Элла и подвиг.

Двойные высокие двери в круглую комнату распахнулись настежь, и, оставляя грязные следы на оливковом ковре, в зал ввалилась встречающая делегация. Судя по выправке, одинаковой форменной одежде и грязным сапогам — большей частью военные.
Высокий старик нервно взъерошил седую шевелюру, и кисло поприветствовал вошедших сухим официальным «господа».
— Получилось, Озрин? – с сомнением уточнил самый представительный воин, прямой, как палка и седой, как лунь. Его выцветшие голубые глаза с сомнением изучали перепуганную гостью у портала.
— Получилось, генерал, — с вызовом в голосе подтвердил старик. — Вот ваш герой, — он махнул зажатым в руке свитком на девушку. — Высшие силы привели ее к нам.
В сгрудившейся у дверей делегации зашептались. Слышалось: «баба-то?», «ничего себе герой» и что-то про халтурщиков и криворуких колдунов.
— Озрин, — тихо и немного угрожающе начал генерал. – А высшие силы не уточнили, как девка нам выиграет войну с нежитью?
Колдун нахмурился и шумно прочистил горло.
— Может мы ее поменяем на кого-нибудь более, м, внушительного?
— Нельзя ее поменять, — Озрин мрачнел все больше. Генерал глубоко вздохнул, словно набираясь терпения.
— Ты представляешь, как мы представим это лорду? Что мы ему скажем? Вы, дескать, милорд, осаду не выдержите. Но вот вам баба – она сейчас все сделает? Наши головы украсят пики во дворе, Озрин, — генерал закипал, в голосе дрожала данайская сталь. — Нам отдали четкий приказ — привести героя. Героя, Озрин, не девку — воина!
— Это магия, ваше превосходительство, — рявкнул колдун, хлопая драгоценным свитком призыва по дубовой столешнице. – Магия ваших солдафонских правил не знает! Отдайте ее под трибунал, если вам будет угодно, но это ничего не изменит. Вы просили героя – вот он. Высшие силы…
— Да идут они к черту, твои высшие силы, фокусник, — прекрасно поставленный командный голос генерала рикошетил от хрустальных люстр и фарфоровых ваз, заставляя и делегацию, и незадачливую героиню стушеваться и вжаться в стену. От дверей отделился юркий человечек в черной рясе и с толстой книгой в руках. Одновременно похожий на классического священнослужителя и не менее классического юриста, он говорил быстро, проглатывая окончания, словно с акцентом:
— Ну-ну, ваше превосходительство, стоит ли так кричать о Высших Силах, когда они слышат даже самые сокровенные ваши мысли, — человечек, суетливостью и бегающими глазками, производил впечатление, которое производит на обывателя огромная крыса посреди бальной залы. Он был неуместен, неприятен и пугающ. Генерал осекся, вспомнив, что у жрецов есть свой божественный трибунал, и неизвестно, чей окажется хуже. Священник выставил книгу перед собой, как щит, и приблизился к девушке.
— Давайте сначала выясним, что из себя представляет наш герой. Истинной ли вы веры, девица? Знакомы ли вам догматы Сероскалья? — не успела растерянная и перепуганная героиня открыть рот, как ее перебил Озрин:
— Безусловно, Седрик, ее ведь привели Высшие силы! Они никогда не ошибаются.
Седрик с подозрением прищурился, глядя на колдуна, словно хотел возразить. Очевидно, передумав в последний момент, он ретировался из комнаты, обронив напоследок, что жрецы обязательно будут молиться за успех этой авантюры. Вместе с лордом Свинцовых Башен. Генерал Оливер неэстетично сплюнул вслед священнослужителю и снова повернулся к девушке.
— Ладно, — он обреченно вздохнул. – Как тебя зовут?
— Элла, — осипшим от страха голосом пробормотала девушка. Генерал поморщился, делая над собой усилие. — Как у тебя с оружием, Элла?
— Не знаю, — честно ответила героиня, отводя глаза. Шепот у дверей стал громче. — Умеешь ли ты ездить верхом? — Оливер говорил, как человек, чья голова уже лежит на плахе.
— На лошади? — уточнила Элла, мгновенно пожалев об этом, потому что генерал залился краской и, кажется, снова собрался грохотать.
— Давайте не будем паниковать, — вмешался один из военных, наконец отлипнув от распахнутых дверей.
— Озрин, — деятельно продолжил он, — Распорядитесь, чтобы нам принесли вина и карту. Сейчас все обсудим в спокойной обстановке. А вы, господа, — офицер практически вытолкал остатки делегации за дверь. — Можете пока быть свободны. Вознесите молитвы и наточите оружие, армия у наших стен не станет ждать, когда вы пресытите ваше любопытство.
Бесшумные и безликие, словно тени, слуги принесли вино в высоком хрустальном графине, бокалы, блюдо с подозрительными закусками и огромную — на весь стол колдуна — карту.
— Итак, — офицер с удовольствием отхлебнул вина и протянул бокал Элле. – Давайте обсудим наше положение.
— Наше положение безнадежно, — хмуро перебил генерал. Офицер выпад проигнорировал и продолжил, прерываясь, чтобы глотнуть ароматного вина.
— Мы в осаде, и нам необходим герой. В нашем распоряжении есть только эта юная леди, — он неожиданно повернулся к Озрину. — Точно нельзя заменить?
— Нет.
— А если мы скажем, что она при переходе погибла? — Элла нервно дернулась в глубоком кресле и лихорадочно влила в себя полбокала вина.
— Тогда у вас будет женский труп, вместо героя, — ледяным тоном отрезал Озрин.
— Хорошо, — как ни в чем ни бывало продолжал офицер. — Она поведет армию.
— Ты рехнулся? — сердечно поинтересовался внезапно оттаявший генерал. — Куда она их поведет, за грибами в леса? Пешком? Безоружная?
— Ну почему же, — спокойно возразил воин и вежливо кашлянул. – Она же герой. Поведет армию, я вам все расскажу.
Они втроем склонились над картой и зашептались, полностью игнорирую захмелевшую Эллу, разум которой все еще отказывался воспринимать происходящее.
Ей никак не удавалось разобрать отдельные слова в жужжащем шепоте военачальников. Несколько раз генерал звучно бухал кулаком по столу, заставляя хрусталь мелодично и испуганно звенеть, и громко говорил «безумие» или «неприемлемо».
Элле было неловко, страшно и стыдно. Во-первых, она и вправду сама полезла в портал, будучи от природы слишком любопытной, чтобы быть еще и осторожной. Во-вторых, воспитанная на фэнтези и сказках, она прекрасно знала, что требуется от такого вот призванного героя: диковинные способности, силы, отвага, честь, острый язык и умение говорить вдохновляющие речи. Элла умела рисовать, занималась йогой и в детстве играла на скрипке.
Ничего из вышеперечисленного, на первый взгляд, не могло помочь в войне даже с кем-то проще нежити.
Она буквально кожей чувствовала, как подводит вселенский миропорядок и подставляет местные неведомые Высшие Силы, которые, очевидно, не слишком сведущи в героизме и героических навыках.
— Ну вот и отлично, — провозгласил предприимчивый офицер, поднимая бокал. — Выпьем за успех нашего предприятия. Элла, милая, подойдите ближе, пожалуйста. У нас есть несколько вопросов.
Девушка нерешительно приблизилась на негнущихся непослушных ногах и села за стол.
Генерал и Озрин по очереди задавали ей вопросы о военном деле, которые ставили ее в тупик и вызывали очередной приступ чувства вины, перемежая странное героическое собеседование с обреченными вздохами и большим количеством вина. Графин меняли трижды, прежде чем генерал поднял на нее помутневший взгляд и проникновенно спросил:
— Вот скажи мне, почему ты? — Элла не успела ответить, как Оливер продолжил. — Не умею бабы воевать — не их это работа. Вот если бы ты принцессой какой была — соблазнила бы лорда, вдохновила его на подвиг или толкнула к предательству — вот это бабья роль. А ты и не принцесса вовсе, за что ты на мою голову за полгода до почетной пенсии?
— Сам ты не принцесса, — обиженно пробормотала под нос Элла. В ней восставало, обильно подогретое роскошным алкоголем и пережитым стрессом, осознание собственной значимости. Она всегда чувствовала себя не на своем месте, всегда знала, что ей уготовано нечто великое. И вот оно — ее великое, бери — не хочу. По дороге к отведенным для нее покоям девушка уже совсем поверила, что, несмотря на все ее несоответствие роли – она справится. Обязательно, как в любимых книгах. Появятся силы, вспомнятся умения, все получится.
Сонную и растерянную ее подняли на рассвете. В тускло освещенной трепещущими свечами комнате суетились служанки и воин, с которым она раньше не встречалась — совсем молодой, в скрипучих кожаных доспехах и с длинной изогнутой саблей на поясе.
На подставке устрашающей горой высились, сверкающие даже в таком скупом свете, латы. Шлем, полностью закрывающий лицо, украшал высоченный пестрый плюмаж, напомнивший Элле о попугаях или радуге. С самолета можно было бы разглядеть такой плюмаж, если бы тут были самолеты.
— Что это? — осоловело шурясь и стараясь заглушить колокольный звон похмелья в висках, спросила девушка.
— Твои доспехи, — широко улыбнулся воин. — Я Райн, твой оруженосец. Вставай, я помогу их надеть.
— Да я же в них и шагу не сделаю, — охнула Элла.
— Тебе и не надо. Сейчас оденешься, мы тебя вытащим во двор, привяжем к лошади…
— Привяжем к лошади? — оскорблено переспросила героиня. Райн обворожительно улыбнулся, и дружески похлопал ее по плечу. — Ага, приказ генерала. Ты не волнуйся, все получится.
Она никак не ожидала, что получится именно так. За несколько часов одурманенного вином сна, Элла как-то свыклась с мыслью, что впереди ее ждет подвиг, который она, возможно, не переживет. Но в консервной банке доспехов, привязанной к лошади, умирать было обидно и совсем не героически. Пока она злилась на неправильный ход событий и неправильность ее положения, Райн быстро и ловко цеплял на нее тонкие, прочные и тяжелые, как бремя ответственности, латы. Когда он закончил, она могла только очень медленно переставлять ноги и поднимать правую руку. Левую заклинило намертво где-то в сочленении доспехов на плече.
Все еще улыбающийся широкой пиратской улыбкой оруженосец держал в руках последнюю деталь — глухой, издевательски кивающий дурацким плюмажем, шлем.
— Как я из этой кастрюли скажу речь? — чуть не плача спросила Элла.
— Да зачем тебе речь, ты же герой, — Райн приподнял шлем выше и щелкнул по нему пальцем. Шлем ответил глухим гудением. — Ты просто кричи. Акустика у него — блеск.
— А что кричать? — уже из-под шлема спросила девушка.
— Неважно, — оруженосец поправил стальной воротник. — Просто кричи. Воинственно.
Путь по коридорам во двор занял полную унижения, обиды и дискомфорта, вечность. Доспех был неподъемен, он натирал кожу, давил, душил и вызывал приступ клаустрофобии. Почувствовав жалкий сквознячок свежего воздуха, проникающий через забрало, Элла едва не расплакалась от радости. Голова кружилась, тошнило от вина и ни капли не хотелось становиться героем. Хотелось домой, кофе и спать. Она слышала приглушенные сталью приветственные крики и самоотверженно надеялась, что выглядит не так жалко и беспомощно для обороняющих крепость воинов, как кажется ей самой. Ее с грохотом и в гробовом почтительном молчании водрузили на коня. Конь пританцовывал, вспарывал острым копытом подмерзшую землю и нетерпеливо грыз удила. Эллу укачивало, несколько раз она была уверена, что позорно и оглушительно рухнет на землю, но ремни держали крепко.
Сквозь прорези она увидела Седрика, стоящего в окружении одетых в такие же рясы монахов и Озрина, устало потирающего переносицу. Из ниоткуда прямо перед ней всплыло лицо генерала Оливера. Элла почувствовала, что в руку ей дают то ли копье, то ли знамя и постаралась сжать скованные негнущимся металлом пальцы.
— Это стяг Сероскалья, — хрипло объяснил генерал. — Подними выше и покричи воинственно.
— Я буду неподалеку, — донесся в глубины шлема голос Райна.
— Смотри, чтобы у них не было огромной открывашки, — нервозно хихикнула себе под нос девушка.
Измученная Элла дернула правую руку вверх, стараясь не замечать ответный гул доспеха и боль, прострелившую напряженное плечо. Девушка прокашлялась и закричала, насколько могла воинственно, повторяя сразу все крики, всех воинствующих племен и народов, которых видела в кино. Едва не оглохнув от собственного крика, окончательно потеряв ориентацию, Элла услышала, как двор грянул ей в ответ, и почувствовала, как конь под ней рванул с места.
Сталь грохотала, армия оглушительно ревела сзади, впереди невозможно было ничего разглядеть в туманном рассветном мареве. Из последних сил девушка подняла стяг высоко, насколько позволял чертов доспех и снова закричала.
— За Свинцовые Башни! - вторили сзади.
Впереди клубился густой сине-сиреневый сумрак. Ни огонька, ни тлеющих углей, ни факелов. Да и зачем нежити свет?
Сам враг кривым безжизненным частоколом вынырнул из сумерек прямо перед всадницей. Ее огромный конь окованной в сталь грудью с хрустом врезался в щербатые ряды нежити.
Вокруг слышался звон металла, крики защитников Свинцовых Башен и далекий пугающий вой рога. Нежить не издавала ни звука, волной прожимая живую и теплую армию.
На круп коня с омерзительным шлепком упал воин, чей кожаный доспех даже тут выглядел древним и истрепанным. К ужасу растерянной всадницы, воин захрипел и вцепился в гриву коня.
Элла смотрела кино и читала книжки. Богатое воображение охотно рисовало ей самые жуткие картины при упоминании слова ”нежить”. Но, одно дело бояться нежити в уюте и безопасности собственной фантазии, и совсем другое - когда эта нежить ползет к тебе по спине коня, а ты прочно закупорен в неподъемные доспехи и привязан к седлу.
У нападающего практически не было лица. Покрывающаяся холодным липким потом от страха Элла удивительным образом чувствовала взгляд в пустых глазницах оскаленного черепа. Монстр не был похож на апатичных зомби из фильмов, потерянно бредущих по улицам - он двигался неловко и рывками, но вполне осмысленно и целенаправленно.
Девушка впервые ощутила благодарность неповоротливой броне и неожиданно для самой себе рванула зажатое в кулаке знамя вперед и вверх. Кованая перчатка с хрустом врезалась в инфернальную улыбку воина, сбив кожаный шлем и самого врага с крупа коня. До боли скосив глаза, Элла увидела, что пальцы нападающего все еще цепляются за сбрую и стала неловко отбрыкиваться тяжелым кованым сапогом. Нога загудела от удара о мертвое тело. Не успев распробовать вкус победы, спасительница крепости почувствовала, что теряет равновесие и сползает с коня.
Бой звучал где-то позади, рассвет тонкими бледными щупальцами пронизывал туман. Чужой мир покачнулся, накренился и взлетел, оглушив ее ударом о землю.
Так неудачно выскользнувшее из рук знамя воткнулось в землю где-то подмышкой Эллы, прочно заклинив вторую руку.



Небо, разделенное стальными полосками забрала, было по-осеннему чистым и высоким. Элла смотрела на резкие росчерки быстрых, как колибри, птиц и криво воздвигнутое над ней знамя. Голубое, как пламя газовой горелки, полотно плескалось на пронизывающем ветру.
Вот и весь подвиг. Пробежать по полю боя, покричать, стукнуть нежить священным стягом и валяться неизвестно где, не имея возможности даже руку поднять или осмотреться. Элла злилась. Да катятся местные Высшие силы ко всем чертям со своим геройством и нежить свою заберут, и генерала, и чертов шлем.
— Эй, ты там живая? — раздался откуда-то справа обеспокоенный голос Райна.
— Пока да, — мрачно и гулко ответила девушка. Райн на секунду завис над ней, загораживая холодное небо, решительно выдернул совсем покосившееся знамя и снова воткнул его ровно.
Оруженосец помог Элле сесть и снял с ее головы шлем.
— Ты отлично справилась! — бодро похвалил ее Райн, улыбаясь так, словно сейчас запоет про бочонок рома и ”йо-хо-хо”. — Даже стяг не уронила!
— Это он меня уронил, — отозвалась девушка, вглядываясь в утренний туман и пытаясь определить, кто победил.
— Мы победили, — словно прочитал ее мысли оруженосец. — Ты так воинственно кричала и топтала врага, что у нас не было выбора.
Элла внимательно смотрела на Райна, выискивая малейшие признаки иронии. Но искрящиеся неуместным весельем глаза и пиратская улыбка выглядели предельно искренне.
— Тебя привязать обратно к коню? — невинно поинтересовался Райн.
— Помоги мне из этого вылезти, — процедила сквозь зубы героиня и звонко стукнула освободившейся рукой по стальному наколеннику.
— Лорд свинцовых Башен будет доволен, — комментировал оруженосец, снимая стальные пластины с ее плеч.
— Хоть бы посмотреть на этого вашего лорда, — буркнула девушка.
— Влюбишься, — насмешливо фыркнул Райн, бросая кованый сапог на груду доспехов.
Элла удивленно уставилась на оруженосца, но дальнейших комментариев не последовало.
Замок был совсем не так далеко, как ей показалось вначале. Они шли в обход поля боя, навьюченный героической броней конь, недовольно фыркая, шел в поводу.
— И что мне делать теперь? — задумчиво спросила Элла, глядя на сверкающие в утреннем золоте белые башни замка и гадая, почему белостенный замок зовут Свинцовыми Башнями.
— Не знаю, — пожал плечами Райн. — А чего тебе хотелоь бы?
— В книжках после подвига обычно отправляются домой, — девушка поморщилась, вспомнив прыжок в портал. — Или ждут, пока в их честь воздвигнут статую — и только тогда домой.
— Ты можешь отправиться домой, ага, — оруженосец почесал затылок. — Или еще куда-нибудь.
— Куда-нибудь?
— Ну да, — Райн ухмыльнулся. — Геройствовать. Опыт у тебя есть, а Озрин все равно постоянно путает порталы, хоть и не признается.
— Ты думаешь есть вероятность того, что где-то нужен вот такой герой? Меня же пришлось привязать к коню, — воспрявшая было Элла снова сникла.
— Совершенно точно нужен, — уверенно кивнул оруженосец. — Герои везде нужны. А героям нужны оруженосцы.
Элла снова удивленно уставилась на Райна.
— И ты полезешь в портал за мной?
— Ну, кто-то же должен привязывать тебя к лошади.




Густой белый дым поднимался над полем боя. Над зубчатыми светлыми стенами и темно-синими шпилями плескались знаменующие победу стяги.
А что, может он и прав. Все равно Озрин постоянно путает порталы. А у нее есть опыт и оруженосец.

Дверь ещё не открыли, а вы уже знаете, что комната круглая? И слово "круглая" вот никак у меня не вырисовывается в комнату

Я подумала, что дверь оставляет грязные следы Лучше разбить предложение.
Какую гостью? Вы ни словом о ней до этого не обмолвились

Лучше "стукнуть"

Слабовато. Не понравилась мешанина их лордов, доспехов, замков и при этом пвевосхожительство, юрист, пенсия...

Битва описана невнятно. Финал слит.

Читал текст через пень-колоду, оттого что рябило в глазах. Цитирую письмо Чехова к Горькому:
"Еще совет: читая корректуру, вычеркивайте, где можно, определения существительных и глаголов. У Вас так много определений, что вниманию читателя трудно разобраться и оно утомляется. Понятно, когда я пишу: «человек сел на траву»; это понятно, потому что ясно и не задерживает внимания. Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь». Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду."

Далее сеттинг - по-научному экспозиция, декорации сцены, где происходит действие. "Высокие двери в круглую комнату" не совсем то, надо как-то объяснить их появление вдруг, или расписать пространственное положение. Словом, замотивировать. Если это портал, то обозначить его качества, внезапное проявление, взрывную смену антуража. Пример: Лопнула перепонка тьмы, брызнула в глаза ослепительным светом небытия. - Вставай, свинья! - голос шел, кажется, отовсюду. - Короли умирают стоя!

Все-таки Чехов - гений!
Обожаю.