталин, а то я в дороге запылился, и пойдем приобщаться.
Гуталин у Петровича как раз кончился, поэтому он ограничился протиркой пришельца тряпкой.
- Ну так к кому приобщаться пойдем? К Моне Лизе или начнем с шишкинский медведей?
- Тут, Петрович, дело непростое. Шишек и медведей у нас и самих хоть пруд пруди, а Лизы не то что моно, а и стерео есть, и квадро, и 3D. А вот чего у нас нет, так это кино.
- А что так?
- Случайность, Петрович, роковая случайность. Сам знаешь, если чего новое появляется, то это сразу запрещают, пока не разберутся что к чему. Оно и правильно, почти всё новое не более чем извращенное представление старого, ну а когда поймут, что новое полезно, запреты отменят. А вот с кино у нас конфуз вышел. Запретили его, потом признали полезным, а запрет снять забыли. Сначала не досуг было, потом по привычке, а теперь уж по традиции. Так и остались мы без кино.
- Да-а, - протянул Петрович, - не повезло вам… Значит в киношку пойдём?
- Пойдём, - решительно ответил пришелец.
- И как пойдём? Башмак без ноги и босые ноги рядом? А заодно скажи, как тебя зовут, а то неудобно как-то с незнакомыми пришельцами по кинотеатрам шататься.
- Зовут меня просто, Мокроступкин Топтун Калошевич Дваждыштопанный Промокающий семнадцатый. Семнадцатый это потому, что у меня родственников много и все Топтуны и промокают.
- Круто, - сказал Петрович. – Вот что Дваждыштопанный, повтори-ка ещё раз, а я на бумажке запишу.
- Зови меня просто Топтун, тогда и записывать не придётся.
- Как скажешь, - согласился Петрович, - но ты, Топтун, так и не ответил, как я босиком по улицам ходить буду?
- Босиком не придется, подожди немного и всё будет тип-топ.
Они помолчали. Петрович присел на диван, а Топтун, стал хозяйски расхаживать по комнате и разглядывать содержимое серванта. Было забавно смотреть, как он шагает будто был надет на невидимую ногу.
В дверь постучали.
- Кого там еще несёт, - проворчал Петрович, открывая дверь.
На лестнице никого не было. Мальчишки что ли балуются, подумал Петрович. Что-то прошмыгнуло у него между ног, и Петрович решил, что это соседский кот опять пришёл в гости. Правда, до сих пор стучать в дверь он не умел. Петрович обернулся и увидел как в комнату, пританцовывая, направляется женская босоножка. Петрович закрыл дверь, вернулся в комнату и вопросительно посмотрел на Топтуна.
- Знакомься Петрович, - наигранно радостно проговорил Топтун, - моя правая жена.
Петрович машинально хотел опять спросить насчёт левой, но вовремя спохватился.
- Очень приятно, - сказал он, - и как зовут эту прелестную босоножку?
- Ты не проверишь, - Топтун расплылся, как блин на сковородке, - её так и зовут Босоножка.
- Ага, - глубокомысленно сказал Петрович, - внеземная логика… Но ты так и не ответил по поводу моей босоногости. Может на самоходную обувь внимания и не обратят, а вот меня босого точно полиция повяжет.
- Босиком идти не придётся, - самодовольно сказал Топтун. – В нас пойдёшь.
- Это как? - удивился Петрович.
- Видишь ли, мы настолько опередили землян в своём развитии, что у нас теперь мозги складные. Я почему с утра не надевался? Потому что у меня мозги расправленные были. А сейчас мы с женой свои мозги сложим, ты нас наденешь и пойдёшь.
- Это что, - недовольно спросила Босоножка, весьма приятным бархатным голосом, - меня вот этот абориген таскать будет? А ты меня спросил?
- Я не абориген, - обиженно сказал Петрович, - я… э-э… местный.
Но на него не обратили внимания. Топтун увлёк свою жену под стол, и они там стали вполголоса что-то оживлённо обсуждать. До Петровича несколько раз донеслось слово «кино» и, похоже, оно возымело магическое действие. Недовольство Босоножки сменилось радостью и нетерпением.
- Так чего же мы ждём! – воскликнула она, и устремилась к Петровичу, за ней следом зашлёпал Топтун.
Петрович осторожно запихнул ногу в Топтуна. Вроде ничего. С Босоножкой тоже проблем не возникло. Она хоть и выглядела маленькой, но на деле оказалась вполне солидного размера и почти не жала. Петрович вздохнул и отправился в кино.
Идти было не слишком удобно. У Босоножки обнаружился довольно высокий каблук. Стараясь не обращать внимание на негромкую и оживленную беседу своих ног и прихрамывая, Петрович шагал по тротуару, делая вид, что не замечает удивлённых и весёлых взглядов прохожих. К тому же пришельцы, возбужденные новизной, всё время крутились из стороны в стороны, отчего Петрович постоянно спотыкался. Но чего не сделаешь ради расширения межзвездных связей!

продолжение следует...

Автор, Вы дурачитесь.
Не смешно.

Возможно)
Вопрос в том, что лучше: бездумно смеяться или умно мусолить прописные истины.

Это одинаково хорошо )))
Если изменить эту часть:

на, скажем:

То история получится вполне жизненная. Особенно если учесть как шел ГГ по улице и что на левой ноге у него ботинок, а на правой босоножка с высоким каблуком. Я похожий инопланетный контакт наблюдал пару раз.

Не, мне больше по душе булычевский Корнелий Удалов. Как-то надоели всякие там чего-то ищущие, чем-то обиженные, чем-то обделенные и т.п. Самые обычные люди тоже герои)

Вот так вот, с помощью пары слов, рутина инопланетного контакта превращается в нечто таинственное и загадочное )))

Лучше смеяться, но не смешно же. Ботинок-инопланет обыграть смешно Вы не смогли. Да и возможно ли?
имхо идея произведения совсем бесперспективна.

А зря. Если поставить под сомнение реальность происходящего и заронить у читателя подозрение на белочку у гг...

Не, это как волшебная палочка в фэнтези. Если гг слегка сдвинут, то все происходящее автоматом становится как раз реальностью, пусть и вымышленной, и даже если это полный бред. Вот попытаться сделать этот бред частью настоящего мира, а не фантазий больного воображения, имхо интереснее.

Чет на Босоножке я сломался. Не в обиду...

некоторым хватает и ботинка

Ничего вы не понимаете в инопланетянской обуви. Босоножка сорок пятого разношенного это... это прекрасно! Ну если она из Тау Кита, естессно...

а по моему, смешно)