Думаю, этот рассказ подошел бы к конкурсу "Жизнь после смерти", но рассказ уже засвечен, к сожалению.


Здесь живет Обжорка


Агата налила себе крепкого чаю, сделала бутерброд с колбасой и уселась за компьютер.
Сегодня у нее был тяжелый день: в больнице, где она работала санитаркой, отключили горячую воду, и пришлось крутиться, как белка в колесе. Сейчас же, после душа ей хотелось только одного: отыскать на сайте «Киношка» какой-нибудь смешной фильм, развалиться в кресле и забыть про чертову работу. Как показал опыт, комедии этому очень способствуют. Комедии – как единственная отдушина. Комедии – как панацея от тоски, даже если смотришь один и тот же фильм в сотый раз и заставляешь себя смеяться над пошлыми шутками Адама Сандлера и опостылевшими гримасами Джима Керри. Комедии… А что еще остается, когда в реальной жизни только одиночество и серость? Ей тридцать, она некрасива, у нее поганая работа. Единственный ухажер пять лет назад скрылся, украв все сбережения. Единственная подруга – погибла в автокатастрофе, когда ехала к ней, Агате, на день рождения. Иногда Агата чувствовала себя старой покрышкой на обочине дороги – никому не нужной, присыпанной пылью тоски. Каждый день беспросветная серость… Хотя нет, были ведь еще комедии по вечерам!
Агата зашла в «закладки», и нажала на адрес сайта «Киношка».
- А это еще что? – удивилась она.
Вместо яркой страницы с рекламой фильмов загрузился… детский рисунок?
Внизу экрана тянулась коричневая линия, из которой торчали зеленые деревья, будто нарисованные ребенком. Наверху – улыбающееся желтое солнце и синие крендельки облаков. Справа был нарисован черный домик с одним окошком и печной трубой, а слева – человечек с руками-палочками, ногами-веточками, овальным туловищем и круглой головой.
Она рассмотрела рисунок и пожала плечами.
- Ну и что все это значит?
Будто в ответ на ее вопрос, над домиком появилась стрелка и кособокая надпись:
«Здесь живет Обжорка».
Надпись исчезла и появилась новая:
«Хочешь, чтобы Обжорка вышел? Нажми на домик».
- Игра? – неуверенно предположила Агата.
Немного подумав и отхлебнув из кружки чаю, она навела стрелку на домик и нажала на кнопку мышки.
Заиграла тревожная органная музыка. На рисунке облака закрыли солнце. Из домика боком вышло странное создание, которое состояло из большой круглой головы с кривой черточкой улыбки, и точками глаз. На создании была высокая шляпа – цилиндр. Руки и ноги походили на сардельки. Появилась надпись:
«Это Обжорка».
- Я догадалась, - усмехнулась Агата.
«А это – ты».
Стрелка указала на человечка слева.
- Я? Серьезно? Могли бы и красивее нарисовать.
«Хочешь покормить Обжорку?»
- Ну, допустим.
«Нажми на человечка».
- Хм… ладно. Не оставлять же его голодным, - шутливо сказала Агата.
Она навела стрелку на человечка и нажала на кнопку.
Органная музыка стала громче. Обжорка боком, медленно переставляя ножки, двинулся в сторону человечка.
И тут Агата почувствовала холод, будто температура в комнате внезапно опустилась ниже ноля. Обжорка, продолжая улыбаться, приблизился к человечку.
- Что происходит? – испуганно прошептала Агата. Изо рта вырвалось облачко пара.
Переливы органной музыки, казалось, звучали не из колонок, а откуда-то сверху. Из нарисованной тучи выскочил синий зигзаг молнии.
Обжорка подошел к человечку. Его улыбающийся рот начал открываться, обнажая ряды треугольных зубов.
- Нет! – выдохнула Агата. Ее онемевший от холода палец начал щелкать по кнопке мышки.
Обжорка повернулся, накренился, вытянувшись на ножках-сардельках, и сомкнул пасть, проглотив человечка целиком.
А Агата провалилась в темноту, в которой продолжал играть орган.

- Смотри, еще одна, - услышала она мужской голос.
Темнота расползалась, превращаясь в серую дымку. Музыка звучала уже откуда-то издалека.
Женский голос:
- Хм, молодая.
Дымка стала маревом. Агата часто заморгала. Голова кружилась, а сознание пыталось зацепиться за реальность, еще не смея задавать вопросы «что и почему».
Зрение восстановилось. Вытаращив глаза, Агата уставилась на пожилого мужчину, который печально поджав губы, смотрел на нее сверху вниз. Его седые волосы торчали в разные стороны, как у Эйнштейна на известной фотографии. Широкие зеленые подтяжки поддерживали широкие серые штаны с аккуратными заплатками на коленках. Рукава красной байховой рубашки – закатаны до локтей.
- Что… случилось? – не чувствуя губ, прошептала Агата. – Я упала?
- Мы все расскажем, - старик подошел и помог ей подняться. А потом вместе с девушкой лет двадцати, взяв с двух сторон под локти, проводили и усадили на скамейку.
Агата ошарашено смотрела по сторонам, не понимая, где находится.
Все вокруг было сумрачным, унылым: темные каменные дома с двускатными крышами и ставнями на окнах; кое-где возле стен стояли деревянные бочки и рос колючий кустарник; булыжная мостовая, вдоль которой тянулась низкая кованая ограда – было похоже, что это декорации к фильму о средневековье.
- Тебе лучше? – спросила девушка. У нее были прямые черные волосы с челкой, покрашенной в фиолетовый цвет. Узкое лицо с россыпью веснушек на переносице. В нижнюю губу – продето колечко, а на шее – что-то вроде ошейника с заклепками. Кожаная жилетка поверх черной футболки, солдатский ремень и джинсы с нашивками в виде крестов, дополняли ее странный готический образ.
- Где я? – посмотрев ей в глаза, спросила Агата. – Что все…
- Случился вот какой финтик: тебя проглотил Обжорка, - быстро сказала девушка.
- Ну, Василиса, нельзя же вот так?! – возмутился старик.
- Да какая разница, Сан Саныч?! – девушка всплеснула руками. – Как ты эту новость не преподнеси, она все равно прозвучит погано! Чего уж ходить вокруг да около?
- Эй! – воскликнула Агата. – Что здесь творится? Вы кто вообще такие? Что это за место такое?
Издалека доносилась органная музыка, как фон к мрачной окружающей обстановке.
Сан Саныч сел на скамейку рядом с Агатой.
- Видишь ли, - начал он, - это все трудно понять, но… тебя действительно проглотил Обжорка. Да и нас с Василисой тоже. Здесь уже тридцать шесть человек…
- Какой, нахрен, Обжорка?! – Агата начала подозревать, что все это какой-то дурацкий розыгрыш.
- Ты играла в ту паршивую игру? – резко спросила Василиса. – Согласилась покормить того круглого нарисованного монстра? Вот и покормила на свою голову. Обжорка тебя сожрал – выдал, понимаешь ли, такой финтик, собака! Мы сейчас внутри него! – она развела руки в стороны и закружилась на месте. – Мы в долбанной сети, в которой Обжорка создал островок своего мира. Нас засосало сюда, как в черную дыру. Этот вонючий интернет-божок нас сюда притащил!
Агата тряхнула головой.
- Бред какой-то!
- Да, именно так все и выглядит, - согласился Сан Саныч. – Тебе еще нужно кое-что знать… - он замешкался, подбирая нужные слова. – Хм… в общем, в некотором смысле ты мертва.
- Что?!
- Да, мертва. И твое тело… это всего лишь имитация плоти. Все здесь – имитация. Каждый камешек, каждое растение, одежда, дома…
- Даже не пытайся это понять, - посоветовала Василиса. – Для нашего сознания это… как ты выразился, Сан Саныч?
- Непостижимо.
- Вот-вот, непостижимо!
Агата замотала головой, не желая принимать все услышанное.
- Нет! Не может быть! Я дышу. У меня бьется сердце.
- Ты дышишь и моргаешь по привычке, - сказала Василиса. – Этому телу не нужен ни воздух, ни пища, ни вода. А сердце почему бьется? Хм… Знаешь, запиши и это в разряд «непостижимое».
Агата посмотрела на свои руки, потрогала ткань домашнего синего халата, повела плечами, покрутила головой и… что-то было действительно не так. На ум пришло слово «тесно». Тело вроде бы и ощущалось, но с другой стороны…
«Непостижимо».
Она ущипнула себя за запястье, но боли не почувствовала. Посмотрела на небо и увидела в сумрачной выси еле заметные, словно грозовые всполохи. Сознание не желало все это воспринимать. Не желало!
- Как такое возможно?
- Ты этот вопрос еще долго будешь себе задавать, - ответил Сан Саныч. – А сейчас хорошо бы узнать твое имя.
- Агата. Меня зовут Агата.
Она поняла, что не чувствует запахов. Не единого. Во рту никаких вкусовых ощущений. Руки и ноги казались протезами – качественными, легко управляемыми, но все же протезами.
Агата, Сан Саныч и Василиса шли по улице мрачного, будто вымершего города, направляясь к главной площади. «Тебе нужно кое-что увидеть, Агата».
- Мы сюда попадаем в той одежде, в которой играли в игру «Покорми Обжорку», - объясняла по дороге Василиса. – И забирает Обжорка только… в общем, забирает он только особенных людей.
- Как это – особенных?
- Ты была довольна своей жизнью? – поинтересовался Сан Саныч.
Агата пожала плечами, в очередной раз ощутив в теле дискомфорт.
- Не особенно.
- Вот-вот, - печально улыбнулась Василиса. – Все, кого сожрал Обжорка, были не особенно довольны своей жизнью. Он словно какое-то одолжение делает, забирая, таких как мы.
Они прошли мимо большого дома, над дверью которого была вывеска «Таверна». От крыльца на несколько метров тянулась коновязь, возле стен стояли водопойные колоды.
- А чем ты была не довольна? – спросила Василису Агата.
- Я? - девушка усмехнулась и показала запястье с тремя бледными шрамами. – Неудавшаяся попытка, - пояснила она. – Взгляни на меня? Мне двадцать лет, а я все еще не отошла от этой унылой подростковой готической чуши. Заигралась. А вернее – доигралась до хронической депрессии. Наркота опять-таки. Должно быть, у меня с головой что-то не так.
- Дура, - обозвал ее Сан Саныч.
- Дура, - согласилась Василиса.
- А вы? – спросила Агата старика. – Вы тоже не хотели жить?
- Не хотел, - признался Сан Саныч. – Видишь ли, я полковник ВДВ. Участвовал в войнах и ни единой царапины. А через неделю после того, как вышел в отставку, попал в аварию и лишился ног. Такое ощущение, что Судьба берегла меня только для военного дела, а как только эти дела закончились… - он поморщился. – В общем, при жизни я передвигался в инвалидном кресле. Потом жена умерла. Сын – скотина, собрался упечь меня в дом престарелых, - он замолчал, а потом, будто извиняясь, добавил: - Устал я. У меня раньше никогда не было синдрома войны, а тут… когда я лишился ног, словно сломалась какая-то преграда в мозгах.
- Как бы то ни было, - зло сказала Василиса, - но мы не просили Обжорку забирать нас! Он не дал нам выбора. В Аду, наверное, веселее, чем здесь. В этом мире даже дня и ночи нет – вечный сумрак. Боже, как же тут уныло, хоть вой!
- А вы давно здесь? – спросила Агата.
Василиса на несколько секунд задумалась.
- Мои внутренние часы подсказывают, что я тут неделю. Да и Сан Саныч здесь почти столько же. Верно, Сан Саныч?
- Ага, - согласился полковник. - И вот еще что… Мы здесь, как в тюрьме. Отсюда нет выхода. По сути, мы находимся в гигантской коробке, стены которой похожи на вулканическое стекло. С Василисой мы прошли вдоль этих стен и ничего похожего на выход не обнаружили.
- А с чего вы вообще взяли, что мир Обжорки находится в сети? – удивилась Агата.
- Проповедник сказал, - ответила Василиса и поморщилась. – Сейчас ты его увидишь. Мы уже пришли.
Они вышли на площадь, на которой возле небольшого помоста стояли и медленно раскачивались люди. На многих была домашняя одежда: халаты, пижамы, майки, просторные штаны и рубахи. И лишь на некоторых – костюмы и элегантные платья. Люди стояли рядами по шесть человек и раскачивались в каком-то едином медленном ритме.
На помосте стоял человек в черном плаще и капюшоне, надвинутом на глаза. Агате этот тип напомнил инквизитора из старого фильма о ведьмах.
- Их тут тридцать четыре, не считая Проповедника, - сообщил Сан Саныч. – Стоят и раскачиваются, как камыши на ветру.
- Как обдолбыши на трансцендентальной вечеринке, - выдала свою версию Василиса. – Я знаю, о чем говорю. Вот такие здесь финтики творятся, Агата. Всех этих людей Обжорка сожрал до нас. Они не разговаривают… черт, они вообще ничего не делают – лишь стоят и раскачиваются. Из нормальных здесь только я, да Сан Саныч. Был еще один парень. Леха. Он, как и мы возмущался, ругался на Обжорку, а теперь… теперь Леха стал, как эти зомби. Стоит сейчас в первом ряду и раскачивается.
- Но что с ними? – спросила Агата.
- Да кто ж их знает? – ответила Василиса. – Проповедник – это вон тот тип в плаще – говорит, что они счастливы. Я лично в этом сомневаюсь.
- Быть может, он говорит правду, - угрюмо возразил Сан Саныч.
- Товарищ полковник! – воскликнула Василиса. – И ты тоже?! Совсем недавно…
- А вдруг? Мы же не знаем. Возможно, это и есть выход?!
- К черту такой выход!
- Но рано или поздно мы тоже станем как остальные.
- Нахрен остальных, Сан Саныч! Нахрен! Я лучше целую вечность буду шляться по этому паскудному городишке, но к ним, - Василиса указала пальцем на толпу, - не присоединюсь! Такого финтика Обжорка от меня де дождется! Нет!
- Успокойтесь! – твердо сказала Агата. Она и при жизни не любила, когда кричат, и, как выяснилось, ей это не нравилось и после смерти. – Лучше расскажите про Проповедника. Почему он молчит?
- Бывает – молчит, - успокаиваясь, сказала Василиса, - а бывает – несет всякую чушь. Пойдем отсюда. Если есть в городе самое поганое место, так это здесь.
Они уже повернулись, чтобы уйти, как раздался четкий и слегка распевный голос Проповедника:
- Из Зеркальной вселенной прибыли они, дабы повести за собой тех, кто отчаялся. Трое божественных пилигримов, трое ловцов пересечений. Обжорка, Таракан и Квак разбили свои шатры в сети интернета измерения Подкидышей. Тех, кто верит, тех, кто желает счастья, Обжорка, Таракан и Квак проведут через поля гроз, через сетевые решетки и плоскости. Все для мира. Все для Подкидышей. Распад, имитация и тропа…
- Бред какой-то, - сделала заключение Агата.
- Вот-вот, - согласилась Василиса. – Хотя он иной раз и более понятные вещи говорит.
- Понятные вещи? – посмотрела на нее Агата.
- Ага, вроде того, что мы все здесь мертвы, а эти дома, вещи и наши тела, всего лишь имитация.
- Все-таки я никак не могу понять, как мы можем быть мертвы?
- Да, от этого свихнуться можно, но, боюсь, мозги в наших головах-имитациях на это не способны, – Василиса печально улыбнулась и после долгой паузы сказала: - Проповедник мне напоминает приемник, который ловит разные волны. Скоро он заткнется. Все, пошли отсюда. Мы обычно сидим в таверне, там у нас штаб-квартира. Ты с нами, Сан Саныч, или останешься хрень эту слушать?
Полковник оторвал взгляд от Проповедника.
- Что? – вид у него был рассеянный. – А, да-да, я с вами.
Чуть позже, по пути в таверну, Василиса заявила:
- Вообще, здесь не всегда так скучно. Иногда Обжорка такое отчебучит, со своими экспериментами по имитации реальности… хоть стой, хоть падай! Недавно я видела собаку с шестью лапами. Причем лапы были, как… будто сплетенные из тонкой медной проволоки. Эта тварь прыгала с крышу на крышу, а потом распалась на какие-то черные хлопья. Еще мы с Сан Санычем видели паровоз на окраине города. Он тоже распался. Кстати, в домах можно найти интересные вещи. Сан Саныч как-то ныл, что хочет курить, и представляешь, потом обнаружил на столе в таверне кучу блоков сигарет и, наверное, сотню коробков спичек.
- Ага, - подтвердил полковник. – Вот только толку от сигарет нет, ведь ни вкуса, ни запаха мы не чувствуем.
- А спички? – удивилась Агата. – Обжорка что, имитацию огня сделал?
- Сделал, - сказала Василиса. – Теперь хоть можно свечи в доме зажигать, а то вообще темень была. Можно сказать, Обжорка по-своему заботится о нас, комфорт создает. Что уж говорить, на разные чудные финтики он горазд. Перед твоим… прибытием я нашла бутылочку черной туши и иголку с ниткой. Теперь вот татушку себе на плечо сделаю. В общем, жить можно, - в ее голосе была грусть. – Еще бы орган этот заткнулся… Бесит меня уже эта органная музыка, - неожиданно Василиса оживилась, встрепенулась и весело спросила: - А хочешь, я тебе фокус покажу?
- Ты думаешь, меня теперь еще можно чем-то удивить? – Агата натужно улыбнулась.
- Смотри! – Василиса взглянула вверх и закричала: - Что б ты сдох, Обжорка! Засунь все свои финтики в…
Сумрачное небо озарили яростные вспышки, и органная музыка превратилась в гнусную какофонию. Но скоро все снова стало как прежде – сумрак, орган и печаль.

Время шло. По прикидкам Агаты она находилась в мире Обжорки уже пятые сутки, хотя уверенности в этом не было – трудно вести отсчет времени, когда нет физических ощущений и сумрак так же неизменен, как поведение людей на городской площади.
За эти пять суток Агата в сопровождении Василисы и Сан Саныча обошла весь город, побывала в каждом из двух сотен домов. Иногда она видела странные и страшные вещи – то, что Василиса назвала экспериментами Обжорки с имитацией: лошадь с огромными белесыми глазами и ногами похожими на паучьи лапы; серебристый авиалайнер, бесшумно летящий в небесном сумраке; внезапно выросшее дерево с черными блестящими листьями. А однажды над городом появилось гигантское глазной яблоко – оно кружилось, разглядывая мир внизу, бордовые сосуды вокруг радужки пульсировали, зрачок то сужался, то расширялся. Глаз распался на черные хлопья и некоторое время над городом падал черный «снег».
В домах Агата, иной раз, обнаруживала интересные и странные вещи: шахматную доску, на которой были расставлены тридцать четыре белых пешки и три черных ферзя; книги с чистыми страницами; кружки без дна; вставная челюсть с серыми зубами; набор карандашей без грифеля.
Агата, Василиса и Сан Саныч много времени проводили в таверне. Здесь был бильярдный стол, рулетка и дартс – хоть какое-то развлечение. Василиса сделала на своей левой руке кучу маленьких татуировок – черепков и кособоких скелетиков, в нос продела тонкое колечко. Сан Саныч постоянно курил и сетовал на то, что не может чувствовать запах. Полковник часто уходил в себя и сидел, уставившись в одну точку. Агата думала, что в эти моменты Сан Саныч пребывал в далеком прошлом, в том времени, когда он был счастлив. Порой старый полковник отправлялся на площадь и слушал проповедника. Агата и Василиса всегда ходили с ним, и когда, иной раз, он начинал вести себя странно – раскачиваться и что-то бормотать, - они едва ли не силой уводили его с площади. А бывало, что и Василиса впадала в транс, и тогда Агате приходилось и ее возвращать в «реальность», хорошенько встряхнув.
Агата не только исследовала мир Обжорки, но и сама ставила эксперименты: как-то она специально распорола ножом предплечье и обнаружила, что под кожей вместо мяса находится какая-то розовая пористая субстанция, похожая на мягкую пластмассу, и розовые же, будто пластиковые волокна. Порез затянулся быстро, на коже не осталось и следа. Экспериментировала Агата и с желаниями: однажды она сказала, что неплохо бы, чтобы вместо свечей были хотя бы масляные лампы. Скоро в доме напротив таверны она обнаружила пять старомодных светильников и восемь бочонков с маслом. С лампами обстановка таверны стала не такой мрачной, как при свечах.
Пошли шестые сутки, по внутренним часам Агаты. Она, Василиса и Сан Саныч сидели в таверне. Полковник катал по столу сигарету и был столь же мрачен, как небо снаружи. Василиса уродовала свою руку, накалывая на пальце очередной черепок.
Агата поднялась со стула и громко сказала:
- Я прошу вас очень серьезно меня выслушать.
Василиса повернула к ней голову:
- А чего так официально?
- Замолчи и слушай! – резко ответила Агата. Василиса удивленно подняла брови, а Сан Саныч перестал катать сигарету. – Последние несколько часов я много думала и решила кое-что сделать. И я, черт возьми, это сделаю! И очень надеюсь, что вы ко мне присоединитесь. Я много наблюдала, проделала несколько экспериментов и поняла, что у него, - она указала пальцем вверх, - плоховато с логикой. – Агата вынула из кармана халата спичечный коробок. – Вот этому лучшее подтверждение.
- Спички? – удивилась Василиса.
- Тихо! – осекла ее Агата. – Прошу ничего не говорить, пока я не закончу. Еще я поняла, что он ничего не делает быстро. Ему будто нужно время, чтобы все понять и обдумать. Это дает нам шанс. У меня есть план, как сбежать отсюда. Я не знаю, сработает ли он, но нам ведь нечего терять, верно? А теперь, когда я произнесла эти слова вслух, у нас мало времени, ведь он все слышал и сейчас пытается разобраться. А когда разберется, неизвестно, как отреагирует. Я хочу знать: вы со мной? Только быстро!
- Вот это финтик! – изумленно воскликнула Василиса. – Мне все уже пофигу! Чтобы ты не задумала – я с тобой!
- Ты как, Сан Саныч?
Полковник молчал.
- Решайте скорее, - твердо сказала Агата. – У нас мало времени.
Сан Саныч смял сигарету и поморщился.
- Товарищ полковник! – закричала Василиса. – Нам нечего терять! Вы и на войне были таким трусом?!
- Замолчи, девочка! – прошипел он и резко поднялся из-за стола. – Я с вами. Говори, Агата, что нам делать.
- Следуйте за мной.
Около минуты у них ушло на то, чтобы добежать до конца улицы. Здесь, прямо посреди мостовой стояли три тележки, груженные небольшими бочонками.
- Я все это подготовила пару часов назад, - пояснила Агата. – Здесь масло. Хватайте тележки и тащите на площадь. Только быстро!
«Пока все идет как надо, - подумала она. – Неужели Обжорка еще не понял?..»
Сумрачную высь озарили всполохи, органная музыка стала чуть громче.
Пока тащили тележки, Сан Саныч сказал:
- Я знаю, что ты задумала.
- Я тоже догадалась, - кивнула Василиса. – Выходит, ты выпросила у Обжорки лампы не только для того, чтобы свечи заменить? Умно. И тележки эти… Ты думаешь, у нас получится?
- Я верю в это, - отозвалась Агата.
Они вбежали на площадь. Вспышки на небе стали яростнее, органная музыка превратилась в звуковой хаос, в котором солировал металлический скрежет.
- Ну что, приступаем? – спросил Сан Саныч.
- Да, поехали! – Агата вынула из бочонка пробку, быстро подошла с ним к первому ряду раскачивающихся людей и начала по очереди поливать их маслом. Сан Саныч и Василиса последовали ее примеру.
- Обжорка хочет знать! – зычно выкрикнул Проповедник. Его глаза в тени капюшона горели двумя синими искрами. – Он недоволен! Ему не нравится то, что делают Подкидыши!
- Сам ты Подкидыш, урод! – отозвалась Василиса. – Не ожидал от нас такого финтика? – она вылила остатки масла на голову светловолосого юноши и с силой бросила бочонок себе под ноги, разбив его вдребезги.
Небо вовсю полыхало, под аккомпанемент безумного скрежета. Земля вздрогнула так, что в домах полопались стекла, а с крыш посыпалась черепица.
- Обжорке не нравится, что делают Подкидыши! – кричал Проповедник. – Не нравится! Не нравится! Это неправильно!.. Он желает знать!..
Над площадью образовалось черное облако, из которого, извиваясь, начали выползать змеевидные отростки. Земля снова задрожала и с десяток человек, не удержавшись на ногах, как безвольные куклы, упали на землю.
- Обжорка чувствует опасность! – на одной ноте продолжал кричать Проповедник. – Он накажет Подкидышей! Накажет Подкидышей! Накажет…
С неба, на дом на краю площади с грохотом упал слон – пробив крышу и обрушив стены, он распался на мириады черных хлопьев.
-… Обжорка посадит Подкидышей в ящик и спрячет! Он накажет! Накажет!..
На другой дом упала яхта. Вдалеке, над крышами росла кривая пародия на Эйфелеву башню – железные сегменты появлялись прямо из воздуха, издавая звук похожий на треск ломаемых веток.
Черные отростки из облака опускались все ниже. В них было что-то хищное, плотоядное. Мир Обжорки наполнял такой скрежет, будто миллионы когтей яростно царапали по гигантскому листу ржавого железа. И сквозь этот звук пробивался голос Проповедника:
-…Обжорка знает, что хотят сделать Подкидыши! Знает! Они собираются покинуть шатер. Хотят убежать, уничтожить имитацию и убежать!..
«Ты, чертовски, прав, урод!» - подумала Агата. Из последнего бочонка она обливала себя маслом.
На площадь вышла та самая лошадь с белесыми глазами, которую Агата уже видела. Земля возле помоста вздыбилась – в считанные мгновения, разбросав брусчатку, вырос гигантский бледный гриб с темными пятнами на шляпке.
- Пора! – закричала Василиса. Она чиркнула спичкой по коробку.
Сан Саныч тоже достал коробок. Агата разбила бочонок и через пару секунд уже поджигала промасленную пижаму полного мужчины, который все еще раскачивался, как меланхоличный маятник. Пламя скользнуло по ее руке, подожгло халат, и Агата превратилась в пылающий факел. Сквозь завесу огня она видела горящих Сан Саныча и Василису. Будто огненные демоны они бегали среди людей.
Черные отростки над площадью дергались, яростно извивались и сплетались, как змеи, но больше не опускались.
Боли Агата не чувствовала, зато ощущала, как плавится будто воск тело. Неожиданно ее естество взорвалось ликованием – она вырвалась из объятий чего-то липкого и тяжелого, и взмыла над площадью. Она видела все вокруг – зрение стало всеобъемлющим и необычайно четким. Внизу в пламени сонно ползали десятки черных сгустков, похожих на слизней, а рядом с ней, Агатой, летали две светящиеся сферы и… она слышала их мысли:
«Мы свободны!»
«У нас получилось!»
«Убираемся отсюда!»
«Убираемся!» - подумала Агата.
Она полетела прочь с площади, а за ней – две сферы. Теперь Агата видела, что пространство мира Обжорки пронзали миллионы серебристых нитей, среди которых хаотично двигались прозрачные многогранники. Внизу – крыши домов, улицы – все походило на игрушечный макет города.
«Вот и преграда».
Агата слышала полные надежд мысли Василисы и Сан Саныча, но было и что-то еще… ощущение присутствия чуждого для человеческого понимания разума.
«Непостижимое!»
Она влетела в преграду, похожую на вулканическое стекло и…
«Что это?» - подумала Агата и услышала этот же вопрос от своих призрачных спутников.
Пространство. Белый космос. Миллионы прозрачных планет соединенных искрящимися тропами.
«Сеть».
Черный куб – мир Обжорки, выглядел в этой светлой вселенной чем-то инородным, как капля грязи в аквариуме с чистой водой.
«Что теперь?» - подумал Сан Саныч.
«Теперь перед нами целый мир, товарищ полковник, - ответила Василиса – Мы в сети. Вот такой финтик вышел!»
«Жаль, что не спаслись остальные».
«Мы сделали все, что могли. Их тела сгорели, как и наши, но…»
«Обжорка что-то сделал с их душами. Вы же их видели. Они стали черные!»
«Души?»
«А что же еще, Сан Саныч?»
«К этому еще нужно привыкнуть, - подумала Агата. – Ну что, полетели исследовать сеть?»
«Конечно!»
«Куда угодно, лишь бы подальше от мира Обжорки».
«Куда угодно…»
«А почему мы не на Небесах? Не в райских кущах? Странный какой-то финтик получается»
«Может, мы обнаружим Рай в одном из этих прозрачных шаров?»

Как-то странно. Вроде как сказка, но мрачно и концовка не очень...

Касторка спасибо, что прочитали!





Я думал, что это ближе к фантастике. А концовка? У меня был другой вариант концовки, но там все слишком запутано. Решил остановиться на этом варианте.

Это работодателю моему спасибо - дал передышку
Еще более запутан Я и этот толком не поняла. Думала они толпу зомби хотят поджечь, а потом оказалось сами запылали. И что? Куда улетели? Из вертуальных небес в реальные? Может им лучше превратиться в таких же Обжорок (по сценарию ужастика)?

Так они и их и себя подожгли, чтобы избавиться от тел-имитаций, но с остальными людьми ничего не вышло.


Они убежали из двух тюрем - собственных тел и мира Обжорки, и вылетели в сеть, освободились.

Отличный образ.

Напоминает Кинга "Томминокеры".

Вот на этом надо бы закончить, а то конец размазанным вышел, а надо, чтобы он был ударный. Мне понравилось.

Monk большущее спасибо!



Надо же было еще дать разъяснение, почему остальные не выбрались, вот я и сделал окончание таким. И вообще, я наверное из этого рассказа сделаю что-то большее, повесть, например.

Мне не пошло. И не сказать, что пошло или бездарно, нет, как-то штамповано и скучно.

Ну еще бы, после того, как я о вашем рассказе отозвался, это логично, что вам мои рассказы теперь не нравятся.

Вы неправы. Штампов я там не заметил, может, изволите указать? Скучно мне тоже не было, напротив, хочется похвалить автора за красочность описаний, картинка "внутренностей" программы подана очень хорошо.

Не представляете, насколько это частое явление.

Начало мне очень понравилось. Где-то до середины я проскочила по инерции. А потом сюжет забуксовал. И в итоге слился в никуда. Или надо было подарить надежду неудачникам, или надо было прекратить их унылое существование совсем.

Ну, часть их и прекратила. А те, кто нашел силы сопротивляться, улетел. Правда, неизвестно, куда...
Если бы автор показал получше моральное падение одних героев и выдержку других - было бы вообще классно. А так он ограничился описаниями зомбанутых неудачников, поющих странные молитвы. И личность Проповедника, жаль, не раскрыта. А колоритный мог выйти персонаж!
Так что, вполне можно рассказ расширить. Он от этого не проиграет.

Как раз и представляю. Уже сталкивался с подобным. Ничего страшного.



silverrat спасибо большое!



В каком-то смысле они и прекратили существование. Остались только почерневшие души. Но Вы правы, что-то не хватает.


Я уже обдумываю расширение рассказа. Кто знает, может и роман выйдет? Добавлю героев, придумаю какие-нибудь приключения в мире Обжорки. И наверное сам мир Обжорки я сделаю другим, более сюрреалистичным, а то антураж средневековья мне уже не очень нравится.

Спасибо большущее всем, кто прочитал!

Я уже читал этот рассказ

Атмосферно, "живые" выразительные образы. Понравилось.

Ботан-Шимпо большое спасибо!



Ура! Приятно читать такое!

Хороший рассказ про цифровых призраков. Обжорка этакий милый сетевой "паук". На этого похож

Как не покормить такого?

Kivvi большущее спасибо!



Я бы покормил. Я не жадный.

Хороший рассказ, только несколько затянутый. Я понимаю, что автору хотелось "раскрыть образ" Василисы и Сан Саныча, но эти биографические отступления только тормозят рассказ, а главное - всё это никчему, потому их единственная роль - всё комментировать и разъяснять.
Опять же, перечисления: появилось то-то, потом то-то, потом рассыпалось... Героям это ничем не грозит, никакого значения ни для кого не имеет, поэтому довольно быстро это становится неинтересным.
Вообще, было бы динамичней, если бы Агате угрожала более сиюминутная опасность, чем то что ей скучно потому что вместо комедий сплошная органная музыка, ну или чтоб что-то другое ей двигало, кроме "прошло пять дней... вся та же скукота и бред собачий".
К тому же, на мой взгляд, слишком много разъяснений. Например, достаточно только в одном месте упомянуть об отсутсвии вкусов и запахов, отсутствии настоящего тела итд. Или вот, проповедь - просто замечательная! Но тут же следует разъяснение, которое только всё портит.
Конец затянут, никому нет никакого дела до остальных зомби!
Короче, очень много интересной фантазии, это было бы просто отлично, будь оно всё компактнее и, не знаю, значительней. Какая например связь между любовью к комедиям и всем остальным? Никакой. Вместо 30 летней любительницы комедий, там, без единого изменения! Мог бы быть 14 летний ученик, 60 летний безработный, 45 летняя мать троих детей. И ни одного слова менять не надо было бы, с момента попадания! (Tолько род изменить и готово).

Хотелось, чтобы и эти герои не были слишком уж картонными.


То, что она смотрела комедии, подчеркивает ее одиночество. В мир Обжорки ведь попадают именно одинокие, разочаровавшиеся в жизни люди.


Это ведь описание безумного мира Обжорки. Без этого не обойтись. Мне кажется, что даже маловато у меня описаний всего этого безумтва.

Но замечания ваши дельные! Когда буду делать из этого рассказа что-то большее, все учту!

NatashaKasher огромное спасибо!

Забавно и интересно)

Влад Сноу спасибо!



Рад что понравилось.

Мне рассказ понравился) Удачи автору в новых начинаниях))))

Возможно сие произведенеие рискует быть непнятым многими, но в целом сюжет доставляет

Shani спасибо большое!



Да там, в общем-то, все понятно. Спасибо el_superbeasto!