Танцы на курорте
(алтайская история времён Василия Шукшина)


Пропал Васька Митрохин. Как человек кончился. Он на танцах в честь Ноябрьских праздников, в танцзале ведомственного курорта, на провод наступил неудачно.
Вот если бы днём не поленился, сходил, как хотел было в киосочек с кривобокой надписью «Ремонт обуви», всё, может, и обошлось… бы….
Но гвоздь от подковки, сквозь тонкий каблук, проткнувший ещё и стельку, слегка покалывавший Васькину пятку, преподнёс ему ужасный сюрприз. В общем-то, было ещё несколько подлых моментов, благодаря которым шахтёр Васька Митрохин кончился. Как человек, разумеется.
Был Васька простым парнем. Не красавец писанный. Но и не урод. Коротковат ростом. Но в манерах основателен. В общем, мужик, как мужик.
Развлечениями курорт не изобиловал. Кино, бар, танцы. Крутанувшись за две недели несколько раз по всем этим развлечениям, Васька остановился на танцах. Почему, он и сам толком не объяснил бы.
Вчерашним днём, с соседом по комнате Николаем, сгоняли в ближайший городок. Водки, правда, не добыли. Но заскочили к сродственнице Николая – так пятая вода на киселе. И разжились самогоночкой.
Приняв перед танцами, как полагается, по стаканчику, они придирчиво оглядывали народ. Пристрелявшись к пышногрудой блондинке, Николай закружился в вальсе. Васька ткнулся было к молоденькой в джинсах-варёнках, но получив от ворот поворот, скромно встал в сторонке. Тут его и подцепила Рыжая. Её острая грудь воткнулась в Васькин пиджак, а широкие бёдра парализовали его движения.
Под танго Васька протоптался в обнимку с невзрачной дамой без талии, а потом, чудом увернувшись от Рыжей, подхватил первую попавшуюся. Приглядевшись, решил, что на «медляк» пригласит её ещё раз. Гибкая фигурка послушно двигалась в его руках. Но не успел.
На быстром танце, войдя в раж, Васька подпрыгнул и… приземлился на провод. Подлый гвоздик, впившись в его пятку, подключил к Васькиному телу всю сеть мощных звукоусилителей, когда зловредная подковка его ботинка размозжила чёрный провод, случайно на предыдущем танце зашвырнутый в танцзал вальсирующими парами.
Васька Митрохин вспыхнул северным сиянием. Жуткий женский визг перекрыл залихватские вопли ВИА. Нанюхавшийся нашатыря, отнесённый в тёмный угол Васька, очухавшись, помотал головой и, оттолкнув доброжелателей, неверным шагом двинулся к выходу. Но на полпути остолбенел. Он же ещё не знал, что как человек Васька Митрохин, он уже кончился.
Избитый шлягер привычно барабанил по ушам. Но в мерцании разноцветных ламп, Васька увидел ТАКОЕ! Вокруг него в такт музыке дёргались ужасающие твари. Сначала Васька не приметил в них ничего человеческого. Но тут вдруг перед ним нарисовалась Рыжая, и волосы встали дыбом на Васькиной голове, да и, пожалуй, на всём теле. Похабно двинув бёдрами, Рыжая на мгновение повернулась к нему спиной. Всего на миг, но Васька успел заметить длинный - до пола, толстый, зелёный хвост на манер крокодильего , который торчал из под узкой юбки. Сглотнув подкатившую слюну, Васька поднял взгляд от её бёдер и уставился на велюровую кофточку, где вокруг груди материя начисто отсутствовала, а сами грудки, маленькие, как у одиннадцатилетней девочки, словно птички в клетке, трогательно подрагивали в пластмассовом абажуре надставных корсетных форм.
«Так вот почему у неё такая острая грудь.… То есть, не грудь, а.… Тьфу ты!» - Васька запутался и лихорадочно огляделся по сторонам. Поверх голов танцующих, словно весенний туман, покачивался лес рогов. Почитай, каждый второй представитель мужского племени, являлся обладателем кустистого чуда. У одних это были маленькие штырёчки, у других – завидно-пышные образования, а пара-тройка солидных товарищей щеголяла громадными «лосинными лопатками». Многочисленные рогообразования постоянно цеплялись друг за друга, и треск в зале стоял бесподобный. Заметил обалдевший Васька, что те, у кого не было рогов, отнюдь не блистали ординарностью. Всевозможные необычности украшали их физиономии, спины, животы и прочие части тел. Здесь не было каких-либо половых различий. Единственно, кого выцепил из толпы изменённый Васькин взгляд, была та девушка в джинсах-варёнках. У неё на лбу, строго посередине торчал не очень длинный, но основательный с виду рог…
Не пытаясь определить своего состояния, Васька в возбуждении покинул праздное сборище. Выскочив на улицу, он зачерпнул пригоршню снега и приложил ко лбу. Покурив, замёрзнув, и решив, что всё это последствия удара током, он поспешил вернуться в здание. Проходя мимо гардероба, Васька с опаской метнул взгляд на гардеробщицу. Милая старушка приветливо кивнула ему и продолжила своё вязание. У Васьки отлегло от сердца. Никаких странностей он у неё не заметил. Посмеиваясь над собой, Васька оглянулся на вахтёра и… застыл от леденящего кошмара: Необъяснимого вида тварь торчала из униформы. На «голове» поверх некоего подобия лица с дюжиной свиных рыл нелепо красовалась синяя форменная фуражка. Из двух дюжин свиных ноздрей вдруг высунулись крохотные глазки и пристально уставились на Ваську.
Не допуская до сознания случившееся, Васька, забыв про лифт, взбежал по лестнице на свой этаж, нашарил в кармане ключ, открыл номер и, захлопнув за собой дверь, замкнул замок на все обороты сколько было.
Тяжело дыша, отворил дверцу шкафа, на обороте которой было большое зеркало, и щёлкнул выключателем. Он мужественно снёс то, что увидел. Его, Васьки Митрохина личина приобрела новые аксессуары. А именно: Пушистые, нежно-кремовые рожки на макушке и длиннющие, мягкие и упругие уши, под которые как нельзя лучше подходило выражение «ослиные».
- Та-ак… - Медленно произнёс Васька. – Ну, Зинка, сука, погоди!
Почему в его мозгу рога связались с нравственностью дражайшей половины, Васька вникать не стал. Решительно распахнув тумбочку, он достал оттуда бутылку с недопитым самогоном и одним духом влил в себя её содержимое. Подбежал к зеркалу. Всё было по-прежнему. Только, кажется, уши слегка порозовели…. Чувствуя непреодолимое желание забыться и приходя уже в эйфорическо-невесомое состояние, Васька опустился на кровать и мгновенно уснул.

Утром, разлепив веки, ощущая какое-то недоумение, он долго прислушивался к булькающему храпу Николая на соседней койке. Во рту першило. С трудом оторвавшись от постели, Васька подошёл к окну, откинул защёлку остеклённой двери и вышел на балкон. Хмурое, морозное утро угрюмо дохнуло на него ноябрьским морозцем.
- Ну и ну… - Подивился Васька, наваливаясь одной рукой на перила. Другой рукой он привычным жестом провёл по голове…. И его пальцы наткнулись на бархатистую кость. Обеими руками схватившись за уши – не те прежние Митрохинские, а новые – он притянул их своей груди, и, нагнув голову, в безумном ослеплении кинулся на оконное отражение. Мягкие рожки покрылись порезами. Там, в комнате испуганно сорвался с постели Николай и через оконный проём на Ваську нетрезво уставились его глаза. Жабры на шее Николая судорожно сжимались и разжимались…
- А-а-а-а! – Не своим голосов взвыл Васька и сиганул с восьмого этажа.
Доктор констатировал разрыв сердца и механические повреждения при ударе о землю. Самоубийство на почве отравления самогоном.
- Господи, совсем молодой парень! – Сокрушались женщины и украдкой стирали слёзы с глаз кончиками хвостов.
Марина Гаки