Она сидела на берегу Невы, опустив ноги в воду, когда увидела странный красный поплавок, бьющийся о камни. Девочка ножкой поймала его и подвинула к себе, поняв, что веревкой к нему что-то подвязано, что-то заинтересовавшее ее. Зацепив поплавок между пальцев, она приподняла находку. На веревке был подвязан старый нож, деревянная рукоять густо покрылась зеленными водорослями, лезвие блестело лишь местами, разъедаемое ржавчиной.
Дина уже было собралась отправить назад свою находку, и даже завела руку за спину, чтобы кинуть подальше, как явственно услышала в голове голос: «Стой, не бросай!»
- Кто здесь!? – девочка испуганно огляделась, но в тот момент в небольшой каменной нише, согреваемой лучами полуденного июльского солнца, не было ни души. И она спросила еще раз – Кто?
«Я, я, не кидай только.»
- Кто я? Я никого не вижу, выходи!
«Я бы вышел, да только ты уже держишь меня в руках, только не урони!!!»
- Ой! - Но было уже поздно, от неожиданности ножик выпал и быстро поплыл, уносимый течением, сверкая красным поплавком. Дина, не раздумывая, прыгнула за ним. Ей было девять, она была детдомовской, а это место любила, особенно в такое время года, когда можно было бы искупаться. И вылезти назад на нагретые камни. А плавать Дина умела и любила. Потому ей не составило большого труда догнать и поймать уносимую волной находку.
«Спасибо, а я уж думал проплаваю еще лет сто…»
- Всегда пошалуста. – ответила девочка, зажимая рукоять в зубах, словно бывалый пират, и выгребая против течения.
С детьми всегда легко и услышав в голове голос они не посчитают себя сумасшедшими, для них мир все еще полон загадок. А когда происходит что-то необычное, это вызывает у них не приступ ужаса, а блаженное желание влипнуть в какую-нибудь очередную таинственную передрягу, поучаствовать в чем-нибудь мистическом, в чем-нибудь волшебном. И вот она уже сидела на прежнем месте, покрывшись гусиной кожей, в мокрой одежде, держа на коленках свою находку.
«Я бы согрел тебя если мог, но к сожалению не по моей части...»
- Откуда ты такой взялся? Ни разу не слышала, что бы столовые приборы разговаривали!
«Ну, я не совсем столовый прибор, никогда не использовалась, моя маленькая спасительница, мои задачи были в другом…»
- В чем же? – она терла лезвие, пытаясь отчистить ржавчину, мало по малу та отступала под мокрыми пальцами, бурыми каплями стекая Ниву.
«первоначально я служил на финской границе, привинченный к дулу автомата, потом меня вывез от туда один демобилизовавшийся солдат из спортивной роты, мой отец. Он переделал меня в то что ты видишь сейчас, хотя это весьма долгая и даже в чем-то печальная история.»
- Расскажи!
«В другой раз может?»
- Ну расскажи, пожалуйста, я же тебя спасла!
«Нет».
- А ну рассказывай, железяка, иначе выкину обратно в реку!
«Это шантаж между прочим, никто тебе не говорил? Какой сейчас год?»
- Две тысячи третий! – радостно ответила девочка, воодушевленная тем, что «железяку» удалось убедить.
«Надо же, прошло одиннадцать лет… - шокировано отозвался ножик – ну да ладно, слушай мою историю, слушай внимательно и не перебивай! »
- Хорошо, железяка! – и девчушка во весь рот улыбнулась
«Как мило… ладно, так вот, произошло это на одном из рыбоводных хозяйств Ладоги, в 1993 году. Я тогда был молодым амбициозным специалистом, только закончившим университет и с зубами вцепившимся в новую, не лишенную роста, должность, кстати, прости и за мои манеры, мы с тобой так и не познакомились, я Костя.»
- Дина
«Ну так вот, работал я вахтами, за несколько километров от берега, на наиболее отдаленной площадке, мастером. Местные рабочие приезжали – уезжали, а нам же как приезжим приходилось оставаться надолго, а без работы бывало мы отсиживались в одиночестве целыми сутками, особенно если в отпуске твой напарник. Жил я на корабле, словно капитан, в собственной каюте на верхней палубе, с линией судно соединял металлический трап. Три раза в день приезжая лодка, доставляя еду и забирая документы, иного контакта с цивилизацией мы не имели. Вот такой, моя юная подруга, тяжелый быт . »
- Ой. Подумаешь тяжелый быт, по-моему такая радость смыться куда подальше от этих назойливых воспитателей, особенно от Тамары Васильевны. Ее в нашем детдоме никто не любит, потому что она та еще какашка!
«Ну может она о вас просто заботится… в любом случае, если ты так считаешь там где я работал тебе бы понравилось. Хотя признаться у меня крыша ехала от одиночества, а я себе уж точно общительным не считал. Но к чему это все, ты слушай… Однажды, как то осенью после очередного тяжелого дня, рабочие отправилась домой, напарник мой был на больничном, а я выбитый из сил рухнул в каюте, но знаешь наверно как это часто бывает вроде и устал, а заснуть. И я не мог, а потому решил проветрится, не смотря на конец сентября по вечерам было все еще достаточно тепло и в одних трусах я вышел на корму и взявшись за леера, прохлаждался под потоками освежающего восточного ветра» - девочка хихикнула, видимо живописно представив картину из Титаника только место Леонардо ДеКабрио держащего в руках красотку, какой то почти голый мужик в семейных трусах, парусиной развивающихся по ветру – «не вижу ничего смешного, я был один и чувствовал себя как дома. Но в тот вечер мне что-то показалось странным, возникло чувство, что я тут не один и хоть темнота скрывала большую часть линии, порывы ветра донесли до ушей какой-то шум, и я его узнал. Это было шуршание мешка с кормами, причем совсем не далеко метрах в пятидесяти от того места где стоял я. И кто-то его видимо разворачивал, я крикнул: «Кто здесь?» - но ответа не последовало, лишь секундная пауза. А затем что-то большое плюхнулось в воду, не услышь я шуршание мешка, то подумал бы, что это резвится рыба. В любом случае меня это дело весьма насторожило и вооружившись фонариком, я направился на шум. » - Девочка теперь слушала очень внимательно, широко раскрыв глаза, увидь ее случайный прохожий в тот момент, подумал бы, что ребенок сильно замечтался – «Как и ожидалось, мешок оказался развернут, а след из гранул тянулся к воде. Мне в голову пришла мысль, что виной всему норка, зверьков этих у нас было полно, но они обычно не заметны, жрали по большей части отход и в корма никогда не залезали. В этих размышлениях не знаю, что мной двигало и для чего, но знаю точно: я зачерпнул горсть корма и начал сыпать в воду в том месте где обрывалась дорожка из гранул. Я делал это спонтанно, не ожидая никакой реакции, но когда падали последние, я вдруг понял, что не слышу всплеска от удара об воду. Наклонившись вперед, я посмотрел в толщу, было темно, но в бликах мутного света показалось, что на дно уходит чья то аккуратная, зажатая ручка… »
- Ты видел русалочку, ведь русалочку, правда?! Правда?! – Елозя от нетерпения, перебила Дина
«Да, юная леди, но кто-то мне что-то обещал минут пять назад, не помнишь?»
- Все-все! Я нема как рыба! Только рассказывай! – затараторила она, и если бы клинок мог улыбнуться, он бы конечно сделал это.
«На тот момент я конечно про что-то подобное не подумал, решил только, что у меня уже галлюцинации от усталости и отправился в койку. Больше той ночью ничего не произошло, разве что возле моей головы лишились жизни парочка неаккуратных комаров, принявших меня за легкую добычу, да и только. Следующие пару дней я тоже ничего необычного не заметил, а о той истории почти забыл, как о небылице. Стоит сказать, что когда я устаю и засыпаю, если засыпаю – сплю без задних ног и даже снов не вижу э-э-э… не видел… так и той ночью. Как только тяжкий день окончился, я вырубился без памяти. Когда же проснулся, обнаружил у себя под ногами мертвого леща, килограмма на два. Рыбу прикончили совсем недавно, это было видно по еще не свернувшейся на месте укуса крови. Да, да – укуса, зубы отпечатались над его головой, а строение челюсти очень напоминало человеческое.
В общем не теряя зря времени я выскочил на улицу, но ничего странного не заметил, за исключением того что босыми ногами пробежал по мокрому полу и чуть не поскользнулся, дверь в каюту была чуть приоткрыта, хотя я точно помню, что закрывал ее, всегда закрываю. Я ведь уже рассказывал, что каюта моя на верхней палубе? Так вот кто-то ночью, мокрый, поднялся по десятку металлических ступеней, прошел по корме, отпер задраенную дверь, пробрался ко мне в комнату, подложил мне рыбу и смылся. От осознания этого, а оно пришло очень быстро, я конечно был в шоке, струхнул, признаюсь и перво-наперво кинулся в офис, проверяя все ли на месте, быстро перерыв все наиболее важное, я понял, что ничего не пропало…»
- Ну конечно не пропало, русалочки же не воруют! – опять вставила Дина, лучась радостным взглядом.
«Не воруют, юная леди, только едят рыбий корм, но ведь простой рыбовод не такой спец в русалках как вы, да и про тот ночной случай я вспомнил чуть позже, но решил на ночь офис все же запирать. Но правила игры мне показались понятны. «Подарок» я с трепетом упаковал в полиэтилен и засунул в холодильник, затем позвонил на берег и попросил привести пару шоколадок, подороже, начальник мой, поулыбался конечно, подколов, что мол: «Подружку на вахту привез?» а я ему в ответ честно: «С русалочкой флиртую!». Он шутку оценил и мы от души посмеялись, хотя шоколадки он все же привез к вечеру, а я сгонял на веслах до берега, сорвав желтую, только распустившуюся кувшинку. Шоколадку и цветок на ней я оставил на ночь, возле того садка, где кидал корм. Ночью я почти не спал, слушал, пока не услышал сильного всплеска, тут же выскочив на улицу, обнаружил, что подарки мои пропали.
Ночью я опять спал плохо, а проснулся под утро, не от своего будильника, а от того что кто-то кидал камешки в дверь моей каюты, сонный, я поднялся, шатаясь подошел к выходу и открыл. Из воды на меня смотрела девичья голова, с зелеными, вьющимися волосами, тонкими чертами лица, болотными, почти светящимися донной тиной глазами и белоснежной, будто после отбеливания улыбкой. Она хихикнула, точно так же как и ты когда услышала про мое вечернее проветривание. Затем подняла к верху свои изящные ручки и продолжая улыбаться. Скрылась под водой, не нырнула, как мне того хотелось, только подняла руки и скрылась, словно подводная лодка, помахав на прощание. Сделав еще шаг. Я понял что в корабль летели вовсе не камешки, а с десяток утопленных телефонов, ключей, зажигалок и еще кое какой мелочи, все конечно уже давно не работающее, заросшее водорослями. Предметы я аккуратно собрал в пакет и сунул под кровать, судя по пыли могу поспорить, что если хозяйство все еще существует этот клад там так и лежит.
Днем, я еле смог дождаться вечера, чтоб вновь остаться одному, вахта заканчивалась, а мне так хотелось как можно больше узнать о своей новой озерной подруге. И когда все уехали, вскрыв на нашем «месте встречи» новый мешок, принялся по чуть-чуть сыпать корм. Быстро подоспела плотва, вокруг садков ее хватает, спустя минуты, а может по прошествии получаса, она вдруг растворилась, разбежалась в стороны. Меня на столько заняло занятием, что время в тот момент для меня перестало существовать. Будто на рыбалке ждешь долгожданной поклевки, так и здесь я так ждал встречи и я дождался.
Прямо из-под линии ко мне вынырнула она, держась за настил, улыбнулась и открыла рот, обнажая зубки, свои белоснежные зубки, совсем как у людей, призывая покормить ее. И я сыпал корм, она же ела, словно это был поп-корн , а затем, сверкнув своими изумрудными глазами, чуть приподнялась из воды и поцеловала, поцеловала в губы. И признаться, это сложно сравнить с чем-нибудь, будто целуешься с рыбой, холодной такой, но не противной, скорее наоборот, но тебе думаю рановато такое слушать…»
- Ой, ой, ой! Да чего я там не знаю!
«Тем более, тогда и все эти подробности отпущу, скажу лишь что застыл и не сколько от неожиданности, скорее от чего то нового, чего в обычной жизни и не встретишь. Я даже закрыл глаза. Она хихикнула и скрылась под водой, больше я ее в тот вечер не видел.
К сожалению на следующий день работа моя заканчивалась, и скребя душой, я сдавал вахту. Клянусь, следующие 2 недели в городе были для меня самыми мучительными, и самое же интересное – никому не расскажешь о таком приключение, либо засмеют, либо в дурку посадят. И если нормальный человек будет наслаждаться долгожданными выходными, то я вертелся волчком от нетерпения поскорей заступить на работу. Когда же это наконец произошло, первое что я сказал своему сменщику не «Привет!» или «Как дела?», а не заметил ли он чего необычного, он, в своей типичной манере полного пофигиста, ответил что нет. Уверен бегай по линии хоть толпа русалок, он бы их не заметил. Но это только к лучшему. К моему приезду температура воды уже упала, наверно это прохладно даже для самых обаятельных водных жителей, потому как и на той вахте и на следующей, когда уже выпал снег и начал вставать первый лед, я свою очаровательную глубинную подругу так и не встретил. Прошла зима, весна, наступило и разыгралось жаркое лето, а она так и не появлялась. К тому времени меня уже даже не терзали сомнения в своем сумасшествии, точнее во временном помутнение рассудка, хотя объяснить существование под кроватью с пол дюжины утопленных сотовых я так и не мог. Но это оставалось единственным напоминанием о нашем мимолетном знакомстве. Пока как-то раз я не решил освежиться.
Стояло жаркое июльское утро, шкала термометра заползла за тридцать, плавя раскаленной палубой резиновые шлепанцы. Да пусть душа того человека который их придумал будет вечно нежиться в Раю, так как без них, я просто уверен, половина планеты ходила бы с ожогами на пятках. Так или иначе день этот был разгружен, вода приближалась к температуре тела, а рыбу при таком не кормят, да и вообще стараются не трогать, а поэтому я загорал в гордом одиночестве и решил искупаться, сиганув щучкой с кормы. Вода приятно обдала освежающей прохладой, я вынырнул, нос наполнился озерными запахами, по большей части множества рыбы рядом, явственно говоря: да, здесь пирует природа. Я еще раз втянул полную грудь этого сладкого запаха и было уже собирался продолжить заплыв, как сзади, закрывая мне глаза, на лицо легли две аккуратные, холодные ручки, со спины раздался уже знакомый смех. Плывя на месте, я не торопясь развернулся, по ногам скользнул упругий рыбий плавник. «Значит все таки с хвостом» подумал я тогда, рассеивая прочие предположения. Люди же по разному представляют русалочек. Каких с хвостом, каких без…»
- Я всегда знала, что русалочки с хвостом! – Гордо заявила Дина, и добавила – какие же вы взрослые все таки глупые бываете. Не знаете самого простого!
«Да, моя дорогая спасительница, дурачки каких поискать, не в вас, начинающих русалковедов, но я продолжу, ты, конечно, не против?»
- Да, можешь продолжить!
«Спасибо... Итак. Я развернулся, увидев перед собой столь долгожданное лицо, она улыбалась. Она была так близко, что можно было разглядеть всю палитру ее зрачков, почувствовать ее рыбный запах. Кстати, не совру – пахнет русалочка как корюшка, огуречный такой аромат! Зеленые мокрые волосы, кудряшками сбегали по лицу. Одна прядь, пробежав по краю глаза, доставляла некоторые неудобства. Потому что русалочка губами так, по хищному, будто скалясь одной половиной, пыталась ее скинуть. Это выглядело забавно, я улыбнулся, и стараясь не спугнуть аккуратно так подвинул назойливый локон, не отводя глаз от ее темно зеленых изумрудов, она хихикнула. «Ты понимаешь меня?» - спросил я, она кивнула «Я очень рад тебя видеть» - улыбка и вновь короткий смешок – «Ты можешь мне ответить?» Русалочка кивнула и жестом, опустив большой палец вниз, пригласила погрузиться. Я набрал полную грудь воздуха и мы нырнули, метра на полтора. Наверное я выглядел забавно в преломленном свете с надутыми щеками и выпученными глазами, потому что она от души засмеялась. Под водой ее смех был звонким и мелодичным, словно звук какого-нибудь музыкального инструмента, но мне право было не до этого, подмывало вынырнуть за новым глотком, и когда она закончила надо мной хихикать, запасы кислорода мои были уже на исходе. Я показал ей большим пальцем наверх, будто заправский водолаз, но она взяла меня за руку и отрицательно покачала головой, вот тут я испугался.
Сразу в голове пронеслись тысячи историй о том как русалочки топили людей, очаровывали моряков, а потом утаскивали их на дно, не ясно с какими побуждениями. Без того мои выпученные от давления глаза, от страха выпучились еще больше, а она все улыбалась. Я рванулся вверх, но эта симпатичная, хрупкая на вид девушка с хвостом, совсем не женской силой подтащила меня к себе, еще бы чуть – чуть и переломала мне запястье, последний воздух вырвался изо рта на поверхность, сменяясь озерной водой. Вот тут я подумал, что пришел мне конец, но она словно ведущий партнер в каком то бальном танце не отпуская руки, другой обхватила мой торс и прижалась губами к моим губам, и это было как заново родиться, я словно дышал вместе с ней, наполняя легкие водой, но уже какой-то другой, приятной, теплой, живой – если хочешь. Наверно так же чувствует младенец в утробе матери, как я в объятьях подводной красавицы, и клянусь, так же как и младенец, перед ней я был совершенно беззащитен, реши она меня утопить или еще чего, то очень легко могла это сделать. И в этот момент, когда мы с ней… дышали, я стал понимать ее мысли, наверно это такой универсальный способ общения, телекинез или что-то вроде того и, оказалось, она понимала мои. «Привет!» - сказала она, «Привет» - ответил я-«Не пугай так больше» - «Тебе нечего бояться, со мной ты в безопасности, Костик» - она знала меня по имени, это ни столько удивило сколько смутило, но я нашелся. «Мы с тобой так давно знакомы, а я так и не знаю твоего имени?» - «Даже если я скажу, ты его не услышишь, потому что мое имя течение воды, мое имя сотни лет течения стачивающего камни, мое имя шум прибоя и ты часто его слышал, но услышать так и не смог. Мы, русалки, видим не тела, мы видим душы, мы знаем каков человек изнутри, каковы его намерения, как вы относится к тому что вас окружает» - «О чем ты?» - «О мой дорогой Костя, позволь я покажу…» - и прежде чем я нашелся что ответить, она закрыла мне глаза, той рукой что была не на поясе, выгнула меня дугой, даже не смотря на сопротивление и громко так завопила, высоко, спустя секунду крик сорвался на ультразвук. Я потерял сознание, но вдруг все увидел сам, будто издалека, будто в кинотеатре, оказавшись далеко - далеко в прошлом.»
- Да врешь ты все!
«Нет, чистая правда! Клянусь, вот видишь. Мне даже пальцы скрестить нечем!»
Дина хихикнула
- Ладно, верю, но мне кажется русалочки так не делают!
«Видимо это была особая русалочка, но быть может все станет понятно, когда я расскажу до конца?»
- Ну все-е. Молчу-молчу… - девочка виновато опустила взгляд
«Ну-ну» - назидательно заметил клинок, видимо про себя улыбаясь, продолжил свою историю – «Я оказался в том времени когда люди только селились на берегах, вытесненные с равнин голодом и лесом. Люди, чью жизнь, как и всю планету переменило не весть откуда взявшимся природным катаклизмом, заполнившим водой все вокруг. Люди, вырабатывающие совершенно новую стратегию для выживания. Их притесняет лес, которого они бояться, который забирает их одного за одним, лишь иногда преподнося подарки в виде выбегающей к берегу добычи. Люди почитают это, однако племена их разрастаются, и приходиться учится, знакомиться с водой, пробовать плыть, сначала не так успешно, затем все лучше и лучше. Затем кто-то выходит вперед и вот они уже на воде, пожинают богатые дары.
Но стихия опасна, случаются и штормы и грозы, бывает охота заводит далеко заставляя дни – недели блуждать по озерам. Людям страшно, она ищут у воды поддержки и защиты, они взывают к милости, не веря, что одни. Они взывают к ее милости, одаривают подарками, вода откликается, как и все живое на земле, всем своим духом, всей своей полнотой, неся челноки плавно, обводя подводные камни, укрощая строптивых морских обитателей. Вода обретает душу и плоть в глазах людей, и они начинают ее видеть. Сначала не четко, затем все лучше и лучше. Люди восхваляют своих защитников, именуя их берегини, от слова оберегать. И мне становится вдруг понятно, что она такое, насколько древняя она сила, но ведение продолжается.
Люди развиваются. Меняется уклад их жизни. Они перестают зависеть от воды, теперь их кормит другое, появляются другие Боги, Боги своей эпохи, вереницей сменяющие друг друга, а о берегинях забывают, медленно, но неотвратимо. Лишь немногие, продолжают взывать к их помощи и только по этому они не исчезают во времени превратившись в персонажей сказок и мифов. Но ведение продолжается, общество достигает своего пика, выходит в промышленность, заводы, лесосплавы, осушение болот, выбросы нефти и я слышу как они кричат, как умирает вода, как затухает жизнь в озерах и реках, мне хочется плакать, берегини, русалки, как хочешь, так и называй, становятся слабы но все еще не беспомощны. Эти духи, древние духи, сотканные из веры и стихии, все еще надеются, что человечество одумается. А ведение все продолжается, приближая меня к нашему времени.
Теперь я вижу разные хозяйства, заводы и прочие плоды человеческой мысли, то здесь то там что-то идет не так, кто скидывает отбросы, кто сильно загрязняет водоем, кто тоннами сливает кровавую жижу после забоев, кто утилизирует в воду лейкоцит и прочие дезинфектанты, а где вдруг, прикрывая кражи, нерадивые работники рыбных ферм резанут пару садков и тысячи голодных рыб опустошают все на своем пути, сродни саранче. Я физически чувствую, как вода страдает, словно умирающий от язв старик, и даже дождь некогда так ее радовавший, теперь очень кислый, и тоже убивающий, потихоньку, постепенно, но неотвратимо. Я слышу, как плачут духи и я плачу вместе с ними, они почти не верят в нас, не верят, что люди вдоволь насытятся невежеством, и позаботятся о том, что их кормит.
И вдруг я вижу корабль, длиннейшую во всей Карелии линию, дело, поставленное на правильную ногу, и узнаю собственное хозяйство, людей, которые в нем работают. Я вижу его ее глазами, ей интересно, она приглядывается, возвращаясь снова и снова, а у нас ведь там все на европейский стандарт. Словно девиз из мультика «Чистота залог здоровья, порядок прежде всего!», она подплывает все ближе. Вот я вижу мы забиваем рыбу, отправляя переполненные бочки с кровью на утилизацию, как поднимаем и упаковывает отход, дабы не гнил на дне садков, как вводим все новые и новые экологичные технологии, так щедро поставляемые ближайшими соседями из Финляндии и Норвегии. А ей все больше интересно, она плавает вокруг садков, ловко обходя обловочные сети, зная где их нет, наблюдает за нами, я вижу себя! Вижу, как кормлю рыбу, стараясь не отступать от норм, технично разбрасывая корма, как собираю отход. Вижу, как держу в руках и отпускаю пищащего бокоплава, в надежде, что тот в большой воде оклемается, хотя вероятность такая почти равно нулю. Как при отгрузке спасаю от неминуемой гибели какую-нибудь 300 граммовую некондицию, которая заведомо обречена быть скормленной собаке. Как сижу вечерами, на корме наслаждаясь звездами и отсутствием назойливых комаров вдали от берега. Я вижу, как она знакомится со мной, вижу тот момент, как расстраивается, открыв шоколад под водой, а тот растекается по рукам, она пытается съесть, но лишь размазывает по лицу, расстраивается, как ребенок, непонимающий как работает игрушка, и приходит к выводу, что шоколадка – это не ее, рыбий корм подходит больше. Вижу как наступает зима, чувствую как мир вокруг засыпает, водные жители отходят от берегов и опускаются на глубину, и моя зеленоглазая подруга, будучи самим воплощением озера, засыпает, закутавшись в ил, пока под весенним солнцем не трескается и растягивается корка льда, водные слои начинают смешиваться и она просыпается. А затем я вижу себя, прыгающего в воду в жаркий летний день, она рада мне и в этот момент я очнулся.
Очнулся по пояс в воде, в ее объятьях, лежа согнувшись в руках под мягким и заботливым взглядом с нежной и теплой улыбкой, какой только может одарить женщина. Спустя все увиденное у меня не было слов, я готов был носить ее, носит вечно, пока не одряхну и не рухну, но вместо этого ограничился банальным вопросом: «Тогда можно буду звать тебя Ладой?» она кивнула и звучно рассмеялась, я покраснел. А затем она меня отпустила, и все еще нежно улыбаясь, кивнула в сторону, откуда слышался рокот подъезжающей лодки. Берегиня же прижалась ко мне, поцеловав в губы, тем, уже знакомым мне рыбьим поцелуем и исчезла под водой, как и тогда, не махнув хвостом. Мне вот кажется теперь, что русалочки хвостом на прощание не махают, для них это наверное дурной тон, что скажешь?» - вопросил Костя, заметив отсутствующий взгляд ребенка, которого эта история определенно затянула в иную, не ведомую ему реальность.
- А? Прости, заслушалась… - виновато призналась Дина, клинок слово в слово повторил вопрос.
- Да, наверное, а может тебе просто попалась особая русалочка! – радостно заметила она
«Особая – это не то слово, после той истории я каждую ночь ее подкармливал, кстати, должен заметить для ее веса ест она неприлично много, мне за вахту приходилось списывать по два – три мешка. А теперь тебе наверно не терпится узнать как же я стал вот таким? Старой заржавевшей железкой, которая умеет говорить только с тем, кто возьмет ее в руки?»
- Честно говоря, не очень, ты рассказал такую хорошую историю, а эта наверняка будет грустной, люди же просто так в ножики не превращаются? Да и к тому же, я уже высохла и надо идти, а то Тамара Васильевна в углу до вечера стоять заставит.
«Да, угол это не хорошо, а давай так, заверни меня в какую-нибудь тряпку, чтоб в глаза не бросался и свертком под мышкой неси в свой детдом, сможешь протащить внутрь?»
- Конечно, я всегда забираюсь, через окно, мне подружка простынь скидывает, Тамара Васильевна нас только к пяти проверяет, как часы, поэтому надо успеть вернуться, а твоя история точно не СТРАШНАЯ?
«Разве что немножко, но могу тебя заверить я ей лишь горжусь, случись это снова поступил бы точно так же.»
- Ну ладно, рассказывай, а я пока пойду, как раз успеем вернуться! – Дина завернула нож в косынку и придерживая рукой, свертком сунула под мышку.
«Аккуратней, не порежься, бога ради...»
- За меня не волнуйся - у каждого уважающего себя детдомовца личный ножик с восьми лет! – констатировала Дина
«О что за мир, о что за нравы! Ладно, только отвечать мне на людях, ты все же с ножом разговариваешь…»
- Не дурачка, сама знаю… - уже идя меж толпы, сквозь зубы процедила Дина.
«Эта история будет короче. Случилась в конце того же лета, на моей вахте. Мне вот правда до сих пор не вериться, что все произошло случайно. Мне кажется это она, специально подстроила, чтоб мы все время были вместе. Но если даже так, я ее понимаю и ничего не имею против. А вышло все так – был у нас один мужик, с интересной фамилией – Голицын, звали Иосив Викторович, а за глаза просто поручик. На нашем хозяйстве он занимался единственным делом, которое любил всю жизнь – шил сети, для линии это конечно были сачки, ремонт делей, пошивка обловочных сетей, но для себя же делал сетки отменные. А когда дорвался до нашего склада так и вообще стал творить такие чудеса, что снасти крепче ты не найдешь во всем мире. Если Пушкин и писал с кого-то сказку о Рыбаке и Рыбке, владычице озера, попавшей в его невод, то определенно заглянув в будущее с нашего старика и моей русалочки.
А был Голицын действительно рыбаком от Бога, про повадки рыбы знал все и вся, так что где сеть не кинет – никогда пустой не возвращается, и ни одна рыбина за 50 лет не сошла, дырки не сделала. Может и заливал конечно – но кто же проверит. Спрашивали как то его в чем секрет – он и отвечает, у меня на рыбу нюх, просто знаю что здесь пройдет, и все тут. А бывало, встанет ночью и пойдет на рыбалку, то ли лунатил, то ли что, а под утро уже колобах вытаскивает.
Вахты наши не пересекались почти, но в тот день он только приехал, довольный такой, а мне завтра сменяться и как-то все некогда за ним присмотреть. День пересменок всегда выдавался жарким, бегаешь, носишься, думаешь чего бы не забыть, так вышло и тогда, а ко всему прочему прикатила вся пятидневка – восемь здоровенных мужиков. И когда Голицын успел поставить свою мегасеть, я без понятия, видимо ночью, уже под утро, да еще и привязал к канату, амортизировала чтоб, на случай рыбы хорошей. Уж не знаю, что он там себе представлял, но в тех краях такой отродясь не было, но видать все это его трехклятая чуялка .
Мне к часу уезжать, сумке все собраны, вахта сдана, и я уже было делаю шаг к лодке как что-то весомое всплеснулось возле линии, окатив даже меня на другой стороне. У старикана все подпрыгнуло, он метнулся к сетке, адреналинчик скакнул, руки дрожат. Он давай тянуть, а сеть вся прогнулась, улов прошарено тянет ко дну , если б не канат ушел бы, вместе с поручиком. Он мужикам, мол, помогите, что-то здоровое село, печню тащите по загривку двинуть. А у меня внутри все обмерло, я то знаю, что там у него село. Подбежали мужики по четыре с двух сторон, давай тянуть. А улов их все равно всей толпой на дно тянет, сеть трещит но не рвется, а я стою и молюсь, чтоб рванулась уже, и из чего он только их плетет. К месту битвы тут и сменщик мой кинулся, мне кричит «Помогай!». Кому??? Кто-то из пятидневки, в роконах не разберешь, схватил печню и принялся наугад в воду тыкать, и ведь попадет если достанет.
Вдруг Голицын как завизжит от радости «Хвост вижу!», да и канат заметно ослаб, сетка все таки брала верх, а если ей хвост вынут все-беда. Тем временем резко разыгралась непогода, наша заводь тихая, с четырех сторон прикрыта островами, но все равно ударила порядочная волна, вся линия заходила. А мужики как будто не видят, вошли в раш, словно псы, почуявшие кровь, миллиметр за миллиметром, но побеждают в этой схватке.
Здесь я не выдержал, скинул одежду до трусов, схватил вот этот нож с поплавком и сиганул меж садков за их спинами в черную воду. Почти нечего не было видно, да и сердце бешено колотилось, расходуя кислород, но я все же разглядел сквозь поднятую муть ее яростно бьющийся, скованный сетью, силуэт. Она напомнила мне эпицентр какого-нибудь урагана, столь сильного, что невозможно было к нему подобраться, подплыть уж точно. Я перевернулся на живот, закрыв нос рукой, другой с ножом и обеими ногами, отталкиваясь от понтонов под линией, рывками кинулся к ней. В три – четыре рывка я достиг желаемого и уцепился за натянутую сеть, рядом с головой опасно рассекала печня, но это было не самое страшное. Я ведь не был охотником за жемчужинами, в этой сфере специально не тренировался и на мое такое перевернутое путешествие потратил очень много, а потому меня страшило, что я вырублюсь и захлебнусь без кислорода, до того момента, пока не освобожу ее.
Одну сторону я рассек ловко, дотянувшись до самого верха сети и получив только пару раз хвостом по лицу. Почуяв слабину, русалка кинулась вниз, ко дну, легкие мои сперло, и я изо всех сил старался не расцепить пальцы, затем пополз наверх. Кислород кончился окончательно, рот наполнился озерной водой, быстро разбегающейся по телу, в глазах потемнело, но перед тем как померкнуть окончательно, я увидел свою руку и нож, словно лезвие бритвы одним касанием перерезавший натянутую в струнку сеть. Да ножи я точить умел, хотя перерезать натянутую веревку большой остроты и не надо, но в тот момент все решалось именно им.
Потом очнулся уже таким, зажатым в ее руках. Она объяснила что не в силах была меня спасти, было слишком поздно, мол чудесам воскрешения не обучена, но сохранила мою душу, в той вещи которая была мне очень дорога, а в связи со случившимся теперь была дорога и ей тоже. Она больше не называла меня Костя, с того момента для нее я стал Сер Рыцарь Нож, видимо очень любила те нравы, а я ее с тех пор называл Моя Госпожа Лада, сначала в шутку, а затем нам это стало по душе. После тех приключений она очень не возлюбила сети, и где только не находила срезала напрочь, прибоем выкидывая на берег, а я стал непосредственным исполнителем ее славных походов против браконьерского лова.
Для меня дни, проведенные с ней, стали лучшими в жизни, но вода и металл – эта пара обречена рухнуть крахом, какое бы славное железо у меня не было рано или поздно оно начинает окисляться. Так и случилось, я заржавел и затупился, мы оба решили, что лучше расстаться, хотя признаюсь, расставание это было для нас очень трудным, но неминуемым, и оба мы это понимали.
Она закинула меня в Ниву, а течение ее донесло до самого Питера где и прибило у этой набережной, а после выловила ты, вот такая вот история, моя юная спасительница, а мы кажется и добрались?»
Дина кивнула, они стояли перед обветшалым зданием, желтая краска которого давно пересохла и в большинстве осыпалась, решетки на окнах нижних этажей сразу наводили на мыль о спецназначении заведения. Приоткрыв окно на первом этаже, высунулась голова подруги, а затем выпала простынь. По щечке девочки скатывалась одинокая слеза.
«Почему ты плачешь?»
- Жаль что вы с ней больше не вместе…
«Здесь нечего жалеть, моя судьба была встретить ее, а предназначение помочь ей, теперь судьба свела с тобой, кто знает для чего, моя маленькая спасительница…»
Дина улыбнулась и утерла щеку об рукав.
-Че ты там лыбишся?! - рявкнула подруга с «лестницей» - Давай живо, Тамара Васильевна уже мальчишек проверяет!
- Лезу я, лезу, не ори! – и она, ловко принялась карабкаться к открытому окну.
Надеюсь Вам понравилось, прошу отзывы, комментарии, предложения...