Здравствуйте. Вот собрался духом и предоставил на ваш суд несколько глав из моей книги. Прошу оценить начинания. Задумал масштабное произведение, но не знаю заинтересует ли такая тема и такой сюжет кого - либо. Хочеться понять могу ли я заинтересовать читателя. Заранее благодарю.

ПРОЛОГ.
- Будь проклят Франсуа! Ненавижу тебя! Слышишь меня? Я тебя ненавижу!
Он был спокоен.
- Повторение твоих слов лишь подтверждает неуверенность твоих мыслей Мари. Ты не можешь ненавидеть меня.
- Ты просто наглый выскочка. Ненавижу тебя и твои слова! – кричала Мария и в порыве схватилась за вазу. Франсуа обхватил ее тонкую кисть, словно гарду меча.
- Это подарок графа Лагирэ дорогая. Не стоит так небрежно с ним расставаться. – Его тонкие пальцы словно горели. Этот жар был сильнее ненависти.
- Дорогая? Дорогая?! – расставшись, с минутным прикосновением Мари снова, вспылила. - Скажи мне честно Франсуа - я хоть когда-нибудь была или буду для тебя по-настоящему дорогой? Или ты так и будишь бросать мне комплименты с опущенными глазами?
Франсуа был вынужден признать, что супруга права. Он никогда не смотрел ей в глаза. Хотя сейчас был полон решительности это сделать.
- Ты обеспечена. Носишь громкое имя и все что не пожелаешь, достается тебе легко – никак другим. Тебя льстят. За тобой ухаживают. Слуги…
- Слуги! Слова. Слова и только. Как я ненавижу тебя и твои отговорки. Мне не нужны слуги и их лесть. Мне нужен ты. Ты и только ты Франсуа! Это так трудно понять? Ты верно даже не расстроишься, если я вдруг умру или даже свободно вздохнешь, освободившись от меня.
Франсуа привычно сложил пальцы домиком и уперся в них тонким подбородком. Он молод и так умен. Хитер. Остроумен. Будь он проклят!
- Ты неправа дорогая….Я ничего не почувствую.
Мария готова была взорваться. Она ненавидела его и любила так же, как ненавидела. Все в нем бесило ее и возбуждало.
- Граф де Виньон, любимиц женщин и победитель турниров, богач и храбрец коих свет не видывал. Ты бесчувственный камень. Сухарь. Ты даже не можешь удовлетворить свою законную супругу. Бессильный сын великого отца. – Мари почувствовав, что задела чувства графа самодовольно улыбнулась. Наконец хоть что-то.
Франсуа чувствовал ненависть или что-то схожее с ней. Яростно сжимал пальцы, доводя дело до хруста. Он пылал внутри, но внешне все равно был спокоен. Сидел в своем кресле и все также чего-то ждал. Мари больше не могла ждать. Нужно было действовать. Стройная и изящная она как кошка запрыгнула к нему на колени и, обнажив плечи, примкнула к нему. Наступила тишина. Его сердце отбивало четкий спокойный ритм. Руки плавно опустились, но легли совсем не туда, куда хотела Мария. Внутри пылал огонь. Возбуждение. Она сильно желала слиться в страстном танце со своим законным мужем и насладиться тем, о чем мечтала долгими холодными ночами. Но он оставался холоден к ней также как и те самые ночи.
- Ты! Ты…. Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне? – Мари схватила его руку и прижала к левой груди. Тело ее стало упругим и еще более возбужденным. – Ты мой муж так докажи это не на словах, а на деле. Я хочу тебя. Хочу детей. Твоих наследников.
Мария горела всем телом, а он оттолкнул ее. В очередной раз унизил.
- Прости меня Мари, но я не в том настроении, чтобы заниматься зачатием наследников. Мне нужно встретиться с сестрой. Она вот-вот придет.
- Анна. Красавица Анна. Сестренка. Только она может заставить тебя улыбнуться. Ты бы видел свое лицо, когда говоришь о ней. Называешь ее имя! Думаешь, никто не знает ваш секрет? Думаешь, что я не вижу, как она? Как ты смотрите друг на друга?! Маленькие шалости братика и сестренки.
- Замолчи! Анна та - до кого тебе еще очень далеко. Не смей говорить такое о моей сестре. Если бы ты хоть каплю была похожа на нее, то видит Бог - я бы любил тебя всем сердцем. Но, увы. Ты дочь своего отца.
Она плакала. Плакала, забыв о ненависти. Это был ее последний день.

Артур.
20 августа 1831 года.
Колокол. Его удар подобен грому, но звучит звонко и мелодично. Снова нужно идти. Идти тропой, что избрал сам. Идти вперед. Хотя сегодняшний рассвет принес нечто новое. Столь простой и вполне пустынной дорогой еще не приходилось идти. Волчье Взморье большой и шумный город, но в этот час и в этом месте тишина и изящество слились воедино. Здесь их пристанище. Здесь их дом.
Король любит это место. Место, где король становиться братом, а корона проклятьем. Реймонд Гресборн набожный человек, но его вера с каждым годом становиться все отчаянней. И дело не в Богах, дело в нем самом. Вот и это утро проходит для него, как и прежде. А точнее как последние двадцать лет. Взор к небесам колени в пол. Молитва его еда. Молитва его сон. Маленькая часовня Богини слез и печали стала его утренней обителью, а ее скромный сад местом раздумий. Еще ни разу не приходилось тревожить его в столь ранний и важный для него час, но сегодня на то есть причины. Причины прервать его грезы.
- Ваше величество. – Чуть слышно произнес Артур. Но Рей был недвижим. Глаза закрыты, колени греют камень. Слова как ветер порывисто слетают с его уст. Их не услышать их не понять, они негромки, но они важны. Плачущая Дева внемлет всем, но слова короля будто бы не слышит. Хрупкая статуя прекрасной Богини молчит. Ей нечего ответить на мольбы смертного. Ее удел печаль, но она не хочет забрать его. Черная повязка на ее очах, словно стена что мешает увидеть горе, что океаном льется из души короля. Но кем была бы Лея, если бы вновь увидела наши страданья?
Артур шагнул вперед. В пустой часовне шаг был подобен удару молота – громок и болезнен. В царящей тишине никогда не было подобного звука. Король оставил сталь за порогом святыни. Каждый шаг отбивал четкий и громкий ритм. Проклятое железо стучало как барабан. Король был недвижим. Казалось, он не хочет слышать и видеть то, что твориться вокруг. Казалось он, наконец, говорит с Богами. Артур взглянул на руку – железная перчатка. Холодная, как и сердце гвардейца. Верить во что-либо кроме своего меча Артур не умел, но уважая веру брата, отстегнул тяжелую длань и коснулся плеча теплой ладонью.
- Сегодня день, когда мой меч пронзил сердце Дорина Картрайна. – Как ни в чем не бывало, отозвался брат. - День севера и ночь власти. В моем чертоге праздник, а в моей душе слезы. Мне казалось, что именно сейчас она меня услышит. Мои мольбы тонули в свете, что резал мне глаза. Будто и впрямь они меня услышали. – Больно видеть, как рушатся надежды брата. Страшно сказать правду. Свет что режет глаза это восход и его золотистый луч, что сегодня как никогда ярок, а слова попросту утонули во сне. Король не спал третий день.
- Так оно и будет брат. Но позволь…. – Артур попытался вывести брата за порог священного места, но тот и впрямь «врос» в камни. Волей не волей, но колени пришлось преклонить.
- Моя корона тяжелеет с каждым днем. Ее золото не блестит, так как когда-то виделось мне. В ней нет ничего, что спасло бы меня. Только беспамятство. Но оно не придет ко мне. Я знаю. Мне не забыть ее слез. Не забыть ее печаль и страх. Двадцать лет. Долгие двадцать лет я живу, и каждый день вижу ее заплаканные глаза. Каждую ночь прошу прощенья пустоту. Это была моя вина. Мне не следовало брать ее с собой. Я знал характер этого детоубийцы. Он смотрел на нее как на своих любовниц. Он. Будь он проклят! Сестра – наша бедная сестра. Она была так юна и прекрасна, почему Боги так несправедливы? Она мечтала о дальних землях и глубоких морях, а сейчас ее душа и сердце взаперти. Двадцать лет монастырь ее дом и крепость. Ни слова после того проклятого бала. Она молчит Артур, а я боюсь услышать ее проклятье. – Король вновь закрыл глаза. Бессонные ночи пора прекращать.
Артур прикрепил железную перчатку на прежнее место. Без ее тяжести и холода рука непривычно ныла. Может застежка стала коротка и сильно сжимает вены? Вечером следует переделать.
- Я, так же как и ты помню Мелиссу. – Детские темно – синие глаза так просто не забыть. Она была любимицей отца, да и наша тоже. Я не говорю, что судьба привела бы Мелиссу в Королевский чертог рано или поздно мне также как и тебе были известны склонности этого…. – Теперь нужно и приходиться промолчать. Скверное все же место – не для таких бесед. – Но клятва держала нас всех. Он король, а мы его вассалы. И если бы он был благоразумен…
- Не смей! – словно от колкого удара вскрикнул Реймонд. – Я предлагал ему этот союз, но он был упертым глупцом. Сейчас я бы не сказал ему не слова, а сразу бы выступил всеми силами на этот … - Брат явно подбирал слова покрасочней. Хоть в этом Гресбоны схожи. – Черный чертог. Прошло много лет, но там по-прежнему пепел. Я чувствую запах крови и дыма. Я стер его, как каплю чернил с листа, но царапины остались.
Король стал стареть. И так быстро, что времена года не успевают сменять друг друга, а годы прибавляются. Седина осыпала его лицо как ранний снег – обильно и морозно. Темно-зеленые глаза стали угасать их заливала печаль. Рей отпустил бороду. Говорит что так куда величественней, но от нее все его лицо серо как тот пепел. Только глаза – толь они устало взирают и придают ему вид живого. Эти годы убили его.
- Если ты разрешишь я хоть сейчас готов оседлать самого быстрого рысака и привезти ее. Поговорить с ней.
Король выдал суровый взгляд. Вот он Реймонд Суровый.
- Нет. – Впрочем, как и всегда. Упертый и безумный. – Я боюсь ее слов брат. Если она скажет что ненавидит меня мне не жить. Пусть будет, так как есть. Коли с уст не сорвалось не единого слова с той ночи, значит, так оно и должно быть.
«Как так? Молчать и ждать слова от той кто молчит двадцать лет? Она наша сестра и дочь Севера. Вы две стены что, молча, смотрят друг на друга. И что в этом должного?»
- Ты неисправим Рей. Твоя воля, но она мне уже порядком надоела. Единственное что меня здесь держит это моя клятва. Честью к моему глубокому сожалению я дорожу больше чем семьей. В этом нет твоей вины. Если хочешь, думай что Боги, сделали меня таким. Честь не позволила мне стоять в стороне, когда мой сюзерен нагло использовал мою сестру и отказался от нее как от надоевшей игрушки. Она повела меня за тобой и заставила в первый и последний раз нарушить клятву. Не от моей руки пал Дорин и в спину меня никто не назовет Цареубийцей или Клятвопреступником. Это честь брат и она не в моем сердце она вместо него.
- Честь и меня обязала отомстить за сестру…. – Реймонд едва дышал.
- Честь ли? – Наверное, грань его терпенья вот-вот рухнет. – Может любовь? Ты был в ярости. Я видел, как ты словно смахивал головы моих братьев. Четверо гвардейцев полегли рядом от твоего меча. И короля не миновала эта участь. А что ты сделал потом? Забрал сестру и увез ее на север. Подальше от этой ночи, но она всегда с ней. Мелисса молчала, а ты боялся спросить. Я вытащил ее из петли и даже мне она ничего не сказала пока не прошло время. А ты упрямо думал и думаешь, что она проклинает тебя.
Артур поднялся. Колени затекли и сильно кололи от резкого притока крови. Пришло время нарушить тишину.
- Если к тебе вернется рассудок, то я с радостью помогу тебе. А сейчас позволь откланяться. В твой замок прибыл королевский эскорт. Королева Ивет явилась еще до рассвета ваше величество и просит аудиенции. Что мне передать?
- Может мой рассудок и затуманен, но разум чист и не может понять – почему мой гвардеец лично сообщает, то, что обязаны делать слуги?
- Просьба королевы. Ее маленькая тайна как соизволила она назвать свой приезд.
- Тайны. Секреты. После. – Отмахнулся Рей и наконец, шагнул к выходу. За тонкими дверьми его ждали слуги. Они как никто другой знали, когда стоит прийти и подать королю его плащ и корону. Нехорошо показываться народу без символа власти.
На ходу гвардеец обрисовывал обстановку.
- Королева с отрядом рыцарей еще под покровом ночи подобралась к нашим воротам. Благо была смена сира Османда, а он, как вам известно, всех королевских особ знает в лицо. Без лишнего шума он сопроводил ее к сиру Эдвину. Капитан городской стражи не замедлил оповестить меня. И так о прибытии королевы Ивет знают, только сир Османд и его стражи, что дежурили у Дубовых ворот и сир Эткхар. Пока просьба ее величества остается исполненной. Что прикажете вы?
- Иногда мне кажется, что именно ты, а не Эткхар капитан гвардии. – Брат слегка улыбнулся. Это его единственная «веселая» гримаса. – Сначала докладывают тебе, а уж потом если повезет и сиру Сельвистрайну.
- Наш капитан занимает почетное место в вашем совете ваше величество. На его плечах и так великий груз. Давать вам советы не так легко.
- И то верно замечено, но вечером… нет завтра или на днях напомни мне о нашем разговоре.
Король отчаянно пытался найти время для беседы, но видимо теперь его интересовал лишь приезд королевы.
- Сколько рыцарей было при ней?
- Десять ваше величество. Как мне сообщили среди них герцоги Флоренс и Бронли. – Гвардеец попытался вспомнить их гербы, но память ему изменила. Тем временем королевский чертог оказался перед самым носом. Бронзовые плащи распахнули сосновые двери и словно застыли на месте. Выучка строга.
- Интересно, - вдумчиво протянул Реймонд. – Оставь все как есть. Пусть приезд будет в тени, хотя мне вдоволь хватает этой треклятой скрытности.
Артур слегка преклонил голову в знак согласия. Войдя в светлый и просторный чертог напряжение, спало, да только колени по-прежнему ныли. В тронном зале было пусто. Король взобрался на железный трон обрамленный золотыми копьями – Как серый волк с золотой короной на голове.
- Позови, сира Эткхара и прикажи слугам накрыть стол. Не хочу, чтобы гостья была обо мне дурного мнения – как ее муж. После приведи и саму королеву.
- Королева Ивет совсем недавно стала супругой его величества Арона Ломанса, но наверняка уже наслушалась его басней. Будим надеяться, что южное сердце и разум не тухнут под натиском грязных слов.
- Будим. – Все что ответил король и обхватил волчьи головы, что увенчивали бронзовые подлокотники. Золотая корона на его голове сверкала в лучах утреннего солнца. Сегодня жарило не на шутку. Словно юг приехал сюда вместе со своей королевой.
Выйдя за очередные двери, Артур глубоко вздохнул. Пока не спал брат, мучаясь от темных сновидений сон, не шел и гвардейцу. То смена стучит в опочивальню, то крик короля, словно молотом выбивает из сонных грез. Усталость сшибала с ног, но эта ночь обещала быть спокойной. Наверняка в ее потемках будит, собран совет.
- День добрый. – Отвесил небольшой поклон очередной паж, словно сегодня в Волчье Взморье прибыли десятки лордов и знатных дам. Хотя чему удивляться? День то праздничный!
Приказав, накрыть стол в тронном зале Артур вышел на террасу, вдоль которой пролегал вишневый сад. Там среди тени густых ветвей слышался едва узнаваемый голос сира Эткхара.
- Ваше величество вы бесспорно правы, но он же король. – Пытался что-то втолковать капитан. Советчик он был и впрямь не плохой. Часто давал выгодные советы. – Его поступок по человеческим меркам омерзителен, но так повелел владыка. Ради государства.
- Вы уперты также как и мой «золотой» муж. – Вспылила королева. Ее черные как вороново крыло волосы развивал ветер. Лишь у самых висков тонкие нити имели темно-каштановый оттенок, что слегка отличался от цвета загорелого лица. Истинная южанка во всех смыслах. Стройная, высокая. Аккуратные червонные брови под стать рубиновым глазам, а голос так нежен, что манит к себе. Тонкие губы, словно врата в рай. В ее рай. Ломансу везет с супругой, но он видимо этого не ценит. Или в ней взыграла кровь ее деда – Рыцаря с дальнего запада.
- Простите, что помешал вам королева, но его величество просил меня разлучить вас с сиром Эткхаром – его ждут в тронном зале. – С трудом верилось, что Ивет понимает и говорит на Атлане, что на юге так и не прижился.
- Не стоит милорд. - Королева на удивление весьма уверенно и без акцента отвечала.
- Я не милорд миледи я гвардеец. – «И что за бес меня дернул возразить ей?»
- Простите великодушно. – Тонким голоском пропела королева.
- Вы бы вели себя потише сир Артур и поскромнее. Перед вами королева. – Выпалил капитан гвардии. Он все еще стоял рядом и чего-то ждал.
- Вам не стоит беспокоиться по этому поводу. В саду сегодня тише, чем на Лезвии с ее хрустальной водой. И столь же пусто. Вы можете говорить свободно.
Эткхар одарил всех присутствующих удивленным взглядом.
- Милорд…. – Вновь ошиблась Ивет. – Сир Артур отдал нужные приказы, и сад оказался в моем полном распоряжении. Я не посмела сделать вам замечание по поводу вашего тона. Иногда стоит промолчать.
- Вы добры ваше величество. – С натянутой улыбкой выдал капитан. Иногда рыцарь обязан вложить меч в ножны. Король наверняка об этом уже думал. – Прошу меня простить, но мне пора.
Теперь уже громкие шаги и лязганье ремешков стучали в полную силу. Капитан королевской гвардии медленно исчез за высокими дверями чертога. В тени извилистых ветвей Ивет куталась в серый дорожный плащ. Она отказалась от чистой одежды и питья. Что ж будим надеться, что король уговорит ее поесть и одеться подобающе – негоже леди быть серой.
- Какой ответ вы принесли мне? Скоро-ли я смогу переговорить с его величеством? – Начала свою звонкую песнь южная краса. С первой минуты приезда эскорта ее только и волновали эти вопросы. Странные дела таят в себе девичьи сердца и более чем странные южные.
- Его величество будит ждать вас в тронном зале.
- Король решил спросить совета у лорда-командующего или боится встретиться со мной в одиночку? - Леди и впрямь была весьма откровенна в своих речах. Характер не из легких, хотя здесь его стоило бы слегка усмирить.
- Увы, но его величество не столь недоверчив как вы миледи. Он уступил в вашей просьбе и решил не делить ваш «маленький» секрет ни с кем кроме друзей.
- Так сир Эткхар не только лорд-командующий и советник, но и друг вашего короля? – Не унималась Ивет. Ее голубые глаза сверкали в тени именно как рубины.
- Слишком много вопросов. – Как можно мягче ответил гвардеец. – Вы прибыли сюда не за тем, чтобы спрашивать про друзей короля.
- Вы проницательны сир. – В этот момент королева словно хихикнула. Все же она еще молода. – Но кто я королю? Мне бы хотелось верить что друг.
- Несомненно….


Джабэль.
20 августа 1831 года.
Грязный город. Мало солнца, мало неба. Не хватает очарования, красоты. Все здесь серо и пасмурно, словно в подгорных пещерах. Чувствуется рука творца. Зимний и по северному холодный камень окружает реки шумной и беспомощной толпы. Волчье Взморье чужой город. Чужой и далекий от идеала. Оживленные улицы, громкие крики и стража на каждом углу. Все под присмотром. Как можно терпеть, когда на твоих детей, супругу таращат глаза эти серые волки? Хищные и необузданные. Одно слово - северяне. В их жилах снег и лед. А так хочется тепла. Его здесь мало, но отрадно, то, что люди берегут его. Дома хоть и небогатые, но из каждой хижины торчит каменная труба. Туманная дымка медленно и неохотно поднимается вверх – к мрачным стенам. Высоким. С острыми пиками, что грозно смотрят на тебя словно разъяренный хищник. Стража. Стража на каждом шагу….
Путей много. Словно русла реки, но по какому идти? Они все похожи. Все веют севером. Наверное, там, где больше рыбы стоит побывать. Бордели. Они везде. В каждом городе за каждым углом и даже во мраке. Блудницы не бояться ничего и никого когда дело касается золотой стороны. Иногда они знают о городе, о стране больше самого Владыки. В нежных и страстных объятьях можно поведать многое. Язык наш враг, но без него не испытать некоторых наслаждений. А именно наслаждения и жажда к ним выдают секреты. Если хочешь узнать о человеке все, то спроси его любовницу или очередную шлюху, в чьих объятьях он был прошлой ночью. Бордель нескончаемый источник сведений и сплетен и к великой радости они часто оказываются правдивыми. Даже вывески говорят многое и даже то о чем стоило бы промолчать. «Тайный Ход» - таверна по названию и обитель разврата, по сути. Даже запах здесь страстный и жаркий. Не трудно представить, что скрывается за этими стенами.
- Добро пожаловать милорд. – С размалеванной физиономией приветствовала пышная дама. Такие как она обычно содержат такие заведения и частенько уверяют себя в том, что они лучшие.
- Если я похож на милорда в своем потрепанном камзоле и до колен пыльных сапогах, то ты прелестная дама что носит имя и звание - королева.
- Вы льстец милорд.
- Я клиент. И в ваших интересах обслужить меня как можно скорее.
- Конечно. У нас самый большой выбор. Я и мадам Розария следим за воспитание девушек…
- Довольно. Мне не нужны подробности от них и так болит голова. Подыщите мне комнату на втором этаже и если это возможно принесите пару бутылок хорошего вина.
- Все самое лучшее для нашего гостя, - как по учебнику выпалила толстушка и попыталась проделать реверанс, но он впрочем, как и все остальное у нее не удался. – А как же девушки?
- Я бы предпочел мадам Розари, но она наверняка откажет. Поэтому среди недостойных найдите ту, что будет покорна и молчалива. Вторая черта обязательна. И вот еще – постарайтесь забыть о моем присутствии.
Как все просто и привычно. Что-что, а эти заведения не меняются. Разврат не одобряется и в некоторых случаях карается, но бордели как стояли, так и будут стоять, а отбоя от клиентов и до конца веков хватит. Поднявшись, на второй этаж вид, не изменился. Разве что стало чуточку громче и куда напряженней. Маленькая еще совсем юная девчушка торопливо приближалась с кувшином вина. От этого пахло иначе. В нем было солнце.
- Вам сюда милорд. – Пропел нежный детский голос. Наверняка она местная дочь или бродяжка что спаслась в доме Роз.
Комната оказалась вполне годной. Широкие окна, невысокие потолки и долгожданная постель. Сон валил с ног. Остальные детали попросту были неважны. Скинув плащ Джабэль за долгие дни пути, наконец, присел отдохнуть. На столике рядом с постелью стоял кубок и доверху наполненный кувшин. Звонкой мелодией наполнился бокал и ярко бордовый цвет заиграл в лучах дневного солнца теплыми красками. На вкус напиток оказался ничуть не хуже. Приятный вкус и аромат – южный мотив. Сделав очередной глоток Джеб вздрогнул. В памяти всплыл этот аромат, этот вкус и имя. Имя что он когда-то забыл и поклялся не вспоминать.
- Нет, это просто невозможно. Это бред. Нужно забыться. – С этими словами кубок пустел один за другим. Когда темное дно кувшин открылось, прежние волнения исчезли также быстро, как и появились.
- Убийца! – Раздался крик с улиц. Долгую тишину столь немноголюдного переулка нарушил этот отчаянный крик женщины. Джабэль подбежал к окну. Хмельной дурман словно выбил этот крик. На дороге лежал мальчик лет восьми, а рядом стоя на коленях, плакала женщина. Ее сын мертв, а убийца бежал. Глупый и самонадеянный поступок - убивать днем….
Чуть позже раздался стук и в комнату, вошла молодая девушка. Тонкие губы, вороновы локоны и ничуть не испуганные глаза. Видимо девушка поведала многое. Джеб подошел вплотную и немного наклонившись, посмотрел ей в глаза. Они были пусты. В них не было ничего. Пустота.
- Как тебя зовут?
Она молчала.
- Я видел многие взгляды, но твой не похож не на один из них. Ты иная. – Девушка, все также молчала, словно и впрямь была нема. Ее секрет оставался при ней.
- Она уже три года молчит, - пропел, знакомы детский голос и в дверях появилась тажа девчушка с очередным кувшином вина. – Прошу прощенья, но я проходила мимо и….
- Не оправдывайся. Лучше скажи мне – почему она молчит? Что могло заставить ее замолчать?
- Она сирота милорд. Родители Орабель были жестоко убиты у нее на глазах. По этим узким улицам бродят странные люди и многие остаются одни в этом мире. Но я не жалуюсь – мне повезло с домом. А Белла… Она подарок от мадам Розари.
- Подарки, убийства средь бела дня – Что за напасть пришла в эти края? Что за болезнь надвигается?
Девчонка исчезла также быстро, как и появилась, а Белла прикрыв дверь, скинула тонкий халат и предстала обнаженной. Поистине прекрасное тело будоражило изнутри. Она могла бы быть самой прекрасной принцессой, за долгожданный взгляд которой бьются на турнирах, а стала…. Не все в жизни, так как надо.
- Прикройся и приляг. Сегодня тебя никто не тронет – даже я.
Орабель покорна, накинула халат и проворно, словно кошка нырнула под одеяло. Все это время ее взгляд оставался прежним. Было в нем что-то едва заметное, но что именно нельзя было понять или даже представить.
- Все люди смертны Белла. И ты и я. – Джабэль схватил нож что лежал на столе и резко метнул его чуть выше головы девушки. Та даже не шелохнулась.
- Смерть была рядом Орабель, но она исчезла. Придет день и она вернется, но помни ты и только ты решаешь, когда ей уйти….
С этими словами Джабэль подошел к окну. В переулке толпился народ. Кто-то поднял мальчишку и словно обожженный отпрянул от него. Из груди била кровь, но уста мальца кричали. Он мучился, боролся, но жил.
- Господин. – Выбил из раздумий детский голосок. – К вам пришли….
- Не тяни.
- Из замка милорд. – Словно сквозь боль выговорила девчонка и тут же скрылась. Вместо нее в дверях появились двое дюжих ребят в серых как крысы плащах. Джеб занес руку за спину. Рука плавно обхватила таившийся за поясом кинжал. Резко бросив взгляд на Беллу он замер.
- Просим прощенья, но вас просят прибыть в замок. И как можно скорее.
Хватка ослабла, но рука по-прежнему держала острую сталь.
- Если это возможно, то я бы попросил вас подождать меня возле выхода пока я подобающе соберусь и расплачусь за оказанный мне прием.
Переглянувшись, серые плащи, исчезли за дверью, но спокойствия это не принесло.
- Вот видишь Бел - смерть многолика…. Рядом с постелью дорожная сумка там ты найдешь достойную оплату. И мой тебе совет хоть я ненавижу их давать – открой окно и беги. Беги туда, где тебя никто не найдет. Туда где вечное лето.
Холодно. Морской воздух слишком сырой. Песок и солнце – вот что нужно чтобы чувствовать спокойствие. А Волчье Взморье так и пахнет беспокойством и грязью. Серые, как и этот город, стражники все еще покорно ждали у дверей.
-Ну что господа? Я иду с конвоем или это дружеский визит?
- Изволите шутить милорд? – С какой-то нетерпеливостью выпалила крыса.
- Почему каждый в вашем городе старается сделать меня лордом? Или еще кем-нибудь. Может у вас так принято? Но мне такие нравы и привычки почему-то не по душе. И при этом каждый мой шаг вам известен. Как вы нашли меня, если это не секрет?
Молчание – знак согласия. В таком мрачном одиночестве пришлось идти в замок. Приставленная стража четко вышагивала передом, словно указывая и так известную дорогу. Стоит им попасть на юг, то даже простое поселение им покажется городом, а город целым миром. На удивленье к утру Взморье постепенно стало оживать. Белые люди как сонные мулы бредут по улицам пробираются кто к рабочим местам, а кто к торговым рядам. Здесь все иначе. На юге жизнь кипит. Голоса и песни летят по улицам словно птицы, а здесь тишина и спокойствие. Будто кто-то умер раньше времени. Вдоль темно-серых стен тянуться усыпанные разными яствами и украшениями палатки торговцев. Среди многочисленных товаров есть и северные шкуры, и южные ковры все еще жаркие от палящего южного солнца. Фрукты что еще пару дней назад приходилось вкушать на родной земле. Все напоминало о доме и все было иным. Крыши домов и вовсе разочаровали. Мало того дома и так низкие так еще и крыши у них покатые словно бархан. На такой едва устоишь коли придется, а от стен они так далеко, что даже с шестом не допрыгнуть. Улицы прямые без особых изгибов и закоулков что не привычно и неприятно. Все как на ладони. А с замкового балкона хоть одним глазом смотри, среди этой кучи никчемных построек, найдешь все и каждого. По сравнению с Мелисом или хотя бы Гранатом этот город пустошь.
- Вас ожидают в тронном зале. – Остановившись перед самыми дверьми, прорапортовал стражник.
- Вы так серьезны, что у меня даже зуб на зуб не попадает от страха. Может вы первыми пройдете?
Стражи выдали суровую гримасу.
- Ладно. Так и быть я проверю, что там и вернусь. Только вы никуда не уходите господа. День еще только начинается….
В чем-то этот город оказался хорош. Даже жаль будит покидать его так быстро. Местный люд куда приятней самого города. Но как только Джабэль собрался войти - двери сами распахнулись перед ним.
- Джабэль.
- Миледи. – Привычно приклонив колено, приветствовал свою королеву Джеб.
- Поднимись. – Приказала Ивет. – Поднимись и сослужи мне очередную службу. Докажи что я не зря помогла тебе выбиться в свет.
- Все что угодно моя королева. – Воистину прекрасная и опасная женщина. Да еще к тому же королева и весьма мудрая.
- Ты должен присутствовать при беседе с королем.
- Но я всего лишь оруженосец вашего мужа миледи.
- Не огорчай меня.
- Простите моя королева. Я помню вашу милость и свою клятву помню.
Ивет обхватила запястье своей тонкой рукой. Королева приблизилась и едва слышно прошептала:
- Рядом с королем будет лорд - командующий его гвардии.
- Я понимаю вас миледи.
- Мне трудно кому-либо доверять, но еще трудней оказаться одной. – Здесь королева, словно бросая вызов, провозгласила во всеуслышание. – Вы должны быть рядом и запомнить все, что скажет Его величество на нашу просьбу.
Джабэль приклонил колено и поцеловал руку своей королевы. Он боялся и любил ее. Но любовь эта была, как благодарность ибо полюбить эту женщину – значит умереть….



Ивет.
20 августа 1831 года.
Дороги назад уже нет. Посмотрев на драгоценный перстень, что когда-то был подарен мужем в воспоминаниях всплыл крик. Ивет со злостью отшвырнула подарок в темный угол коридора. Стража осталась неподвижна. Это радовало. Что-то в этом городе и в этих людях есть. То, что приходиться уважать и в нужный момент ценить. Теперь путь не одинок. И как приятно ощущать его долг. Его клятву. Его беспомощность перед ними. Может этот день и окажется последним, но его запомнят. Лед и пламень должны заключить союз.
- Милорд. – Насколько возможно мягче процедила Ивет. На такое приветствие король явно не рассчитывал, но всеже оказался далек от удивленья.
- Я рад вашему визиту, и признаться ошеломлен, каким он оказался. Вы в дорожном плаще и при вас не рыцарь, а…. Простите миледи. Кто он?
- Оруженосец моего мужа милорд.
- Прекрасно. – Словно вулкан вскипел король. - Вы еще и слугу Арона прихватили. Это больше чем предательство юноша. Здесь куда более ужасное преступление. – Своим видом Гресборн напоминал старого волка, но волка что все еще ведет стаю.
- Он поступил, как счел нужным. В его действиях нет дурных мотивов. Джабэль не совершил ошибок за кои стоит раскаяться. Многие на его месте хотели уйти, но оказались трусами. Так кто же мне преданней? Рыцарь или бедный оруженосец?
- Простите миледи. Я устал от распрей и войн. Хочется дожить свой век в мире. Но происходящее мне не сулит этого. Вы правы на счет трусости, но забыли о преданности. Клятве.
« Тебе ли говорить о преданности жалкий узурпатор».
- Я понимаю, что вношу раздор не только в моей семье, но и своим визитом могу навредить вам. – Еле сдерживая гнев, ответила Ивет. - Но более мне некуда идти. Вы и ваши верные рыцари моя последняя защита.
- Защита? Вам угрожает опасность?
- Именно так ваше величество. Мой драгоценный муж явиться за мной, и поверьте, он не будет благосклонен к беседам.
- Вы правы. Ваш поступок явно не по нраву королю, но из-за этого не убивают Ваше величество. Вы, как и я носите корону. Это в такой же мере предательство.
- Вы его не знаете, так как знаю я. И поверьте, мне известны его многие тайны. Даже те, которые он сам старается забыть. Узнав, что я была здесь и говорила с вами он поймет и расценит это как предательство.
- Конечно это супружеское предательство, но не государственная измена! Вы покинули своего мужа без его ведома – это повод для обиды, но не для убийства. Арон унижен. Но он не пойдет на это.
- Поверьте мне милорд. Мои поступки против него он приравняет к государственной измене. И никто не станет противиться его воли. По крайней мере, пока.
- Что же так пугает ваших верноподданных? В чем их страх перед южной короной? – Заинтересовался король, но внешне показывал отталкивающий взгляд.
- Вам известно, что Арон Ломанс заключил союз с западом? – Наконец подобрав нужное время, озвучила Ив.
- Конечно. – Поторопился с выводами король. – На юге как мне недавно стало известно разгорелись мятежи и для их подавления необходима помощь со стороны. Ваш муж как мудрый правитель оценил и чательно взвесил все за и против, прежде чем пойти на этот шаг. Но миледи – это защита своих владений.
Король явно не хотел слушать всякого рода объяснения и выводы. Видимо все, что говорят о безумном Реймоне, правда. Он в конец спятил и не ищет дороги обратно. С такими безумцами поступают либо жестоко, либо поклоняются им.
- Вы не знаете и не предусматриваете других возможностей этого союза. Войска запада нужны не для того чтобы потушить разгоревшийся пожар восстаний, а для более серьезной цели. Цели, – которую уже давно преследует Арон. Он жаждет власти. Жаждет вашей короны милорд и в этом ему согласились помочь.
Гресборн впал в глубокое молчанье. Что творилось в его голове, понят невозможно, но он явно искал изъян.
- Миледи. – Сурово начал король. – Изначально вы сообщаете сиру Эткхару, что ваш столь неожиданный визит возник лишь по причине семейной ссоры….
- Ссоры!? – вспылила Ивет, но тут же поняв свою ошибку, попросила прошенья.
- Мы понимаем вас ваше величество, но и вы поймите нас. Вы говорите о войне, которой не будет. Мы заключили мир. Наши государства процветают. Вы просто злы на своего мужа и весьма заслуженно, но не нужно рубить с плеча. Вы королева, а Арон ваш король и владыка государства.
- Вы слепы.
- Возможно. – Вмешался лорд-командующий. – Но разум наш ясен и чист в отличи от вашего. Простите меня за грубость, но вы не политик и уж тем паче не стратег. А вот ваш муж искушен в этом искусстве. Подумайте сами – как можно вести военные действия против такого мощного государства, когда в тылу остаются мятежники. Страна сгорит в гражданской войне. Это переворот миледи. Так войны не ведут.
- Ломанс ведет.
- Допустим. – Вновь ожил король. – Компания состоится. Ваш муж двинется на восток во владения Натаниэля Торнэ, а его союзники осадят…. Да хоть Волчье Взморье! И что? Скажите миледи – Что сильнее один или два?
- Смотря о чем? Или о ком мы говорим?
- О войске.
- В открытом поле численность армий важнее всего. А при осадах не так важна…. – Пыталась рассудить Ивет, но мысли безумца оставались загадкой.
- Вы, несомненно, правы ваше величество, но нет ничего сильнее единой армии. Той, что идет в атаку под одним началом. Той, что обороняется. Ей нечего терять, а нападающим еще как есть. Эта компания рухнет на корню - не успев и начаться. Армии юга и запада не объединить, а Торнэ совсем рядом. Нужно быть безумцем, чтобы начать войну с нами.
- Безумцы часто выигрывают.
- Вы просто сердитесь на мужа. Вам нужно успокоиться и подумать над тем, что вы скажите супругу.
- Супругу?
- Арону Ломансу если вы забыли. Он уже в пути. Я распорядился, чтобы вам обеспечили охрану на случай не сдержанности его величества. Он бывает, груб, но таковы все правители.
- Не сомневаюсь. – Сквозь зубы процедила королева.
Гресборн пригласил гостей к столу. С трудом пересиливая себя Ивет присела на гладко отполированный стул. Его подлокотники оказались холодны как камень, но о том, чтобы показать слабость королева даже не думала. Пришлось терпеть. Терпеть упрямство, притворство, хвастовство. На тарелке украшенный фруктами лежал поджаренный перепел, а рядом стоял кубок, наполненный игривым напитком. Все это принесли гостям, а сам король вкушал лишь фрукты и овощи. Что же говорить о его кубке? Вода. Простая вода, что пьют обычные деревенщины. Гресборн разламывал спелую сливу, и сок тек по его пальцам, медленно капая на край стола. Суровый он или нет, но манеры для него не в чести. В такой обстановке кусок в горло не лез. Да еще лорд – командующий постоянно шептал что-то на ухо королю. Тайны. Вечные тайны, от которых можно сойти сума. Хорошо, что есть еще верные люди, что молча стоя за твоей спиной, незримо следят за происходящим и в нужный момент могут вмешаться.
- Ваше величество, а Вы ели когда-нибудь поджаренного волка в меде? – Сгорая от долгого молчания, вопросила королева. Вопрос был груб и резок, но именно это и нужно сейчас. Здесь.
- Миледи Вы задаете неуместный вопрос. – Прежде короля вмешался командующий. – Волк изображен на гербе его Величества. Это невозможно.
- И все же? Что скажите Вы милорд?
Истинно суровым взглядом одарил королеву король. Таким холодным, что все северные ветра не сравняться с ним. Таким глубоким, что не одно море не будет подобным этому взгляду. На лице Гресборна пролетела печаль, боль. Сжимая ножку кубка все сильнее, король обагрил стол кровью.
- Была долгая зима. Зима что Вам надеюсь никогда не увидеть. Мерзли и гибли люди. Запасы кончались, а новые вырастить было не возможно. Мы умирали от голода, холода что пробирался по ночам в наши дома и забирал целые семьи. Те кто изображен на нашем гербе пришли ночью. Волки. Целая стая. Они окружили нас, но не один не кинулся в бой. Они тихо взирали, как мы умираем. Наутро у городских ворот лежало тринадцать оленьих тушь с перегрызенными глотками. И Вы спрашиваете меня, ел ли я волка в меде? Я сам один из них. Да только стая моя распалась.
- Как и моя ваше величество. Те, кто давали клятвы верности и любви променяли их на богатство и знатность. Те, кто на закате назывались друзьями к утру стали предателями. Сейчас нет веры. Нет друзей. Есть льстецы, заговорщики и предатели. Предатели ваше величество. Они окружили нас и плетут свои ядовитые сети, что вскоре покарают нас. Мой народ умирает от руки чужеземца, а я не вправе вмешаться в это злодеяние. Две тысячи южан погибли в шахте моего «золотого» мужа. Две тысячи семей остались без отцов и сыновей. Разве Абашир или ваши Боги велят так жить? Вы человек веры и должны понять какую боль приносит столь ужасная трагедия. Не в наши с вами копилки падают их слезы. Но нам отвечать за злодеяния, которым мы не посмели противостоять. Некогда юг пал под натиском запада, но что принес чужеземец, завладев троном? Смерть. Боль. Голод. И все ради драгоценного камня. Ради золота, что так блестит на его плечах. Ради того что сильнее мечей и копий. И сейчас в минуту отчаянья сердца, облитые кровью просят Вас о помощи. Если не за людские жизни, то во имя Божье прекратите страдания что морем льются из южной земли.
Король посмотрел на окровавленную ладонь. В его глазах мелькнул гнев, скорбь, плачь, но не состраданье. Все оказалось в пустую. Гресборн оставался суров и упрям. Упрям и жесток. Беспомощен и безумен. Он мог плакать о своей судьбе и только о ней беспокоился. Обернувшись к своему «шептуну» король вновь обрел речь.
- Я полагаю, что вы миледи обеспокоены судьбой лишь своего народа. И не в коем случае не думаете, о матерях и женах, чьи дети и мужи уйдут на войну так необходимую вам! И не будет мира, если владыки будут грызть друг, другу глотки доказывая свою правоту. И не будет прощенья за столь кровопролитный поход, каких бы он добрых и благочестивых посылов не имел. Вы пытаетесь предотвратить войну в коей нет, не смысла не сил начав другую еще более кровавою. Поистине жестокость в ваших речах. Поистине яд льется из ваших уст. И богохульство прикрываться карой божьей ели вы ее и накликаете. Я стар миледи, но хочу умереть в мире. Все что совершил ваш муж произошло лишь ради защиты его государства. Те люди, что погибли в шахте, отдали свои жизни не зря…
- И среди этих несчастных не было не одного чужака. Как рабы южане трудились днем и ночью терпя жестокость своего владыки. Каждый день они молили Бога послать им спасенья, но король решил их судьбу в одночасье. Этого могло бы и не быть. Да только все короли безумны!
- Осторожней миледи! – словно пес рявкнул, сир Эткхар. – Вы оскорбляете Его величество своими словами и поведением.
- Успокойся Эткхар! – ревом прокричал король. – Успокойся и оставь нас. И вы юноша ступайте за дверь.
Может злость или правда, а может и то и другое, взыграв в сердце короля, пробудили в нем истинного правителя. Того кого уважают и бояться все. Даже те, кто в жизни своей страхом, словно воздухом надышался. Выражая недовольство сир Эткхар вышел за дверь, но Джабэль колеблясь всеже дождался повеления своей королевы. Было странно, но Джеб испугался короля. В нем был виден этот страх. Вот только чего именно устрашился он понять, оказалось почти невозможно.
- Если я оскорбила вас, то прошу прощенья ваше величество. Это все моя южная кровь и женское сердце, что плачет днем и ночью. Я устала, но отдых мне только сниться. Может вы и правы. Ваш Магистр не поддержит столь кровопролитный поход, и вы как послушный сын не пойдете против отца…
- Вы заблуждаетесь! – в ярости прокричал Гресборн. Его рана закровоточила с новой силой. – Все чего вы хотите так это войны, но пока я жив ее не будет. И здесь дело не в Его святейшестве да простят меня Боги, а в моей чести коей я никогда не пренебрегал. Пока Святой престол занимает столь недостойный человек мне нет дело до его благословений.
- Так вы и впрямь верите слухам?
- Слухи это или нет, но имя опорочено. Все что могу сделать я - это смерено ждать, а не вести войны коих все так хотят.
- Да. И кто же жаждет войн, когда мир царит в Вашем государстве? Это простое не уважение к вашему величеству.
- Не смейте говорить об уважении, когда сами нарушили все его правила! Вы, так же как и лорд Сноджей считаете себя верующими людьми, но вы оба переступаете через порог вероучений. Вам нужна война. Карательная война. Но бессмысленная.
- Если вы именно это хотели мне сказать, то не зачем было выпроваживать столь достопочтенных людей.
- Было и есть зачем. – Уже более сдержанно возразил король. – Будем откровенны – Вы любите своего мужа?
- Мое сердце плачет от боли, что он причиняет мне.
- Так и я никогда не любил свою супругу, но это не помешало нам вырастить прекрасных сыновей и красавицу дочь. Все что не сделали мы претворят в жизнь они и только они. Будьте умны и хитры миледи. Родите наследника престола и вложите всю свою любовь в сына. Поверьте, он принесет вам долгожданный мир. Только верть миледи – верьте.
- Я веру ваше величество. Верю, что настанут лучшие времена и на нашем с вами веку. Помню прошлое и стремлюсь предвидеть будущее. И нет более великого человека, чем король и нет более сильного человека, чем король. Все в Его власти, ибо он наместник Божий на земле.
- Истинна сейчас в ваших устах. Да будет так и прежде. Забудем о ссорах и обидах. Отпразднуйте сегодняшний день вместе со мной, а завтра я обещаю поговорить с вашим мужем. Вас ждет долгая и счастливая жизнь. Обещаю.
Пообещав благ, король словно уснул. На лице его застыла едва заметная улыбка, а губы медленно шепталы не внятные слова. Осушив окровавленный кубок Гресборн тяжело вздохнул: - Обещаю.
- Не давайте пустых обещаний, а то придется исполнять.
- Что вы сказали миледи – очнулся король.
- Буду рада услужить вам.
В полной тишине Реймонд Гресборн погрузился в свои грезы. Как многие считали и считают его разум оказался на грани. В столь яркий момент его забвений за окнами раздалась громкая музыка, но она видимо пробудила лишь лорда-командующего, что всем свои телом ввалился в тронный зал. Проделав реверанс королева ушла. Серые одеянья мелькнули за дверью погрузив в дорожную пыль сира Эткхара. В недоуменье командующий бросился к королю.
- Что произошло миледи? Лед растаял? – в нетерпенье вопросил Джабэль.
- Нет. И признаюсь - мне ничуть не жаль.
- И что же теперь моя королева? Мы остаемся?
- Да Джеб. Нужно доказать нашу любовь его величеству королю Арону Ломансу. К этому нас принудили.
- Я понял вас миледи.


Даркстом.

20 августа 1831 года.
- Открыть ворота! – раскатисто провозгласил стражник.
- Его Преосвященство! – подхватила толпа. Все. От грозного стражника до необразованного пастуха. Люди ликовали. На их лицах сверкала улыбка. Радость коей видимо у них давно не было или визиты ее так редки, что каждый из них сам по себе - событие. Верховный легат Его Высокопреосвященства Августа Шестого Даркстом Олбэйн въехал в Волчье Взморье с почестями короля.
- Благословите! – молвила толпа. Просила, роняя печаль и скорбь. Лица полные страданий мелькали, словно звезды на небе.
Так шаг за шагом эскорт из двух карет и сотни конных стражей пробирался сквозь бушующие крики и молитвы. Путь их пролегал через южные ворота и тянулся вдоль городских стен до резиденции его величества короля Реймонда Первого. Путь этот был известен Даркстому как никому другому. Здесь он впервые выступил как вестник Магистра. Именно этой тропой он шел на коронацию самого великого короля Атлендора и своею рукою возложил на него корону и бремя власти. И именно здесь на этой разбитой дороге Олбэйн чувствовал и видел свои ошибки. Так или иначе, но путь эскорта продолжался. Крича и отталкивая крестьян, рыцари Святого ордена вели карету легата вперед. Туда где разум и безумие сплелись в едином танце.
- Ваше Преосвященство. – Обратился извозчик. – У ворот в замок Вас встречает сам король и его семья.
- Нет более благородного и приветливого короля. – Как можно торжественней промолвил легат, но голос подвел его и фраза утонула в громких возгласах горожан.
Подъехав так близко насколько это было возможно карета остановилась. Ждать остальных не имело ни смысла, ни времени и Даркстом в сопровождении двух рыцарей шагнул навстречу королю. Рядом с государем стояли его сыновья. Двое молодых людей определенно жаждущих участия в турнире облачились в доспехи и сопровождали отца словно гвардейцы. А леди Мария и ее величество королева Арианна подобно цветкам ожидали своего часа в стороне. Все в государе оказалось естественно и привычно. Вот только его седина стала немного белее.
- Ваше величество.
- Ваше Преосвященство. – Приветствовал король и, указав на замок добавил: - Добро пожаловать в мой дворец. Для меня честь приветствовать Вас в столь торжественный день.
- Благодарю вас ваше величество. Поистине сегодня великий день, но также и печальный. Омрачен он потерями и трагедиями что были до него. И не приведи Боги ощутить их ныне. Молюсь о благе вашего величества и о здравии детей ваших. Да будет мир на этой земле отныне и вовеки веков! – закончил речь Даркстом и поклонился королю. Государь не замедлил с ответом, но прежде преклонил колено и поцеловал перстень, что украшал руку легата. Вера Реймонда была безгранична. Даже слишком.
- Это мои сыновья. Генрих и Ричард. – Произнося имена сыновей, король сиял от радости. Видимо гордость брала верх, когда дело касалось его наследников. – Как Вам наверняка известно, Ричард мой старший сын и займет престол после моей кончины.
- Не спешите покидать этот мир ваше величество. В нем еще есть место для вас и вашего слова. Наш век еще не завершен.
- Ваши бы слова да лекарям моим в уши! Они закормили меня травами и настойками, да только прогнозы их все печальней и печальней. Но не будем о плохом – видь сегодня праздник. Нужно запомнить этот день также как и двадцать лет назад. Мы с Вами помним этот день по-разному, но значит он для нас одно и то же. Бесспорно трагедии дело рук вероотступников. Но сегодня таковых в моем королевстве нет.
- Охотно верю, вам ваше величество и соглашусь, что день этот мы видели с разных сторон, но значит он для нас одно и то же. Победила вера и честь. А бесчестье и ересь были изгнаны и искоренены. Ваши дети тому полное доказательство. Ричард, как мне известно, поддержал идею Священного похода на южные острова, дабы изгнать неверных со Святой земли. И даже вызвался возглавить его.
Ричард казалось нисколько не удивился речам легата и как прежде медленно шагал за отцом показывая полное спокойствие. А вот Генрих напротив, ускорил шаг и внимательно проглатывал каждое слово. Этот юноша был заинтересован походом или строил свои планы куда более важные и корыстные. Боги милосердны, что позволили Ричарду родиться первым.
- Это молодость Ваше Святейшество. – С легкой улыбкой процедил король. – Он молод и горяч. Больше напоминает мне моего брата. Тот тоже мечтал покарать неверных и заслужить право называть себя освободителем. Да только молодость прошла, а мечты ее завяли также как и осенние листья. Мы не герои и не освободители. В нас нет былой гордыни, что ведет молодых. Мы люди своего времени.
На этой высокопарной фразе государь закончил дискуссию и взмахом руки приказал слугам перенести багаж гостей в замок. Здесь в Взморье все обожали короля, но некоторые любовью к нему видимо не пылали. Одной из таких была сама королева, и думать так позволяли многие причины. Холодным взглядом встретила она мужа и словно оскалом улыбнулась ему. Проделав реверанс королева поклонилась легату и поцеловав перстень покорно отступила. Ее молчание говорило за нее. Но если где-то убыло, то где-то восполнилось. Так дочь короля Мария прекраснейшая из созданий с улыбкой и теплом приняла отца и поцеловав перстень не отступила, а на древнем наречии вопросила:
- Как Вы добрались Ваше Святейшество?
- Прекрасно Мария. Если что-то и омрачало мой приезд, то теперь это не имеет никакого смысла. Благодарю Богов за ваши успехи и молю о вашем счастье принцесса. – Даркстом был рад слышать столь родное наречие, но ничто не шло в сравнение с тем, что Мария дочь короля Атлендора верила истинно без корыстных посылов и безумных мыслей.
- Моя дочь ждала Ваше Святейшество еще вчера и не давала покоя расспросами о благополучии Вашего пути. Не скрою я рад за свою дочь и благодарю Богов за ее рождение, но какой отец не гордиться своими детьми?
- Осторожней ваше величество. Гордыня – один из семи грехов.
- Это моя любовь делает меня грешником. – Все с той же натянутой улыбкой протянул король. Но его можно было понять.
- Если ваши дамы позволят - я украду у вас немного времени ваше величество. Хоть день сегодня и праздничный не стоит забывать о делах государственных. Думаю, миледи понимает? – Со всей присущей строгостью вопросил Даркстом и ярко красная вуаль королевы колыхнулась. Своей тонкой рукой Арианна скинула шелковую ткань и предстала во всей красе. Той, о которой ходили и продолжают странствовать легенды. Может иные считают ее идеалом женственности и красоты, но для священнослужителя она, как и все - дитя Божье.
- Ваше Святейшество как всегда правы. – Столь же колким голосом ответила королева. Ее тонкие черты лица и словно солнце золотые волосы никак не подходили к столь хладной речи и уму. – Для меня и моего мужа нет ничего важнее королевства. Вы можете беседовать сколь угодно лишь бы дети наши жили в мире и спокойствии что обещает святейший отец.
- И исполняет миледи. - Поправил Олбэйн.
- Конечно. – С хитрой улыбкой согласилась Арианна. – Только соблюдает ли он обещания данные Богам?
- Матушка! – Внезапно вмешался Ричард. – Святой Престол всегда держит данное слово, как перед лицом народа, так и перед лицом Богов!
- Похвально юноша, но не думайте что Святой отец также как и вы уверен в этом. Именно об этом и многом другом хотеться поговорить с Его величеством наедине.
- Прошу прощенья Ваше Святейшество за дерзость, но позволите ли Вы присутствовать при вашей беседе. Мне, так же как и всему народу Атлендора не безразлична судьба Магистра. Хочется услышать из ваших уст, что обвинения против Его Высокопреосвященства были ложными. Надеюсь Вы очистите имя Августа Шестого и накажите виновных в ереси.
- Я буду резок, но вы ваша светлость еще молоды, чтобы решать столь важные вопросы. Будьте там, где велит ваш долг и ваш отец. Все что сойдет с моих уст, будет известно его величеству и только ему.
Ричард, несомненно, был огорчен отказом, но вида не подавал. Этот юноша понимал, кем ему предстоит стать и что для этого нужно делать. Прекрасно воспитанный он поклонился и, извинившись за дерзость, оставил короля и легата наедине.
Прогулка по саду оказалась вполне уместной. Подальше от злых языков и поближе к истинным корням и силам. Гресборн по слухам часто гулял здесь, но до сего дня он был здесь один.
- Мой канцлер.
- Что ваш канцлер? – изображая недоумение, вопросил Даркстом.
- Вам, так же как и собранию пэров, известно, что Джерваль Дикфоль обвинил Магистра в прелюбодеянии и ереси.
- Благодарю Богов, что более никто не слышал данного обвинения.
- Разве что мои сыновья Ваше Святейшество. – Голосом, переполненным печалью добавил король. – А видь Джерваль дядя Ричарду, а сын в моем присутствии изъявил желание погубить его. Вера в чистоту Магистра превышает кровное родство. Ричард вправе осуждать, но не вправе выносить вердикт.
«Также как и принцы любой другой мог услышать или того хуже увидеть».
- А если я скажу вам что обвинять вице-канцлера фактически не в чем?
- Я буду благодарен Вам и бесконечно рад, но….
- Прошлая беседа с вашим советником не имела логического конца. Мы не пришли к консенсусу с вице-канцлером и, разойдясь во мнениях, отложили этот вопрос, но видимо зря. Тяжба по обвинению его светлости Джерваля Дикфоля в ереси тянулась в Кали долгих два года и только в прошлом месяце подошла к завершению. Если бы его светлость предоставили мне те бумаги чуть ранее я бы мог действовать открыто. А так как время упущено. Даже скажу, что самое драгоценное время было упущено, то мы были вынуждены действовать тайно. Совет праведников, изучая полученные сведения, пришел к выводу, что милорд Дикфоль в некотором смысле оказался прав. И обвинения в этом случае с него были сняты.
- Так это правда?! Но что за бумаги вам предоставил Джерваль? Что он откопал для вас?
- Тише ваше величество. Тише. Ибо все, что говорю я вам должно остаться в тайне. Престиж Святого Престола неприкосновенен. Мы просто обязаны защитить его от злых уст. А по поводу предоставленных доказательств я хотел спросить вас. Мы думали, что ваше величество участвовали в их написании. Хотя теперь это уже не столь важно. Куда важнее защитить престол.
- Но разве возможно чтобы разврат и богохульство возглавляли церковь? – не мог угомониться король. На устах его проступила пена, словно у зверя. Человек слишком слаб, чтобы править такой страной. А может дело именно в самом Гресборне.
- А вы предлагаете сжечь Его Высокопреосвященство на костре как еретика и развеять его прах по ветру? А может отсечь ему голову - как мечтает сделать ваш сын с дядей? Вы даже не представляете, какая работа проделана нами за десятилетия и какая ждет нас впереди. Заботясь лишь о себе мы разрушим мир, так и не построив его. Нужно терпеть. Терпеть и ждать. Поверьте мне – Август Шестой отжил свой век. И говорить так не грех. Он уже не правит церковью, а лишь устало вздыхает на советах.
- Но как же верить церкви когда ее глава уличен в прелюбодеянии?
- Как и прежде ваше величество. Верьте не церкви, а слову Божьему. Не петляйте в потемках, а идите прямо на свет. Верть что настанет день, когда в стенах Святого города Кали будет заседать достойный глава церкви. Верть в будущее, а не пеняйте на настоящее.
Король прислонился спиной к старому дубу. В глубоко посожженных глазах показались слезы. Слабость не приемлемая для владыки. В этот час Реймонд Первый разрушил последние надежды на мир.
- И что же мне делать? Обвинить вице-канцлера в измене? В ереси? Сделать то против чего мы боролись. Казнить невиновного? И все ради защиты старого развратника и богохульника?!
- Все что мы делаем твориться во имя Божия и ради нашей святой церкви. Я не виноват в том, что ваш канцлер, воспользовавшись королевской печатью, выдал желаемое за действительное. Он от вашего имени подтвердил, что два года тому назад, когда Магистр прибывал у вас в гостях в его опочивальню проводили фрейлин ее величества королевы Арианны. Именно эти показания, подтвержденные вами были основным аргументом при вынесение вердикта.
- Но я не подписывал! Он не вправе был….
- Несомненно, это преступление ваше величество.
- Но тогда возможно это клевета. – Проявив долю сомнения, король выдал самую удивленную гримасу. – Он обманул меня и совет праведников!
- Не путайте благо с обманом ваше величество. Вице – канцлер, понимая вашу преданность церкви, принял это решение самостоятельно. И я признаюсь рад этому. Ибо вы усомнились бы во многом.
- Что еще скрываете вы и мой канцлер? Почему только сейчас мне стало известно имя девушки? Почему королевские фрейлин?!
- За время процесса каждый святитель высказал свои личные предположения по этому вопросу. Но могу с полным убеждением сказать, что не одно из предоставленных мне не очерняло не вас, не вашу супругу. То, что предполагает вице – канцлер остается при нем. Возможно, если вы спросите его светлость, то он вам все подробно объяснит. По моим же разумениям Дикфоль совершил преступление более чем моральное, а не государственное. Он усомнился в вашем величестве. Решил не обременять вас тяжбами и обвинениями, но тем самым нарушил данные клятвы и обещания. Вы должны быть строги, но и милосердны. Защищая Святой Престол, изгоните Джерваля Дикфоля. Лишите его титулов и имений. Пусть весь мир забудет о его существовании. А он в свою очередь благодаря ваше величество за милость, возможно, признает свою не правоту в отношении Его Высокопреосвященства.
- Возможно?! – в гневе прокричал король. – Возможно, говорите?! Вы что считаете, меня идиотом или я так стар, что все пытаются манипулировать мной? С тех самых пор, когда имя Магистра было запачкано я потерял всякое уважение к нему. Старался забыть, но каждый день, начиная молитву перед глазами всплывало его жирное лицо. Он должен ответить за свои поступки! И Джерваль скажет и Вам и мне именно это. Он не отступиться. Август Шестой забрал его сына. Единственного наследника! Как можно такое простить? Откажись Джерваль от своих слов и головы ему не сносить. Я знаю. Магистр, отвергая выдвинутые в его сторону обвинения, проклинал канцлера и обещал ему место в чистилище. Пока он мой верный слуга он в безопасности, но стоит оставить его….
- Ваше величество.- С долей печали начал Даркстом. – Я знаю, что Джерваль Дикфоль не только ваш канцлер, но и хороший друг, что весьма затрудняет ваше решение. Но позвольте напомнить вам, что ответ придется дать в любом случае. Черная капля чернил упала на белый лист бумаги. Приговор подписан в любом случае. Нужно отвечать за свои поступки и слова. Или вы думаете что, противясь воли совета Дикфоль останется безнаказанным? Вам известны наши методы как никому другому так не испытывайте судьбу. Не дайте случиться трагедии. Мы против казни. Все решиться мирно – без кровопролития. Объявите, что канцлер злоупотребил, вашим доверием и обманом, заручившись королевским словом, ложно обвинил магистра. Я же гарантирую безопасность его светлости. Мне то - вы верите?
- Я не знаю, кому верить, а кому нет. Но в одном Вы, несомненно, правы – ответ необходимо дать и как можно скорее. Пока враждовали мой канцлер и магистр дела государства во многом тянулись подолгу. Я приму решение. Можете не сомневаться оно будит справедливым.
- Видят Боги - Я никогда не сомневался в вашем величестве. – С толикой лжи сказал Даркстом. Доверять безумцу оказалось, нет так- то просто. Его шаги непредсказуемы и посредственны.
- Скажите Ваше Святейшество.
- Да Ваше величество.
- Как бы Вы поступили с вице – канцлером?
- Я бы казнил его ваше величество.
От такого откровения многие бы ощутили страх или отчуждение, но не Реймонд Суровый. Иногда он напоминал того что принял корону как истинный владыка. В его взгляде появилась уверенность, но как быстро бы она рассеялась, знай он то, что сообщил его друг. Боги милосердны к нему. Они укрыли его от тайн, что рушат мир и спокойствие на земле. Они помогли королю остаться королем хотя бы на время. На время, которого так не хватает.
- Ваше величество! – раздался крик, что пробуждает волнение. По узкой тропе вдоль зеленых стен, словно измученный жаждой бежал королевский паж. Жадно заглатывая морской воздух он плакал. Рукава его золотого кафтана насквозь пропитались чем-то красным.
- Что случилось Джон? Что с твоими руками? – нервно вопросил король, но коснувшись алого рукава все понял.
- Его светлость Джерваль Дикфоль убит Ваше величество. – Сквозь слезы сообщил паж.


Эдвард.

20 августа 1831 года.
От холода даже под теплыми перчатками трескается кожа. Волчий вой сводит сума и заставляет невольно вздрагивать от надвигающейся ночи. Тьма приближается, а выхода все нет. Высокие деревья с могучими стволами усыпаны колючим инеем вокруг них кружиться не то пар, не то туман что страшит еще сильнее. Трое в черном среди белой пустыни легкая добыча. Не спрятаться и не скрыться от дикого воя. Нет ни дорог, ни следов, чтобы вернуться обратно. Мелкий и сухой снег, словно по злой воли заметает каждый шаг. Двое рослых мужей усыпаны снегом. На их плечах наледь и нет сил более сбивать ее обмороженными руками. Голод как наваждение был не преодолим. Покрасневшие глаза рыцарей бессильно смотрели вперед. Они искали выход в пустоте в бесконечности. И когда молитвы были услышаны и Боги указали тропу, снег исчез, а вместо него посыпался пепел. Белый как снег и едкий как дым. Слышен крик, но он не важен. Слышен звук ломающихся костей, но он не страшен. Лес закончился. Впереди видны всадники с факелами. Оглянувшись ничего кроме тьмы не оказалось. Только крик, только крик….
Этот кошмар мучил Эдварда не один год. И самое страшное, что сон был когда-то явью. Но не сейчас. Сегодня теплая постель и жаркое пламя камина. Крепкая рука обхватила дубовый край постели. Все четыре пальца почувствовали, как нагрелось дерево от пламя так отчаянно рвавшегося наружу. Безымянный остался там, в холодном лесу. Волк, отхвативший его в бою уже давно, накормил червей, а память осталась. Поднявшись с постели, Эд подошел к окну. День приближался к своему концу. Дневная стража с усталым видом волочилась в свои покои, а вновь заступившее с еще более кислой физиономией занимали свои посты. Каждого проверяли королевские гвардейцы. Некоторых приходиться менять или вовсе выгонять. Безупречность во всем! Заступая на дежурство самое главное, пройти проверку, а по приказу «старика- командующего» проверка должна быть самой жесткой. Так с золотой короной на груди гвардейцы день и ночь служат Его величеству и с этой короной они и умрут. Но это лишь клятва и закон, которые и существуют, чтобы их нарушать или обходить.

Эдвард Кастэр распахнул окна и глубоко вдохнув свежий морской воздух, опустошил чашку теплого молока, что привычно стояла возле постели. Ощутив приятное тепло, захотелось прилечь, но ночь звала, и поневоле пришлось собираться. Все атрибуты сверкающих доспех аккуратно висели в углу небольшой комнаты. Панцирь с короной на груди, наручи с серебряными застежками, кожаные перчатки и черные бриджи, окутанные сталью. Легкой дрожью повеяло от окна, возле которого висел золотой плащ. Спешно подхватив дорогую ткань, гвардеец словно вылетел в узкий коридор сторожевой башни. На ходу закрепив застежки, рыцарь спустился по винтовой лестнице к железной двери, что выводила к центральной улице замка. Снаружи оказалось немного прохладно. Морской бриз сегодня прихватил клочок севера. Неприятно, но всеже терпимо. Еще до наступления ночи предстояло проверить посты и сменить караул у королевской опочивальни. День наверняка был наполнен лестью и самохвальством. Так что лживых сплетен и до колик в животе смешных историй будет через край. Год от года праздник проходит на одном ладу. Даже теряется интерес посмотреть на наглые лица, что кружатся возле трона в ожидании подати короля. За счет этого дня многие богатеют. То межевый рыцарь одержит верх на турнире, а то очередной лорд, выказав свое восхищение красотой города получит драгоценный перстень в подарок. Бесполезная трата времени и средств. Также как и на слуг. Особенно на тех, что не могут разбудить хозяина. Все куда-то запропастились. Даже возле башни никого кроме гвардейцев и стражи не оказалось

Золотые плащи, выполнив свою обыденную работу, скрылись в королевском чертоге. Пришедшая тишина немного настораживала. Осмотрев округу, насчиталось около полусотни бронзовых плащей. Стражи было вдвое больше чем обычно. Знамена оказались приспущены. Траур воцарился в городе. Чья-то смерть омрачила этот день. Даже увядшие листья сегодня неохотно ложились на каменистую дорогу. Тот, кто испустил дух этим днем, явно был высокопоставленный человек. Неужели давняя хвора государя погубила его? Или кто-то помог ему покинуть этот мир. Столь важное дело и никто не осведомил гвардию. Стражи в недоумении. Произошло то о чем, говорили уже давно.
- Что произошло этой ночью? Кто приказал припустить знамена?!
- Его Величество Король Реймонд Гресборн сир Эдвард. По его указу сегодня и последующие сорок дней знамена будут приспущены в знак траура. – Четко выдал страж и вновь принялся следить за горизонтом.
- И почему я не удивлен тому, что все происходит именно в мою смену?
Одна догадка сменяет другую как времена года. Король жив. И лучше бы чтобы так оно и оставалось. Обходить посты уже не имело смысла, а вот заглянуть в башню лорда - командующего всегда имеет смысл. Да иногда еще какой! Шагая по прозрачным лужам с новых кожаных сапог ошметками слетала вчерашняя грязь. Мало того служанка не разбудила как было велено так она еще и не почистила обувь. Что-то этот вечер начинается также хмуро, как и последние лет двенадцать только есть в нем какая-то доля радости. Скорый шаг быстро вывел Эдварда к высокой башне командующего гвардии. Возле дверей привычно махая из стороны, в сторону перекидывал мусор хромой слуга. Он и конюх и дворник. Лорд не любит слуг и старается их избегать. Это правильно. Легче спится, когда за твоей дверью хромоногий, да еще и почти слепой дурак.
- Что делает твой хозяин? Я вижу свет в его покоях. – Если искать глупца среди глупцов, то вся толпа будит мудрецами по сравнению с косоглазым конюхом. Он осторожно отставил изогнутую метлу к стене и, утерев пот жирным рукавом серого кафтана еле, выговорил такие высокопарные слова, как приветствую и сир.
- Хозяин нынче встал раньше своих верных слуг. И покамест не появлялся в покоях. Это моя женушка, верно, наводит там порядок.
Время неустанно шло вперед. Посты следили за безопасностью города, а гвардейцы то и дело мелькали возле королевского дворца. Нужно было спешить. Минуя двери и лестницы Эд влетел без стука, но каково было его удивление, когда в пустующей комнате горела лишь свеча и висел длинный меч лорда. Окинув спешным взглядом комнату Эдвард приметил маленький письменный стол. На нем лежал лист исписанный знакомым подчерком. Раздался неприятный скрип половицы. Наверняка служанка поднималась в покои командующего. Быстро свернув документ Эд спрятал его в рукав. Прихватив меч спешным шагом гвардеец стал спускаться.
- Сир Эдвард. – Промямлила служанка.
В гостиной Эдвард остановился. В правую руку, словно ее продолжение лег эфес меча. Украшенный красным рубином он горел пламенем дракона – как и тогда. Мягко и звучно вышел из черных ножен сверкающий бастард лорда. Звоном закаленной стали лезвие меча прорезало плотный наполнившийся копотью от сальных свечей воздух. Мысли поили желание, а желание порождало действие. Холодная рука гвардейца плавно обхватила желанную сталь. Приятной дрожью окатило все тело. Вся власть в слове и мече. Так мало и так много.

Обогнув башню, Эдвард вышел на широкую дорогу Торговцев. С этой позиции дворец был как на ладони. Поистине великое и бессмысленное творение. Грубо выставленный на скалистом берегу дворец поделился на две части и в одной из них этой ночью звучали заупокойные мессы. Расслышав тошнотворные голоса духовников идти, попусту пропало желание. Но интерес куда сильнее антипатий. Так отмеряя ровные шаги ворота во дворец оказались совсем близко. Возле «драгоценных» дверей с долей недовольства дежурили бронзовые плащи. Отбив последние куски грязи с черных сапог Эд приблизился к стражам.
- Как вы думаете, что нужно сделать со слугами, которые не выполняют своих обязанностей?
- То не наших дум дело сир Эдвард. – Угрюмо ответили «серые». Почему-то все кто находится близ короля перенимают его хмурость. Словно домашний скот.
Эдвард еще раз ударил о каменный пол серебряной набойкой и закинув меч командующего на плече с улыбкой на лице вошел во дворец. За дверьми встретили золотые плащи. Все четверо на одно лицо. Печальный взгляд заставил призирать этих слабохарактерных «храбрецов» еще больше. На минуту улыбка Эда стала всенародным достоянием. На него, смотрели абсолютно все присутствующие. В том числе и слуги даже те, что должны были будить гвардейца сегодня вечером. В просторном зале, словно стая оголодавших волков бродили толпы людей. Дворец напоминал базарную площадь – только время для торговли не подходящее. Судьба сыграла свою шутку с кем-то из королевской четы или мир сошел сума?
- Милорд Эдвард! – даже из серой массы погрузившийся в яркие краски аристократов заметен этот крепкий парень. В очередной раз приходит чувство восторга от этого громогласного тона. – Прошу прощенья, что покинул башню без вашего позволения, но Его светлость…
- Довольно. Мне не интересны твои оправдания в них нет смысла. Лучше скажи мне, что здесь произошло?
Лицо юноши исказила неприятная гримаса. Печальная и в тоже время восторженная. Хотя, что может быть в этом странного? Двор просто пестрит красками, что так манят своей яркостью и тоном. Вечер ожидался куда более спокойный.
- Прошу прошенья…
- Разрази тебя гром! Ты когда-нибудь перестанешь извиняться?! Делай и говори, что велят, а не неси всякий бред!
- С Вашего позволения. – Немного оторопев от гневного тона, продолжил юноша. – Его Величество приказал подготовить церемонию. Все должно быть готово к утру. Рабочих рук попросту не хватает.
- Кто? Скажи мне кто умер?!
- Убит Ваша светлость. Благородный вице – канцлер нашего королевства Джерваль Дикфоль убит этим днем в собственных покоях. – Уил запнулся но, глотнув очередную порцию затхлого воздуха всеже продолжил. – От глубоких ран тело канцлера обескровилось. Утром его захоронят. В этой спешке мы едва успели что-то понять. Поговаривают, что возле дверей был найден золотой перстень.
- Поговаривают? – С каплей призрения спросил Эдвард. - Способен ли ты мыслить Уил? Я пришел к выводу что нет. Делать такие заявления весьма и весьма опрометчиво. Тем более в моем присутствии! – Тяжелый меч плавно скользнул по плечу, и отполированная сталь звонко легла в ладонь. На левой руке ярко блеснул золотой перстень.
- Господа! Прошу у вас немного внимания! – Раздался до смеха хриплый голос, но на него быстро отреагировали.- Его величество просит вас покинуть дворец. Сегодня днем не один дворянин не имеет права подходить к смертному одру милорда Дикфоля.
Сир Эткхар. Золотой меч королевства и один из самых влиятельных людей при дворе его величества. Старый глупец, что жаждет битв, но на политическом поле взамен былых кровавых схваток. Милость короля огромна ей - то он и пользуется последние тридцать лет. Воля короля для него закон, а смерть ход судьбы. И вот он стал оглашать его волю как бездарный писарь, пытаясь написать шедевр. Но по случайности или по глупости людской все присутствующие стали расходиться. Лишь некоторые вызывались помочь или попрощаться с его светлостью. Наверняка каждый из желающих мечтает отхватить кусок графства, что уже так сладко манит к себе жадные взгляды. Гости, а вместе с ними и прислуга медленно освобождали зал от своего присутствия. Затхлость постепенно отступала, а приходил иной запах. Куда более скверный.
В полном безмолвии Эдвард поднялся на второй этаж. У мраморной арки в глубоких раздумьях стоял командующий. Седые волосы коротко пострижены, а с морщинистого лица не надень, не сходит жесткая щетина. Увядающая жизнь. Близость смерти. Вот что читается в его некогда ярко голубых глазах. Долгая служба и старые раны делают ему честь. Милость короля, высокое звание и преданность. Того и гляди король сделает очередную ошибку.
- Благодарю за меч. Было мало времени…
- Не стоит. У меня нет не малейшего желания выслушивать то, как вы спешили по первому зову короля.
- Я знаю, что ты не разделяешь моих взглядов на жизнь и на дела государства, но твой тон…. Ты как отец убежденный идеалист и не можешь и не смеешь подчиняться правилам и законам.
- Вы напомнили мне одного старика что храбро стоял в рядах Гроциан в битве при Семи островах. Он был перебежчик, но, как и вы верил законам и правилам. Когда согретая кровью сталь коснулась его плоти, он взвыл. Молил. Молил о пощаде. Говорил, что дома его ждет сын и внук. Просил вспомнить своих родителей и пощадить. И я вспомнил. Мне было тогда семь лет. Мой многоуважаемый отец привел меня в покои деда, где тот доживал свои последние дни. Так нам казалось. Но пламя смерти лишь согревало его крепкое сердце. Старый Кастэр пылал от боли, но жил. Проходили дни, тянулись месяцы. Бред герцога был бесконечен. Отец ждал, но любому терпению когда-нибудь приходит конец. И вот в углу темной комнаты он мне сказал:- Смотри Эдвард. Смотри, что есть битва за власть. Чего стоит ее рассвет и каким будит закат. А если тебе когда-нибудь придется стать участником в этой битве, то не мешкай. Вот нож, а вот сердце.
- Вы обвиняете герцога Кастэра в убийстве?
- Конечно нет! Как только такая мысль могла посетить вашу голову? Вы так умны или так глупы, что смеете задавать такие вопросы?
- Но вы…
- Я сказал, что мой отец мудрый человек. Он выбирает законы. Соблюдает правила войны. А как нам известно, чаще всего правил в кровопролитии не бывает. Это битва и она бесконечна. Ее нельзя выиграть и нельзя в ней сдаться. Посмотрите, во что превратилось дворянство? Они как дикие необузданные звери, потерявшие своего вожака. Слетелись сюда с первыми лучами солнца ради одного – милости. Куска власти. Каждый желает выказать свою преданность и сочувствие, а что под этой маской? Я вам отвечу – Жадность. Они готовы перегрызть друг другу глотки ради небольшого надела земли. И вы называете этих «людей» страдальцами? Это они боялись и терпели боль? Протяните им руку, и они схватиться вам за глотку. Я не стану скрывать, что мне по нраву ваше место, но я смерено жду…
- Так вы боитесь?
- О если бы! Я знаю цену власти. Она приходит легко, но что есть власть, когда твои подданные плюют тебе в лицо, а ты смотришь на это с улыбкой? Дело не в чести, а в уважении.
- Почему именно я?
- Этот вопрос мне льстит. – Пальцы медленно постукивали по гарде меча. - Вы не можете понять того что бессильны. Власть в ваших руках. Она холодна как эта сталь. Она остра как лезвие, но сильна лишь в твердой руке. Признаюсь честно я рад тому, что вы дали клятву. Она не позволит свершиться еще одной глупости.
Осмотрев опустевший зал Эдвард улыбнулся. Сквозь широкие окна неохотно проглядывались первые звезды. Приближалась ночь.

Возле покоев короля стоять пришлось не долго. Уже ближе к полуночи Гресборн не выдержав напряжения, решил собрать малый совет. Выскочив как угорелый в коридор король нервным голосом призвал слуг.
- Ваше величество.
- Эдвард! – Явно с недобрыми намерениями обратился король. – Как хорошо, что сегодня именно ты охраняешь меня. Прикажи слугам позвать Его преосвященство Даркстома в тронный зал. Я желаю, чтобы легат участвовал в расследовании. Время не ждет.
- Как вы пожелаете ваше величество.
Приказ есть приказ. Но сегодня король не король. Весь потрепанный и измотанный он, едва стоя на ногах, являл лишь подобие гордого и сурового владыки. В его покоях ярко и звонко потрескивали свежие поленья. Постель показалась не тронутой. Король провел в раздумья не только день. Оставив, пост другой смене Эдвард, решил лично пригласить легата на заседание. Благо Олбэйна расположили неподалеку от королевских покоев и, присматривая одним глазом за стражей Эд постучал. На удивленье его святейшество оказался бодр и свеж. Будто долгая поездка и столь мрачные события не отразились на его лице не на йоту. Все в той же черной сутане легат стоял возле тлеющего камина и, сложив руки на груди, читал свои молитвы. Словно он ждал, что к нему войдут.
- Сегодня вы изменили своей привычке. – Оторвавшись от грез, сказал Даркстом.
- И какой же? Если это не секрет. – Самодовольный легат говорил не оборачиваясь. Проявляя полное неуважение.
- Подчиняться королю. Ведь вам велели отдать приказ слугам, а не покидать пост. Наверняка здесь есть скрытые мотивы.
- Это Боги вам нашептали, как я поступаю обычно? Так почему же они промолчали о тех самых мотивах? Или может их нет?
- Не богохульствуйте! – Обернулся Олбэйн. Его серое лицо слегка налилось алой краской – хотя может это и огонь. – Если знать, то о чем мыслят другие можно во многом преуспеть. А о шептунах вам известно куда больше чем мне. Даже в Кали есть их гнилые языки. Но так не хочется говорить об этом. Тем более с вами сир. Может как-нибудь в другой раз и при других обстоятельствах мы с вами побеседуем на разносторонние темы, а пока будьте добры излить то, что вы готовили долгие месяцы.
- А я то надеялся наладить с вами отношения. Проявил уважение.
- Уважать не значит не ненавидеть. – Перебил дотошный легат.
- Наконец все именно так как обычно. Хотя по вам так не скажешь. Белый пояс на стене, а золотой украшает черный наряд. Праздник или так блюдут траур? - В разуме просто горело желание взять стул и присесть в бурю стол интересной беседы. Да и ноги всеже подустали стоять.
- Если бы вы были немного мудрее, то наверняка поняли бы что золото Кали - носят лишь маги.
Так в стол изощренной беседе с трудом пришлось повернуть обратно. К тому с чего следовало бы и начать. Пригласив легата в зал заседаний Эдвард удалился. Хоть ноги и ныли покидать пост, почему то расхотелось. Короля непременно будут сопровождать. А это шанс поучаствовать в самом громком совете за последние десятилетия. Отправив одного из стражников в башню к лорду-командующему Эд занял свой пост. Через пару часов все были в сборе. По коридору друг за другом проходили члены малого совета, но среди них не было того чьего совета король прислушивался всегда. И как странно, что теперь, когда канцлер убит его личность продолжает доставлять столько проблем. Но когда трон освобождается, на него всегда, есть претендент. Наверняка с постом вице – канцлера будет не иначе. Так же кроваво.

Зал заседаний заперли на засов. Все кроме членов совета и личной охраны короля были удалены и распущены до утра. Король уже знал, сколько продлиться совет. А в этот раз он был совсем иным. Вместо круглого стола поставили длинный, полукруглый на каменных ногах. Семь стульев семь свечей и семь представителей власти. Хранитель малой печати Джерик Донрион, что в свои тридцать дав пару дельных советов и выпустив книгу « О Суде Королевском» стал помощником вице-канцлера. Тощий и смуглый парень не благородных кровей стал высокопоставленным человеком не только при дворе. Его способности в плане переговоров имели большое место, когда по приказу короля юношу отправили на юг. Там Джерик смог добиться многого, в том числе и беспроцентного займа в годы бедности. С тех пор черный шелк и золотые украшения его постоянное одеянья. Богатство и власть. Богатство и власть….
Следом казначей Эдуард Тревиль. «Бронзовый лорд» как его иначе называют, а все из-за того что в королевскую казну он чаще приносил именно бронзу, а не золото. Мерзкая личность. Плешивый и толстый ублюдок, что как свинья валяется в грязи, чтобы очиститься от надоедливых вшей. С трудом вериться, что Тревиль все еще жив и занимает этот пост. Джерваль Дикфоль наверняка держал его в других целях. И если бы не референт короля Ричмонд Гронт что занимал почетное место по левую руку владыки, то Тревиль разорил бы всю казну пока вице-канцлер строил свои планы. На этом совете Ричмонд на своем обычном месте. Сухой как корка хлеба и старый как этот мир Гронт с полным презрением одарил милорда Тревиля корявой улыбкой. Но что-то или кто-то, а именно Верховный судья Томас Бронте скорый на расправу остановил так и не начавшуюся «дружескую» беседу милордов. В своей алой мантии судья быстро занял очередной стул неподалеку от короля и, не скидывая, длинного капюшона в молчании, ожидал его слова. За словом пришел и командующий гвардии сир Эткхар. Старый рыцарь занял свое место как верный пес. Одарив пугливым взглядом охрану короля, а может именно одного из них командующий принялся перебирать какие-то бумаги, что принес с собой.
Последним занял свое место с краю камергер Взморья Себастьян Хост. Невысокий человек с высокими амбициями. Довольно хитрый и молчаливый. Вечно носящий темно-зеленый камзол и серую берету. Хост не любит смотреть в глаза, но видит насквозь. Гремит связкой ключей и пишет мрачные стихи. В этом весь милорд Себастьян.
И наконец, главный гость малого совета, и самый непредсказуемый советчик - Даркстом Олбэйн. Наглец без позволения занял место вице-канцлера и удобно устроившись, наградил Эдварда довольной улыбкой. Хотя улыбкой это странное движение уст едва назовешь. Как поговаривали Даркстому не меньше сотни лет, хотя на вид лет пятьдесят – шестьдесят. Даже в таком возрасте чаще нужно думать о смерти. Но если приглядеться, то слегка бледноватая кожа и черные, словно смола глаза с широкими бровями едва отличали его от обычного люда такого же возраста. Разве что волосы и борода (больше похожая на двух – трех недельную небритость) оставались как и прежде черны как вороново крыло лишь с редкой проседью. Обычный человек с необычными способностями. Маг.
- Милорды. – Начал король. – Я созвал вас в столь поздний час лишь с одной целью – как можно скорее начать разбирательство по случаю убийства моего канцлера. До тех пор пока это дело не разрешиться каждому кто сегодня присутствовал во дворце запрещается покидать территорию города. С этого часа вы и ваши помощники будите следить за исполнением приказа. Так же хочу предупредить о том, что все, что будет сказано здесь останется только в этих стенах. Этой ночью я позволяю высказать любое мнение. Мне нужны ответы. Первым вопросом рассмотрим назначение коллегии по судебному делу Джерваля Дикфоля. Ваши предложения. Кто должен войти в нее?
Полусонные, уставшие и даже некоторые слегка хмельные милорды нервно молчали. В их тишине не было страха. Только не желание. Не желание участвовать в столь сложном и скорее всего кровопролитном расследовании. Но Томас Бронте видимо уверенный в своем положении еще до решения уже считал себя главой коллегии. Он сидел, молча, но всем своим хмурым видом показывал, как недоволен этим назначением. И возможно так бы оно и было, если бы не голос хитрого Себастьяна. Хост видимо посчитал правильным помочь тому, кто вскоре может занять один из главных постов в королевстве. Свои внешним видом и манерами он мало походил на благородного, но от большинства присутствующих семья Хостов была самой что, ни наесть благороднейшей. Так хитрец внес свою лепту в историю.
- Я бы предложил назначить главой коллегии Его святейшество Даркстома Олбэйна. На мой взгляд, нет более достойного человека как священнослужитель. Его суд будит честным и справедливым.
- Особенно справедливым!- Изверг хриплым голосом Бронте. – Милорды. Вам не кажется что Олбэйн один из заинтересованных лиц в этом деле? Не его ли гвардейцы подозреваются в убийстве? Золотой перстень, кусок белой ткани в руках убитого – не доказательства ли вины? Видь именно среди гвардии, прибывшей с легатом, не хватает одного юноши. Он сбежал, поняв свою ошибку.
Камергер вскочил как ошпаренный. Лицо его налилось яркой краской. Теребя в левой руке связку ключей, Себастьян с оскалом взглянул на судью.
- Может судья и без совета решит столь «простой» на его взгляд вопрос? Как вы видите, милорды и советники – суд уже выносит приговор!
Лаясь словно псы совет не мог решить даже простой вопрос о назначении. Глядя на этот хаос, понимаешь, что королевство в любой момент может рухнуть. Без твердой руки канцлера псы снимают ошейники.
- Тише! – приказал король. – Я не потерплю распрей за этим столом. Мы пришли мирно провести совет, а не выяснять, кто какой пост должен занимать. Я с полной ответственностью заявляю, что доверяю всем вам. Но делать скоропостижных выводов не позволю. Кто со мной не согласен может освободить место навсегда! Если же таковых нет, то позвольте продолжить. Как сказал милорд Бронте - есть прямые улики, указывающие на гвардейца магистра. И всем вам известно, какая неприязнь в последние годы сложилась между магистром и вице-канцлером. Но столь враждебные и кровавые поступки всегда имеют наказание и последствия. По моим разумениям магистр не так глуп, как вы думаете. Убийство и побег. Трудно поверить, что все было спланировано и продумано до мелочей. А в таких делах продумывается абсолютно все. Мне нужно признание беглеца. Без него мы не можем объявить о причастности магистра и всего Кали в целом к этому убийству. Распрей как я вижу, хватает и здесь. – Так уверенно твердил король, но в глазах его читалась ненависть, жажда крови. Гресборн как никто другой сейчас ненавидел магистра, но что-то или даже кто-то его останавливал. И в действительности это было правильно. Королевство во многом зависит от церкви, и обвинять главу калирической веры в убийстве означает разрушить эту зависимость. Реформации и гражданские восстания, что польются рекой после обвинения лишь ослабят королевство. Тяжелый шаг для огромной страны. Но все о чем твердил король не приведет к разрешению проблемы в положительную сторону. Коллегии ничего не останется, как обвинить магистра. Хотя возможно мотив был и у мага.
- Несомненно, ваше величество правы. – Вступил в игру Даркстом. – Обвинение будит полноценным лишь с признанием убийцы. А его еще следует найти. Как и все вы, я желаю наказать преступника по закону. Но не только по закону королевства, но и по закону Божьему. Убийство – преступление и против людей и против Богов. Всем сердцем желаю найти виновного, но соглашусь с его величеством, что делать скоропостижных выводов не стоит. Как мне стало известно после смерти Джерваля Дикфоля его земли по завещанию переходили королю. А так как сын канцлера дал обеты в гвардии магистра он потерял все титулы, а значит и права наследника. Теперь позвольте напомнить вам милорды, что малоизвестный дом Кроше, что к юго-западу от ленных владений Дикфолей является прямым наследником Свободных земель Джерваля. Алан Кроше кровный родственник дому Дикфолей. Но по известным вам причинам распри на почве наследия рассорили родственников в конец и составив завещание канцлер себя приговорил. Стоит принять во внимание тот факт, что документ не был подписан, а Кроше присутствовали на балу. Все может быть господа. Все может быть.
- И когда же вам стали известны подробности столь утаенного дела? – излучая недоверие, вопросил король. – Конечно, доля правды присутствует, но вы сами согласились, что скоропостижных выводов делать не стоит. Противоречие.
Даркстом был спокоен. Как во взгляде, так и в мыслях. Соблюдая не выносимое спокойствие он видимо выводил из себя не только короля, но и всех его верноподданных. Каждый из совета сейчас искоса смотрел на легата.
- Мир построен на противоречиях ваше величество. Я всячески стараюсь доказать это, но сейчас лишь предполагаю, а не в коем случае не обвиняю. Подвести к плахе невиновного не в моих правилах. Предпочитаю все тщательно взвесить и принять совместное, единогласное решение.
- Хотелось бы верить, но вы не из тех людей что терпят и действуют по правилам. – С долей иронии подметил Реймонд. – Помниться речи ваши были иными.
- Я не нарушаю данных обещаний ваше величество. – Все с тем же спокойствием возразил маг, но в его черных глазах промелькнула капля сомнения. – И не нарушу их если вы назначите меня главой коллеги по этому сложному делу.
Если говорить о ненависти, то можно найти тысячи примеров, когда люди ненавидят друг друга. Если вспомнить о любви то примеры сами по себе придут на ум, но то, что объединяет короля и легата куда выше ненависти и любви. Это месть.
- Какой вздор! – в порыве ярости прорычал Томас. – Он еще смеет напрашиваться! Да вы ваша светлость можете быть соучастником преступления. Как вы вообще попали на совет?!
- Я его пригласил. – Обхватив седую голову обеими руками ответил король. – И вы все будите считаться с его мнением хотите этого или нет. В этом деле заинтересованы все. Мы не можем доверять ни кому кроме себя и сейчас это подтвердили. Именно по этой причине процессом займется каждый из вас. А его святейшество от моего имени выслушает любые предположения. Я так решил. – Поистине самым суровым голосом провозгласил владыка.
В зале наступило томное молчание. Тщательно продумывая и пережевывая каждую фразу, советники думали – если они на это еще способны. Думали над тем как поступить с новым указом владыки. Нежелание подчиняться легату было сильнее любых булл и приказаний.
- Ваше величество. – Обратился Томас. – Если каждый из нас наделен правами вести это дело, то, как мы будим доказывать свою правоту его светлости Даркстому? Он свою точку зрения уже высказал и всячески порицает мою.
- А вам важны лишь ваши доводы? – Не заставил ждать маг. – Или вы не умеете прислушиваться к мнению других? Это редкое качество и вы как никто другой должны это понимать, а уж тем паче обладать этим самым качеством.
- Вы смеете сомневаться в моей компетенции?!
- Нет. Я смею, прислушиваюсь к вашему мнению.
- Именно поэтому я и желаю, чтобы все вами сказанное осталось здесь. - Заявил король и поднялся с кресла. Его примеру последовали все. – У вас не более десяти дней на то чтобы хоть как-то доказать и подкрепить свои предположения. По истечению срока каждый из вас выступит перед его святейшеством и лишь после обратиться ко мне. Это мое решение и никаким оспариванием не подлежит. Я король. – Утвердил владыка.
Устав или поняв, что распри не закончатся, Гресборн, покинул зал заседаний. И как это ни удивительно, но наступил рассвет. В узкие окна пробились первые лучи дневного светила. Как и предполагал король малый совет закончился точно с рассветом. Предугадать куда направился Гресборн, было не сложно. К этой тропе уже приставлена стража, а новая смена должна вот - вот подойти.
- Ваше величество. – Обратился Эдвард. – Может сегодня нам стоит сопроводить вас до часовни? Теперь в городе не безопасно.
- Спасибо Эд, но мне нечего бояться. Все в руках Богов. – До тошноты заученную фразу выдал король, а это значило лишь одно – все вон!
Подчиняясь приказу, Эдвард отвесил поклон и с долей радости направился к выходу. Но, не успев, дойти и до дверей, пришлось возвращаться обратно. Стюард объявил о приезде короля юга – Ароне Ломансе.
«Чертовски удачный день - подметил Эд».

Штампик.




Тавтология.



Сначала подумала, это мысли Франсуа о себе.



Оу, наверное, дальше читать не буду. Похоже на знойный женский роман.

В целом написано неплохо, но не в моем вкусе. Думаю, найдется немало людей, которым текст понравится.

Благодарю за отзыв. Ошибки указанные Вами справедливы ( в будущем постараюсь их не допускать).
А про знойный женский роман вы не угадали. Это пролог который продолжит свою жизнь значительно позже, а основная история.... Ее лучше прочесть.

Слишком частое упоминание однокоренных слов. Советую вам использовать такую отличную штуку, как синонимайзер (или любой другой словарь синонимов). Онлайн синонимайзер можно найти здесь Синонимайзер



Пунктуация в русском языке сложна, что и говорить! Сама с ней мучаюсь Но всё же старайтесь правильно использовать знаки препинания, поскольку в некоторых моментах они играет ключевую роль, расставляют акценты. Например, как в данном случае. С первого взгляда не понятно, к чему относиться частица "та". Это несколько "режет" глаз и заставляет перечитывать предложение заново. Правильно, на мой взгляд, оформить фразу следующим образом: Анна - та, до кого тебе ещё очень далеко.

Разобраться в пунктуации, правильном написании слов вам поможет портал Грамота.ру

Творческих успехов!

Анна - та, до кого тебе еще очень далеко.

Так лучше?

Я вроде бы так и написала. Честно сказать, не поняла вопроса? Не согласны с пунктуацией?

Ошибок - орфографических, пунктуационных и стилистических - вагон и маленькая тележка.
Извините, но в таком виде это читать невозможно. Можно сколько угодно уверять, что главное - это сюжет, но встречают-то по одёжке.
А когда натыкаешься на такое:

вообще желание читать пропадает. Вы знаете, что такое "гарда"?
И вы уверены, что именно кисть, а не запястье?
И именно обхватил, а не схватил?
Вы вообще представляете, что пишете?
И это отнюдь не единичный случай. Копировать лень.

Ивет.
21 августа 1831 года.

Королева не спала. Просто не имела права спать. Даже после всех трудностей пути Ивет не позволяла себе отдыха. Только пару часов неспокойной дремоты и кусочек того что принесли приставленные слуги. Как только слух об убийстве канцлера разлетелся по дворцу ситуация обострилась. Все бегали, кричали. В этом шуме не то, что заснуть и перекусить удается с трудом. Да и здешние красоты вовсе не радуют. Холодный камень и массивная мебель – все, на что способны северяне. Отдых здесь может только сниться. А сон в наступивший час оказался совсем не в руку. В этом мраке даже цветы увянут! Узкие словно бойницы окна едва пропускают солнечный свет, без которого так трудно дышать. Хорошо хоть что сырость и холод можно побороть жарким камином. В этой суматохе люди, познаются как ни в какой, другой момент. Паника. Страх. Они напуганы не тем что произошло, а тем, что может последовать после произошедшего. Возможно долгий суд, а может даже и война. Война, которой многие не захотят.
Собравшись с мыслями Ив, поднялась с постели. Тонкие пяты почувствовали что-то мягкое. На удивленье это оказался медвежий мех. Еще вчера вечером что-то темнелось возле ложа, но королева не придала значение. В мыслях было совсем иное. Куда более важное, чем осматривание собственных покоев. Усталость все же напоминала о себе хоть и изредка, но напоминала. Потянувшись, словно кошка Ивет грациозно, присела на стул возле зеркала. Обычно эту работу выполняют слуги, но сегодня желание побыть одной перебарывало всякого рода лень. Расчесывая бархатисто-черные локоны Ив, смотрела в зеркало. Тонкие губы изобразили что-то похожее на улыбку. Всем сердцем королева не хотела возвращаться к мужу, но одновременно понимала, что это необходимость. Иначе все было зря.

А тем временем роковой час приближался. Наверняка Ломанс миновал Белую башню и уже приближается к Взморью. Все это сводило с ума и в тоже время приближало к долгожданному концу. Уложив волосы Ивет осмотрела комнату. Влезать в дорожный плащ во второй раз никак не хотелось. К глубокому сожалению слуги об этом не позаботились. Какое же может быть гостеприимство? Мало того отказали в помощи так еще нахально обделили вниманием. И правду говорят, что север портит людей. Окончательно и бесповоротно обозлившись на короля Ив словно пылала ненавистью единственное, что не давало «загореться» это тот факт, что Гресборну отныне не будит покоя. За неимение смысла наводить красоту и назло всем Ивет схватила свой плащ, но, только успев, стряхнуть с него придорожную пыль в дверь, раздался глухой стук.
- Кто там? – Сглотнув сухой комок воздуха, спросила королева.
- Простите за дерзость Ваше величество. – Ответил довольно приятный женский голос. – Меня зовут Мария. Мария Гресборн. Я взяла на себя смелость выбрать Вам платье надеюсь, оно понравиться Вашему величеству.
- Входи Мария. И если тебя не затруднит, зови меня Ивет или как там по - вашему?
- Эвилин. Ваше величество. – Поистине ангельским голосом ответила девушка. Марии оказалась куда приветливей своего отца. Да и беседовать с ней весьма и весьма приятно. Молодая особа, явно знающая толк в красоте предоставила достойное платье. Темно-зеленый шелк, украшенный перламутровыми жемчужинами. Длинные рукава, открытые плечи и тонкое в талия. Словно сшито точно по размеру. Да и сама Мари одета со вкусом. Длинное платье темно-синего бархата подолом плыло по холодным полам, но производило приятное впечатление. Поистине королевская дочь. Также открытые плечи не скрывали белоснежной кожи принцессы. На тонкой шее висело довольно странное украшение – золотая нить, на которую нанизаны алые и белые камешки. Мария приложила тонкую кисть к драгоценности и нежно улыбнулась. Всем своим видом принцесса показывала, какой должна быть королевская дочь. Темно-золотые локоны ниспадали ниже плеч, а голову украшала тонкая серебряная тиара.
- Прекрасно. – Согласилась Ивет. – Только не обращайся ко мне как к мадам королеве. Я терплю это от мужчин, но не от женщин. Нам нужно быть подругами. Ты не против?
- Конечно! – С полной радости улыбкой откликнулась Мари.
- Не скрою - вскоре мы расстанемся, но женского общества мне так не хватает, что даже пару часов проведенных с тобой мне будит в радость. Поэтому прошу тебя помочь мне собраться и сопроводить в зал к королю.
- Наверное, сегодня он не в духе. – Побеспокоилась Мария. – После всех событий, что произошли в его нелегкой жизни отец стал мнительным. Бросается на каждое слово. И Вас он испугался.
- Испугался? – Вспоминая физиономию короля, вопросила Эвилин. – По суровости государя так и не скажешь что он из пугливых. Да и с чего меня бояться? Я всего лишь бедная хрупкая женщина.
Мария помогла надеть платье и подала ожерелье с красным рубином. Подарки оказались весьма щедрыми. Вот бы и король был так же щедр. Но, увы, что было, то было, а сделанного не вернуть. И скорее всего это к лучшему.
- Король, верующий человек и как верный сын предан своему Отцу. Даже слишком. Боязнь войны, кровопролитий пугает его. Наносит неизлечимые раны. Если бы Вы только видели, как король спешил оповестить Вашего мужа. И насколько отцу стало легче, когда Его величество Ломанс оказался так близко к городу. Мой отец хочет жить в мире, но у него никак не получается.
- Понимаю. И я извинилась за причиненные неудобства, но дело вовсе не во мне принцесса. Дело в людях. Тех, что и понятия не имеют, чем обладают. Тех, что не могут остановиться, когда чаща переполнена. Тех, что умеют любить.
- Но разве любовь это не добро? Разве не это чувство заставляет быть хоть немного добрее? – Парировала Мари. Ее карие глаза блеснули азартом в них читалась жажда. Жажда спора.
- О молодость! Ты даришь нам чувства красоты и добра, но человек, к сожалению, со временем взрослеет. Ты поймешь, что в жизни любовь играет, куда меньшее значение чем, кажется. И бесспорно я могу с уверенностью сказать, что ее вовсе и нет. А если и есть, то где-то далеко в самых глубинах мира. Кто такие принцессы спросите вы? Никто. Их выдают замуж в политических интересах, а не по любви. Сегодня статный рыцарь на коне, а завтра маленький урод королевских кровей. Нужна лишь выгода.

Мария была готова спорить весь день, но королей заставить ждать нельзя. А в Взморье их уже двое. Куда раньше ожидаемого прибыл Арон. Видимо его свита перехватил гонца еще у белой башни. Под фанфары и с огромным эскортом король юга ступил на земли Атлендора. Все своим видом Ломанс внушал уважение и страх. Разъяренный и уставший он осматривал дворец. Мимолетно взгляды Ив и Арона пересеклись. Королева словно околдовывая, смотрела на мужа и тот, не выдержав этой битвы, быстро отвел взор в сторону. Владыка не должен быть таким как Арон. Напыщен, горделив и глуп. Глуп если считает что сейчас одержал победу. В чем-то можно признать правоту Ломанса, но только в чем-то. Все что удерживает его на троне – богатство. Не будет золота - не будет и короля. А этот драгоценный камень вскоре закончиться. Он не вечен. Видь даже солнце не вечно и Абашир говорил об этом. Богу видней. И вскоре терпенью придет конец. Более престол не займет не достойный. Все будит иначе.
Поправив складки на платье Ивет посмотрелась в зеркало. Внешний вид радовал, но предстоящее вовсе не внушало столь же приятного чувства. Припомнив все, о чем думала, ночь напролет, Ив приободрилась. Все шло по плану. Осталось только правильно попрощаться с Гресборном и покинуть двор. Впереди еще долгий путь. Будет время многое обсудить и припомнить некоторые обещания. Хотя мужчинам доверять вовсе нельзя. Понимая всю ответственность, королева только смелела. Или же хотела быть смелой. Открылась дверь и паж пригласил Ивет на «долгожданную» встречу.
- Будьте рядом Мари. Если вас не затруднит….
Спокойно дыша, Ивет, вышла в коридор. Мария была рядом. В полном молчании королева и принцесса шли к тронному залу. Ловить очертания замка оказалось трудно. Все тот же однообразный камень и маленькие окна. Только свет факелов, словно огненные цветы сопровождали на всем пути. Впереди послышался знакомый голос. Герцог Флоренс пытался говорить тихо, но его громкий бас не позволял этого. Его светлость красочно жестикулировал и, не обращая внимания на окружающих чуть – ли не ругался с каким-то духовником в черной сутане. Ив остановилась возле широкой колонны.
- Она в первую очередь женщина! И вовсе не такая как вы ее описали. Если бы не ваш сан, то видят Боги, я вызвал бы вас на поединок.
- Осторожнее ваша светлость – с огнем играете. – Нагло ответил духовник.
Королева хотела понаблюдать за развернувшейся сценой, но принцесса подвела. Мария улыбнулась и, не обращая, внимания на тон собеседников со всей присущей ей добротой, попыталась примерить их. В такой разговор было бы лучше не встревать, но Мари - сама добродетель.
- Ваше святейшество. – Обратилась к духовнику принцесса.
- Леди Мария. – В полупоклоне приветствовал старик.
Все саны и чины в северной вере довольно чудные. Одни светлые – другие темные. Так и этот бедолага подогрел себе место, но такими-то речами может быстро его потерять. Ведь все зависит от Магистра. А нынешний не вечен.
- Принцесса. – Поклонился герцог. Поистине достойный человек, но слабый. Такой же как и все в его роду. Пылкий, слабовольный, но преданный.
Королева осталась в стороне.
- Вы так громко беседуете. - Сказала Мария и быстрым взглядом осмотрела герцога. – Это неприемлемый тон для двора. Да и коридор не место для такого рода разговоров. Извольте извиниться герцог и более не повторять таких ошибок. – С долей строгости «приказала» Мари. Это выглядело довольно смешно, но вызывало уважение.
- Браво Мари! – Вышла из тени Ивет.
- Ваше величество. – Приветствовал духовник, но его поклон несравним с поклоном его оппонента. Флоренс опустился на колено и возжелал поцеловать руку. Не желая огорчать рыцаря, королева позволила эту слабость. Но только один раз.
- Я отстаивал Вашу честь госпожа. – Заявил герцог.
- Разве я посягался на честь ее величества? – Удивленно вопросил старик. – Наша беседа началась с признания.
- Я ни в чем не признавался! – Вновь вспылил Флоренс, но взглянув на королеву немного успокоился. – Вы спросили, почему я предал короля? Но я не предавал.
- Но всеже согласились с тем фактом, что оставили герцогство без позволения короля. А это уже предательство…
Натерпевшись скандалов и распрей Ивет попросту не желала продолжать эту беседу. Если бы все было, так как в мечтах? Так как хочется, а не так как надо. Думать об этом – уже мучение.
- Довольно! – Перебила Ив. - Если хотите спорить, то найдите другое место, как велела вам принцесса. А извиненья приносить не стоит. Не унижайтесь. Если же у духовенства есть что предъявить, то я разрешаю вам бросить вызов этому выскочке. Только не раньте его слишком сильно.
Мария застыла как камень. Поняв, что подруга потеряна Ивет проявила всю свою хладнокровность и зашагала в одиночестве. За спиной слышались извинения от имени принцессы и тихий с хрипотцой голос духовника. Наглый выскочка! Забыв о предстоящем Ив пылала в гневе. Какие ошибки еще предстоят? Зачем было пытаться переубедить этих глупцов? Они получили по заслугам. Пусть так и будет, а скоро все закончиться.

Стражи открыли двери. В тронном зале оказалось не многолюдно. Два короля, что сидели за одним столом. Их гвардия и выскочка – старик! Духовник стоял по правую руку от Гресборна и лукаво улыбался.
- Любовь моя! – Воскликнул Арон. – Мы тебя уже заждались.
- Хотелось бы верить ваше величество, но вы не очень-то запыхались, пока нагоняли меня….
- Миледи! – перебил Гресборн. – Пока Вы находитесь в моем доме, так что извольте соблюдать некоторые правила элементарного приличия.
Арон попытался успокоить короля и обнял Ивет.
- Моя королева всегда приветлива. Да так сильно, что я готов расцеловать ее прямо сейчас.
- Избавьте меня от этого. – Всем чем могла, парировала королева. Гресборн неустанно следил за тоном. – Наверное, путь ваш пролегал очень близко к Взморью, раз вы так быстро прилетели на «крыльях любви».
- Мы следовали на ваши поиски и неожиданно наткнулись на гонца Его величества Гресборна.
- Так уж и неожиданно? – Не стерпела Ив.
- Что это значит? – не замедлил вопросить Гресборн. – Вам что-то известно миледи?
Ломанс ногой наступил на подол платья, да так сильно, что пришлось пригнуться.
- Миледи изволит шутить. – Попытался исправить ситуацию Арон. - Я принес тысячу извинений Его величеству за столь непростительное поведение нашей семьи. – Обратился к Ив король. - И вам настоятельно рекомендую сделать тоже самое. Из ваших уст это будит звучать куда компетентнее.

Ивет с трудом терпела унижения со стороны мужа. Еще немного и порыв ненависти обрушиться на всех присутствующих. Особенно на духовника что, не смыкая глаз, следит за каждым звуком за каждым движением. Присутствие духовного лица на такой встрече напросто бесило и без того разгоряченное состояние королевы. Старик сидел возле Гресборна. Время от времени они о чем-то шептались и перекидывались короткими фразами. Реймонд был суров. Суров и видимо, как обычно безумен. Хотя вид его вполне сходил на королевский. Весь в золотых тонах с мечем в ножнах. Просто рыцарь прошлых лет. Давно забытых.
- Почему Вы молчите миледи? – Видимо потеряв терпение, вопросил Гресборн.
- А что я должна вам сказать? То как со мной обращаются на родной земле? Или о том как мой дорогой муж сгубил две тысячи ни в чем неповинных людей? Может и сейчас ваша казна полниться их смертями….
- Прекрати! – не выдержал Арон. – Прекрати нести эту грязь! Если бы не моя любовь, то тебе уже давно бы отсекли голову. Благодари короля за прощенье и более не смей мне перечить. Выйди вон и жди когда я соизволю отправить тебя домой.
- Не стоит так поступать с дамой. – Неожиданно упрекнул Реймонд. - А от вас миледи мне совсем не нужно пустых слов и поклонов. Мы с вами оба знаем, что привело вас сюда и на этом все и закончиться. Если бы каждая женщина в мире убегала от мужа, когда он помогает семье, то поверьте, мира в королевствах уж точно бы не было.
- Несомненно. – Подал голос старик. – В этом вопросе духовенство полностью поддерживает Вас. Но позвольте напомнить, что по Вашему указу город запрещено покидать всем. Включая и королевскую особу.
- Я думаю, что Ее величество достаточно прогулялась и в гостеприимстве более не нуждается. – Не замедлил, возразит Арон.
«Вот бы остаться здесь и посмотреть что будет».
- Конечно запрещено покидать город, но я думаю что для королевы Ивет мы можем сделать исключение. Видь это только раз. Да и как мы можем обвинять ее? Она хрупкая женщина!
- Благодарю брат мой. – Расплылся в поклоне Арон.
- Она – да, но не ее слуги Ваше величество. – Возразил духовник.
- Да как вы смеете обвинять кого-либо?! Кто дал вам право на такие заявления?! Объяснитесь, прежде чем говорить с королевской особой!
- Ты ходишь по грани Ив. – Пригрозил Арон. – Либо выйди за дверь, либо молча слушай.
- Спасибо. – Поблагодарил старик. – Но если ваше королевское величество желает знать кто я, то мой ответ будит прост. Я дитя Божье. Права мои ничуть не меньше ваших, а речи мои разрешены королем Атлендора. Да будет вам известно, что среди ваших верноподданных тоже есть воины. В связи с этим довольно острым моментом каждый из них мог совершить данное деяние.
- Мотивы? – проявил краткость Ломанс.
- Они есть – не сомневайтесь. Но такие вопросы не решаются, ни за день, ни за два, а уж тем паче - за пару часов. Для этого нелегкого разбирательства понадобиться много времени и если вы простите мне эту дерзость я не замедлю с допросом ваших слуг. Уверяю вас, что после вам станет известно абсолютно все, но сейчас прошу простить – секреты.
- Довольно Ваша светлость! – словно лев прорычал Гресборн. – Вы оскорбили многих людей, но не пытайтесь сделать это с королевскими особами. Они неприкосновенны! Не испытывайте мое терпенье и распорядитесь отпустить герцогов и слуг ее величества. Да будет и Вам известно, что не один из вышеперечисленных не был на балу. И впредь не перечти мне!
Браво! Браво королю! Наконец рука почувствовала тепло власти. Это звучит странно, но Гресборн походил на короля с каждой минутой все больше. Даже плечи казалось стали шире и прямей. Статен и светел. Реймонд бросил недовольный взгляд на старика, но тот по-прежнему наступал.
- Есть законы Ваше величество. Они едины для всех будь то простой пастух или принц голубых кровей он должен ответить за содеянное. Не я издавал их и не мне отменять….
- Вы только следили, чтобы законы не противоречили вашим принципам. – Перебил Ломанс.
- Я помогал соблюдать их правильность в отношении Богов и Царства Небесного. Но ни в коем случае не обязывал поступать против воли. Бумага стерпит ересь, а люди – никогда. Не так ли ваше величество? – задав вопрос, старик явно что-то подозревал. Но что? Оставалось только гадать.
Наступило длительное молчание. Короли думали, стража беспокойно поглядывала по сторонам. В этом «царстве тишины» волей-неволей приходилось себя чем-то занимать. Так Ивет впервые решила подробно осмотреть тронный зал. Как рассказывали высокий овальный потолок поддерживали шестнадцать арок. На деле оказалось всего двенадцать. Довольно тусклые - из серого и грубого камня. Даже прикасаться к ним было противно. Но о расписных стенах такого не скажешь. Издалека они блестели приятными красками. Темно-синий океан и ярко-красное солнце – два цвета. Два превосходно подобранные краски изображали нечто похожее на мозаику. Картина проста – виноградная лоза и небольшое солнце, что в точности изображалось напротив все тех же узких окон. Они то и портили весь пейзаж. От них не было ни тепла, ни солнца. Долгожданного солнца!
- Я принял решение. – Выбил из размышлений Гресборн.
- И что же вы решили брат мой? Надеюсь, ничто, и никто из моего королевства более не оскорбит вас своим присутствием?
- Ваше величество извиниться за них. – Бросил духовник и все также лукаво улыбнулся. – Вам не привыкать.
- Прекрати! – Зарычал Реймонд. – Оставь нас. Ты слышал мой приказ?! Оставь! Или можешь возвращаться в Кали! Там тебе многие подчиняются.
Ожидая ответный удар, короли напряглись в ожидании, но на удивленье старик ушел молча. Ушел, но его хитрые глаза пристально следили за каждым движение до самых дверей.
- Теперь мы можем поговорить спокойно брат мой. Надеюсь, на вашу любовь и прошу отпустить моих заплутавшихся слуг. В свою очередь обещаю вам, что такое более не повториться. Можете быть уверены. Если хоть что-то в их поведении заставит меня задуматься, то вам сообщат в первую очередь. Непременно сообщат, и я лично доставлю их в ваше распоряжение. Я же все понимаю.
Гресборн уперся широким подбородком в усохшую ладонь. Поочередно каждый палец прошелся по грубой бороде и лишь после король заговорил:
- Признаюсь слова Его святейшества заставили меня задуматься, но обдумав их я пришел к выводу что подозрений нет. Ни капли. Есть более вероятные версии.
- А что имел в виду арпатор, когда говорил о мотивах? Мне как королю не маловажно знать такие подробности.
- Пустяк. – Заверил Гресборн и отмахнулся рукой. – Не обращайте внимания на подозрения Его светлости. Он также как и все мы стремиться домой. Многие думы не дают ему покоя, но он не забывает о милом его сердцу крае.
- Понимаю. - Изобразил согласие Ломанс и взглядом велел гвардии выйти.
- Я думаю, что это лишнее Ваше величество. – Попытался остановить Гресборн, но гвардейцы уже удалились. – В том не было необходимости, но если вы настаиваете, то и я отвечу тем же. Поговорим наедине.
- Ты слышала дорогая?! Наедине.
- Можете шептаться сколь угодно! – выпалила Ив, но душой и сердцем желала узнать, что в этот раз задумал «золотой» муж. Планы он меняет на ходу.
Ивет вышла, как и велел король.

Через некоторое время двери открылись. Арон был весь в поту, но не подавал вида даже на малейшую слабость. Этого в нем было не отнять. Ломанс принял от слуг меховой плащ и резко накинув его на плечи, молча, зашагал по коридору.
- Мы уезжаем сегодня же. – Коротко бросил муж и скрылся за своей стражей.
Так как собирать особо было нечего Ивет подготовилась довольно скоро. Желание остаться здесь теперь почему-то брало верх. Хотя на деле это было и опасно. Проходя по тому же длинному коридору Ив столкнулась с принцессой Марией. Попытавшись улыбнуться девушке, королева встретилась с опечаленным взглядом. Именно эти чуть - ли не заплаканные глаза заставили о многом задуматься. Улыбка сама спала с лица, но промолвить слово уста почему-то отказывались. Мари прошла мимо.
Войдя к себе в покои Ивет присела на край кровати. Обнажив ступни Ив, медленно опустилась на мягкий мех. Возле постели лежал старый плащ, в котором прошла большая часть пути. Посмотрев на этот пыльный и уже бесполезный кусок ткани королева вспомнила все от чего бежала. Все от чего не было жизни. Начало истории всегда прекрасно, но конец – конец всегда печален. Так было и так будет. Это – закон.
- Ваше величество. Пора. – Промелькнув в дверях, сказал паж.
С неохотой поднявшись Ивет все же нашла силы и расправив плечи гордо шагнула на встречу своей судьбе. За дверьми стояли двое рослых мужей в доспехах и серых плащах с волком на груди.
- Кто вы? – Удивившись, спросила королева.
- Мы приставлены к Вашему величеству как личная охрана. Пока Вы в пути мы будем следовать за Вами – таков приказ Владыки.
- Все же Гресборн сдержал слово. – Подметила Ив и поняв что есть то чего никто никак не ожидал, приободрилась.

Потом были долгие прощания и обещания. Вечные обещания, которые как всегда мало кто выполнит. Ненужно давать пустых обещаний – в них нет смысла. Это такая же лесть только в другом представлении. Но избавиться от такой любезности для королей, словно потерять последнюю монету из казны. Ив не смотрела назад. Теперь только вперед. Туда где продолжиться война за мир. За тот самый мир, которого все так ждут. И пусть он принесет много печали и страдание – любой путь несет в себе боль. А что говорить о тех, кто против перемен? Они плетут свои сети. Даже в этот день.
- Что же заставило тебя покинуть столь любезных людей так быстро мой «дорогой» муж? – С трудом изобразив улыбку, спросила Ивет. Карета едва поспевала за рысаком Ломанса, но вопрос король услышал.
- Они так приветливы, что мне не по себе любимая. – Расплывшись в своей насмешливой улыбочке, ответил Арон и пришпорил коня. – Хотелось бы, чтобы и в моем королевстве было так же!
Провожать вышли не многие. Оно и понятно. Мало кто любит чужаков так еще тех, кто способен придать. А Ломанс один из многих кто способен на это не хитрое дело. Арон предавал и не раз. И еще множество людей пострадают от его вранья и обещание. И правду говорят, что у королей нет друзей – есть только союзники, а с ними куда сложнее.

Выехав за пределы Взморья Ивет поняла, что Арон чего-то испугался. Это было видно по его глазам, да и не привычное молчание наводило на разные мысли. Приказав извозчику остановиться Ив сменила удобную карету на жесткое седло. Пришпорив молодую кобылу, королева поравнялась с королем.
- Ты удивляешь меня с каждым днем Ивет! – воскликнул Арон, но прежней ехидности в словах не было. – Я уже собрался оставить это гиблое дело и нежиться на мягких покрывалах под крышей, а ты наоборот сменила благо на мученья.
- Видимо это моя судьба.
- Не драматизируй любимая.
- Постараюсь быть конструктивнее «любимый», но все что произошло за последние годы вовсе не принесло мне блага.
- Значит, быть королевой для тебя не благо? И вот таким образом ты решила избавиться и от меня и от ненавистного звания? Интересно кого ты ненавидишь больше?
Ив впервые за долгие месяцы позволила себе рассмеяться.
- Сколько же вопросов мой «золотой». Тебе ответить сразу или подождать пока мы вернемся в Песчаную Гавань? Наверное, лучше будет подождать, а после спроси хоть у своего оруженосца Джабэля – чем мне ненавистны короли и королевы?
- Позволь поправить тебя. – С каплей подозрения сказал Арон. – В связи со многими обстоятельствами я решил, что в Зеленых вратах Джабэль будет казнен…
- За что?! – не сдержав гнев, вопросила Ивет. – Он твой верный слуга и ни в чем не повинен!
- Именно поэтому я и выбрал тебя дорогая Ив. Ты «золотая» дура. Тебе никогда не понять чего стоит власть. За что ее можно купить, а за что продать. Все люди смертны и все они бояться умереть, а еще больше бояться боли. Джабэль принес мне присягу и дал клятву верности, но покинул меня по первому твоему зову. Он предатель. А от них я привык избавляться.
- Но он выполнил обещанье!
- Которое дал тебе дорогая. А если хочешь чтобы об этом узнал весь мир, то можешь привстать в стременах и прокричать во весь свой тоненький голосок, но помни, что после тебя постигнет участь оруженосца. Что? Не любишь боль? Тогда молчи и не спорь со мной! Джабэль будет казнен за измену! Я так решил.
- Я замолчу, но прежде скажу тебе вот что: - Сегодня ты совершил самую великую ошибку….

Кусочек сна? Или речь идет уже о еде. Уточнить бы.

В первых абзацах перебор с короткими предложениями.



Ровнее бы пояснить мысль. Типа "вчера вечером заметила что-то темное на полу, у ложа, но не придала значения.


В соседних абзацах используется один и тот же речевой прием. Мне кажется, это перегружает текст.

Т.е. на четвереньках?

В контексте, того, что героиня ждет мужа, пошляки могут истрактовать эту фразу по-своему



Перед словом "единственное" не хватает знака препинания.

Несогласовано. "едва успела, ... как раздался"



Почитайте правила о том, как использовать знаки препинания в прямой речи.

По стилю - чисто дамский любовный роман. Это не уничижение вашего творчества с моей стороны - среди д/р тоже встречаются достойные книги.

Благодарю за сделанные замечания. В критике я нуждаюсь ничуть не меньше чем в воздухе. Спасибо что нашли время и оценили мои начинания.
А вот по поводу "дамского романа" я с Вами поспорю (хотя против них я также не имею ничего плохого). Каждая глава это отдельный персонаж. Ивет женщина и ее взгляд должен быть женским. Как понимаю характер героини выдался удачным, но не стоит делать выводы по одной главе. Персонажи будут изменяться - в этом и есть интерес.
Всегда приятно услышать мнение со стороны. Спасибо.

Я не думаю, конечно, что кто-то сейчас помнит перевод пьесы Вильсона Александром Сергеевичем Пушкиным с таким же названием... Но это считается классикой. И данное название произведения следует рассматривать как рабочее, ибо вряд ли станет известным, к примеру, еще одно произведение с названием "Война и Мир".

Дело не в персонажах, а уже в выбранном стиле повествования и жанре. У него есть свои законы, и как бы не менялись персонажи, максимум можно сделать симбиоз двух или трех жанров. И никто не говорит, что если персонаж женский, и взгляд у нее женский, то это обязательно любовный роман. Вовсе нет. К примеру книга Улицкой "Зеленый шатер" - там есть взгляд со стороны женских персонажей, но любовным романом это назвать язык не поворачивается.

Вильям.
7 сентября 1831 года.

Не часто приходиться бывать в темницах. В былые времена списки заключенных полнились лишь по воле лорда, а теперь и он сам за треклятыми стенами. Странно. Странно быть заложником собственной совести. Только здравый смысл помогает не сойти сума от этого безумия. Короли грызутся меж собой, а страдают иные. Так бывает. Но жаль, что осознать действительность получается не всегда. А если и получиться то наверняка поздно и именно в тот момент, когда дороги назад уже не будет. В таком положении оказался лорд Вильям. Он не строил великих планов и не смел, обвинять кого-либо в грехах и злодеяниях. Флоренс шел тропой своей совести. А она, поступив подло и жестоко, подставила его под нож.

От сильного удара голова попросту раскалывалась от боли. И на что только не способны люди ради достижения своих целей. Особенно когда эти цели сделают их хоть немного богаче. Пусть даже цена этому – предательство. Винить слугу за измену – не уважать себя. Лорд хорошо платил слугам, но видимо король заплатить куда больше. С трудом поднявшись, Вильям осмотрелся. Грязные стены, сырые полы и решетка. Железная решетка, что хуже стены отгородила лорда от мира. Любой другой, наверное, назвал бы это место обычной камерой, но Вильям вовсе не желал в таковой находиться.
- Король решил поберечь меня в этой милой каморке. – В слух произнес Вильям, но вскоре понял, что собеседником будет серая стена и замолчал в страхе.
Лорд боялся. И был бы дураком, если бы не боялся. Такие бесстрашные чаще всего и погибают. Да только Вильям не из них. Он побывал во многих боях. Видел кровь, боль и принес все это другим. И всегда боялся. Испытывал страх. Так почему же сейчас не молить Бога о помощи? Почему бы не пасть на колени и не взмолиться? Не попросить помощи Божьей? Мысли эти разбудили в нем панику. Прижавшись к решетке, Вильям попытался высмотреть хоть кого-нибудь из людей. И на его огорченье он увидел. Только человек был вовсе не приветлив. Или даже смертельно не приветлив. Сразу же засмердело.
«Зеленые врата». – Подумал Вильям и, прислонившись к ржавой двери, медленно опустился в грязь.
Глаза жгло чем-то ядовитым. Наверное, бедняга съел что-то не то или выпил лишний бокал летнего вина перед гибелью. В этом подвале часто оказываются несчастные вроде него. Они доживают свою жизнь в грязи и холоде. «Скопище» - так называют темницу Зеленых врат. Это не полное название. Последнее слово вычеркнули, дабы не пугать гостей этого нескромного заведения. Ранее подвалы называли «Скопище приговоренных». Здесь ожидали казни и попросту сгнивали заживо. Нет питья. Нет еды. Да и никто о тебе не вспоминает. Только лучше топор палача или отравленное вино. Так куда проще умереть. Конечно при казни скорее всего обмочишься или того хуже, но все лучше чем вдыхать собственный смрад и питаться грязью и червями. «Да что ж это за беда?! Глаза просто заливает слезами. Может хоть кто-нибудь вычистит эту могилу?» Запах оказывается куда острее, когда увидишь от кого он исходит. И вновь эта головная боль, что стучи в вески, словно молот по наковальне. Правая рука с размаху влепила затрещину по щеке. От этого удара боль перекатила из висков в затылок, но легче все равно не стало. Даже наоборот стало ясно, что левую щеку лучше не трогать. Она словно загорелась от толчка. Ощупав оледенелыми пальцами, горячее место по телу пробежала резкая волна колкой боли. На кончиках пальце оказалась кровь. Левая половина лица была чем-то истерзана.
- Прекрасно! – вскрикнул Вильям и ударил кулаком в мясистую почву.
В соседней камере раздался шорох.
- С вами не поспоришь. – Голос оказался грубым и чем-то сходил на Астарский. – Я бы выпил с вами за это прекрасное место и за тех прекрасных людей, что нас сюда засадили, но, увы – обещал Абаширу и еще нескольким бездельникам более не пить, если они нас или хотя бы меня - освободят.
- Кто вы? – недоумевая, спросил Вильям.
Из тени послышался хриплый смех.
- Прошу прощенья. Мой рот набит тем, что осталось от зубов и залит кровью - в такой ситуации трудно разводить беседы, но я постараюсь. Мы с вами будем недолго знакомы милорд. Может оно того и не стоит? Или вы норовите излить мне душу? Так вперед! Я умелый слушатель. Особенно когда мне нальют. Хотя теперь пора забыть об этой доброй привычке – но не очень – то и хочется.
- Вы шутник. – С долей не понятной злобы сказал Вильям и, обернувшись, постарался разглядеть в темноте своего собеседника.
- Вы еще не знаете, как я умею шутить. Может как-нибудь мы с вами встретимся на «нейтральной» территории и посмеемся над этим вдоволь. А пока буду откровенен – дело наше явно пахнет ничуть не лучше чем ваш прежний собеседник. Единственная для меня загадка – это как вы с вашими богатствами и влиянием попали в столь «прекрасное» место?
Обессилев Вильям перестал делать попытки разглядеть собеседника. Он снова уставился в пустоту и темноту, что океаном разлилась вокруг него. Посмотрев на грязные и окровавленные руки Уил вспомнил, что его ждет.
- Богатство и власть не всегда приводят к величию. – Подчеркнул Вильям и позволил себе рассмеяться.
- Ну, вот и вам стало чуточку веселее милорд. Еще бы сюда штоф яркого Эрийского и мы бы с вами стали братьями!
- В этом я сомневаюсь. Тем более вы сами поклялись более не вкушать хмельных напитков. – С довольной улыбкой подметил Вильям.
- Да пусть разят меня молниями или чем они там делают это? Один хрен нам кормить червей не сегодня так завтра! Пускай уж лучше я умру пьяным и веселым или как край бессознательным….
- Вы я вижу, боитесь смерти не меньше моего, но не боитесь оскорблять Богов приближаясь к ней. Хотя в этих самых богах теперь разочаровался и я. Лишь одно меня утешает – моя семья не умрет от голода.
- Так вы жертва? – вопросил собеседник и из тени показался высокий муж явно Астарского происхождения. Его лицо было покрыто грязью и кровью, но по общим чертам Уил узнал оруженосца короля. Вид у Джабэля оказался куда ужаснее того самого трупа что лежал в камере по соседству.
- Я не жертва. Все что сейчас происходит со мной – это дело только моих рук и моих помыслов, какими бы благородными они и не были. Мы с вами в одной беде, но по разным причинам. Если хотите знать, почему только я разделяю ваше бремя, то приготовьтесь услышать еще одну жестокость вашего владыки. Король не очень-то любит людей, а уж тем паче изменников. Так он назвал меня и лорда Бронли. После не долгого суда нас привели в замок, где король предложил выбор. Спасти свою жизнь, но лишиться всех титулов и имений или расстаться с головой, но при этом сохранить свое имя. Бронли не колебался. Оно и понятно – умирать всегда страшно. Но для меня этот путь оказался бы еще ужаснее смерти. Потеряв все - я обрек бы себя и свою семью на медленную смерть в голоде и бедности. А этого допустить нельзя. Пусть лучше сын займет место не достойного отца, чем отец обречет его на гибель. Объяснять свой выбор король не заставлял, а лишь тут же исполнил наш выбор. Бронли лишили титула и земель, а после позорно выгнали за пределы города, а меня затащили сюда мои же слуги. Один из рыцарей верных мне когда-то ударил меня из-за спины, а дальше все и так ясно без слов.
Джабэль скорчился от резкой боли, но кричать не стал. Даже наоборот улыбнулся. Откашлявшись, он сплюнул грязную кровь.
- Король был с вами так добр милорд, а вот мне он выбора не дал. И даже более того сам приговор не выносил. То были его верные гвардейцы… Правда одного я успел уложить прежде чем…
- Так вы не плохой боец раз справились с гвардейцем короля.
- Я вогнал кинжал ему в мошонку, когда тот пытался связать меня. Мой вам совет милорд - Никогда не храните ножи в сапогах. Дурная и болезненная привычка.
- Так вас арестовали за предательство? За то, что вы не исполнил своих обещаний? – Попытался выведать Вильям, а перед глазами мелькала картина битвы оруженосца и гвардейцев.
«Весьма странно, что оруженосца короля схватили гвардейцы, а не простая стража. Хотя видимо сопротивляться Астарец умеет».
- Как раз обещания я выполнил, но видимо король счел, что лучше от меня избавиться после их выполнения. Может вы, и назовете меня глупцом, но я был верен женщине. И не только верен, но и надеялся на ее милость. На то, что именно она спасет меня. Да только правдивой в этой жизни бывает только смерть.
И поспорить с этим трудно. Много слов и обещаний слетает с уст, но большинство из них - лож. Та самая лож что успокаивает и дает надежду. Да только надежда эта вечно обманывает и предает нас. Другое дело смерть. С ней никогда не шутят. Она всегда приходит и этого не изменить. Конечно, есть лазейки, но они лишь отсрочивают неизбежный конец. А он приходит всегда.
- Да мы с вами во многом схожи мой друг. – С неприсущей радостью заметил Вильям и утер капли крови, что медленно стекали по щеке. Рана кровоточила с новой силой. – Оба верим женщинам и слепо идем за ними. Если уж говорить на частоту, а иначе сейчас и нельзя, то я не только шел за ней я ее и любил. Правда не мог и не смел, признаться в этом. Наверное, теперь это не так и важно, но мои чувства к ней угасли….
- Вот! – Прервал Джабэль. – Именно что угасли ваша светлость. Не исчезли, не растворились с годами, а угасли. Любовь проходит, а проблемы остаются милорд. Только это нас не делает схожими. Мы в одном дерьме и если нам не повезет, поделим одну плаху – на этом сходство заканчивается. Вот только сдается мне, что мы с вами говорим об одной и той же особе.
Лорд схватил пучок грязи и швырнул его в стену. Полон злости он колотил холодную землю и повторял ее имя.
- Ивет! Ивет! Она предала нас! Бросила!
- Тише мой дорогой друг. – Вмешался оруженосец. – Вам незачем так злиться и проклинать и так проклятых людей. Теперь я вижу, кто предал вас и что вы ненавидите ее также как и я. Но сейчас ненависть нам не поможет. Нужно быть спокойным и расчетливым, чтобы выжить.
- Выжить?! Вы говорите выжить?! – Вильям схватился обеими руками за решетку и жадно глотая воздух, уставился на неподалеку лежащий труп. – По-вашему у нас есть шанс?
- Еще пару минут назад я был уверен, что вы предадите меня и сдадите на растерзание стражи, но теперь вижу – от своих слов вы не откажитесь. Поэтому предлагаю вам бежать. Если конечно вы не против? И еще хотите увидеть внуков, а может быть и правнуков. Для этого нужно совсем немного.
Вильям еще крепче прижался к решетки. В свете узкого окна мелькнула тень. Посматривая на входную дверь, лорд вздохнул с облегчением.
- Вы самый глупый, но видимо еще и самый хитрый человек, которого я когда-либо встречал. Бежать из «Скопища» невозможно. Здесь много охраны и замков. Нам не перебраться через стену и не убежать от стражи. Это опасно.
- Опасно, но возможно и по этой хоть и мизерной причине я предлагаю вам помочь мне. Не нужно никого убивать и вышибать двери. Вам всего-то придется умереть в камере.
Вильям отскочил в темноту и поскользнувшись упал в грязь. Тяжело дыша, лорд осматривался по сторонам ища что-либо угрожающее его жизни.
- Да не пугайтесь вы так. Это не навсегда, а всего лишь на пару часов. – Джабэль протянул окровавленную руку через решетку. – Вот смотрите сами. Это простой порошок и ничего более. Астарские алхимики изготавливают и не такие смеси. А этот «сонный порошок» совсем безвреден. Просто засыпаешь крепким сном на пару часиков, а потом раз - и как новенький. – Лицо оруженосца расплылось в кровавой улыбке. С таким лицом только убивать.
Вильям почувствовал, как сердце отбивает бешеный ритм. Привстав на четвереньки, лорд медленно подполз обратно к решетке. Между пальцами оруженосца торчал небольшой сверток, перевязанный черной нитью. Доверия ни Астарец ни порошок не внушали. Вся идея с побегом наводила на ужасные мысли. И хоть со смертью уже пришлось примириться умирать, так как предлагал Джабэль почему-то не хотелось. Уснуть без боли, а что потом?
- И что тебе даст моя ложная смерть? – Проявив небольшой интерес, вопросил Уил.
- Я помочусь в угол и вспомню, каким хорошим человеком ты был. – Джабэль сплюнул сгусток крови и все также ужасно улыбнулся. – Такой ответ устраивает? Если нет, то знайте, что узнав, что в камере от лихорадки скончался заключенный, сюда непременно прибежит стража. И вот тогда помогу я. Можете не сомневаться в моих способностях симулировать смерть и резать ножами.
- А вы уверены, что они войдут к вам?
- Нет, но выбора у нас нет.
- А что потом? Вы бежите, а я буду валяться здесь в ожидании казни? Мертвым мне не убежать.
Оруженосец присел на корточки.
- Как же с вами трудно ваша светлость. – Устало произнес Джабэль. – Все вам подавай легкие пути, а убивать мы не хотим, рисковать мы не хоти, а чего вы хотите?! Жить? Тогда глотайте и спите спокойно. Через пару минут вас от мертвеца не отличат, а от заразных трупов избавляются быстро. – Оруженосец взглянул на соседнюю камеру, в которой лежал посиневший труп. – Ну, это еще не доказательство. Может его последним желанием было остаться здесь. Может местный климат благоприятно влияет на его мертвецкую кожу.
- Вы смеетесь….
- Мы посмеемся с вами после, а сейчас глотайте. Так у нас у обоих будит шанс. Я - если повезет, открою входную дверь и разберусь с охраной, а после смогу улизнуть от городской стражи. А вы окоченевший окажетесь на «Могильном холме» среди мертвецов, но это лишь до заката. Может меня и поймают, а вас для верности обезглавят, но это все лучше чем закончить свои дни в ожидании казни. Так что решайте быстрее и постарайтесь принять правильное решение.
Вильям погрузился в раздумья. Идея опасна, но если получиться, то дети вновь обретут отца. От заразных всегда избавляются быстро. Их всех свозят на холм за лесом и сбрасывают в ямы. Конечно, иногда там все поджигают, но есть шанс, что этот день не входит в список поджигателей. Если так - то план не плох. Куда труднее заманить к себе охранника и после убить дюжих бойцов и миновать городские ворота. Только бы не обезглавили для верности.
- Я готов. – Согласился Уил и протянул руку к порошку.

Зажмурившись от противного запаха, Вильям проглотил все до остатка. На вкус было еще противнее. Словно теплая кровь, смешанная с грязью. Хотя кровь там и была. Рана на щеке по-прежнему кровоточила, и ручейки крови скапливались в уголках рта. Жадно сглотнув влагу, лорд почувствовал облегчение. По телу пробежало тепло, но тут же сменилось на ужасный холод. Чувство такое, что ноги леденеют, а голова горит. Ноги перестали слушаться и подкосились. Удар пришелся на больную щеку. В рану хлынула грязь и тина. Пахло так противно, что поневоле пришлось срыгнуть остатки пищи все еще гулявшей по желудку. « Как бы ни расстаться с ядом» - подумал Вильям и принялся глотать то, что усердно просилось наружу. Живот скрутило так, будто его накрутили на раскаленный прут. Свернувшись как младенец в утробе матери лорд ожидал сна, но он никак не наступал. Обессилив Вильям попытался вздохнуть поглубже, но воздух настойчиво отказывался влетать в легкие. Все усилия оказывались напрасными. В глазах мутнело. Образ грязного и окровавленного Астарца становился все прозрачнее. Осмотревшись, лорд видел все те же грязные и холодные стены. В кромешной темноте появился яркий луч света. Он слепил глаза, но все попытки прикрыться рукой оказывались напрасными. Свет проходил сквозь пальцы и обжигал лицо. Вскоре руки раскалились докрасна, но жара не чувствовалось. Послышался голос Джабэля. Он звал на помощь, но это уже было неважно. На свет шла девушка небесной красоты. Вокруг порхали белоснежные птицы, и звучал ее тихий и нежный голос. От боли закололо все тело. В горле встал горький ком, что никак не протолкнуть. Лорд попытался что-то сказать ей, но уста отказывались говорить. Руки загорелись и свет погас. Вильям кричал от боли, но было уже поздно. Последнее что он видел – серый плащ королевы.

- Ну и воняет от этих двоих! - услышал Вильям сквозь сон.
Пахло и впрямь противно. От запаха слезились глаза, но поднять покрывало Уил боялся. Слышался скрип повозки и смех извозчика. На кочке телега подпрыгнула и могильщик выругался. Что-то тяжелое легло сверху и придавило ногу. Медленно повернув голову лорд увидел того самого беднягу что лежал в соседней камере. Из глаз и рта мертвеца сочилась какая-то жидкость. «Ну, по крайней мере, я еще жив» - рассудил Вильям и постарался глубоко вздохнуть. Впервые ему это удалось. Рана на щеке, как ни странно подсохла, но по-прежнему ныла от боли. Это верный признак жизни. Болит – значит жив! Новость не могла не радовать, но осторожность превыше всего. Несмотря на то, что из заточения удалось сбежать теперь предстояло как-то выбраться из «труповозки». Оказаться сожженным заживо среди мертвецов – не лучшее продолжение побега. Постаравшись как можно меньше создавать шума, лорд приподнял тяжелое покрывало. На удивленье дорога вела вовсе не на «Могильный холм», а совсем в другую сторону. Ближе к морю. Да и до заката оставалось еще много времени. Может Астарец ошибся в расчетах? А может зелье вышло еще в камере, и подействовала лишь часть. Все может быть, но не это главное. Главное – что надежда есть. Только есть ли она у Джабэля? Что с ним? Удалось ли ему бежать? Может это и предсмертный бред, но в последний момент перед глазами мелькнул плащ королевы. Что если она не позволила ему бежать? От таких мыслей бросало в дрожь. Вильям попытался настроиться на лучшее и прикрыл лицо руками. Они оказались холодны как лед и вымазаны чем-то жидким и вонючим. Запах напоминал вонь, что ручьем сочилась изо рта несчастного соседа. Сплюнув грязь и кровь лорд попытался найти что-то, чем можно было бы отбиваться. Этих двоих Вильям готовился растерзать. Они прислужники Ивет. Они враги, которых нужно устранять. «Без смертей все-таки не обойтись». – Подумал Уил, но тут же понял что убивать придется голыми руками. Не имея иного выхода он ждал.
В воздухе запахло огнем. Повозка остановилась и один из ублюдков спрыгнул на землю. Противным голоском он рассмеялся и принялся орошать прибрежный песок. Второй залез наверх телеги и стал расхаживать по мертвецам. Одна нога надавила на пах. От боли хотелось кричать, но лорд сдержался.
- Смотри Терри! – прокричал тот, что сверху. – Я сама смерть! Эти людишки в моей власти!
- А я бог вина. Смотри Стэн как моя моча превращается в красное поило! Иди, попробуй на вкус.
Пока эти двое хвалились и мнили себя богами Вильям нащупал обломок стекла на дне повозки. Обхватив его намертво - лорд ждал. По всей видимости, трупы хотели выбросить в море. Затаив дыханье Уил смотрел на волны. Был прибой.
- Быстрее Терри! Я уже проголодался. Давай закончим с этим и поедим в город. Завтра пройдемся по местным борделям…
Резко умолкнув, настала мертвецкая тишина.
- Ты слышал? – спросил Стэн и тут же затих. Рука с ножом медленно пролазила под покрывало.
Ощутив угрозу, Вильям вскочил и, ударив, наотмашь, порезал лицо Стэна. Терри кинулся на лорда, но, не дойдя пару шагов, пал замертво. Из шеи извозчика торчал нож Стэна. Обернувшись, Уил увидел, как Астарец душит в мертвой хватке могильщика. Еще одно мгновение и неприятный хруст ознаменовал смерть Терри.
- Что за жизнь ваша светлость? Средь бела дня убивают. – С «веселой» улыбкой на лице сказал Джабэль.
«Это сон или такова загробная жизнь?» - Промелькнуло в мыслях Вильяма. Он присел на край повозки. Посиневшие тела испускали неприятный запах, но даже касаться их было не так противно как ранее. На песке выступали пятна алой крови. Стэн и Терри лежали рядом.
- Два трупа взамен двух живых! – с ухмылкой сказал Астарец и пнул труп извозчика ногой. Из толстой шеи брызнула кровь. – Еще пару часов и они станут не разлей вода ваша светлость. Мы их бережно свяжем и отправим в дальние плаванье вместо себя. Наверное, так будет куда теплее. Не так ли милорд?
В голове колотили барабаны. Кровь пульсировала по венам так быстро, что бросало в жар. Вильям осмотрелся. Песчаный берег и море. Синее море, что манит к себе красотой и губит жизни в одночасье. Вдалеке возвышается Гретский лес, а за ним видны шпили Зеленых врат. «Мы не так уж и далеко» - подметил про себя Уил и попытался внимательней рассмотреть Джабэля. Все в оруженосце было прежним: тот же хриплый голос и окровавленное лицо те же серые глаза, что жадно смотрят на жизнь, но кое-что изменилось. Вместо грязной и пропитанной кровью одежды Астарец носил белое сюрко с длинным капюшоном, а за поясом виднелись два изогнутых кинжала.
- Признаться, я рад вашему появлению, но постарайтесь объяснить как? Как вам удалось сбежать?
Астарец ловко запрыгнул на телегу и, скинув ногой, труп недавнего соседа присел рядом.
- Невезучий же человек этот малый. То в камере сдох, а теперь в море отправиться без корабля. Аж в дрожь бросает от мысли, что это могло произойти с нами. Но как вы заметил - такого не произошло и мы здесь. Дышим и гадим, как прежде. Значит еще не все потеряно и нужно жить дальше. Только вести себя осторожней – если это возможно. А вы уж постарайтесь милорд. Будет обидно если мои старания окажутся напрасными. Я ж такое пережил, что в двух словах не рассказать. Пришлось пролить не мало крови и не только человеческой. Эта паршивая псина гналась за мной до самой стены и чуть было не ухватилась за ногу. Проклятая скотина! Мне бы сейчас глотнуть для успокоения и подремать часок другой. Вы-то я как вижу, выспались.
Оруженосец обнажил оба клинка и с размаху вонзил их в сырые доски. В глазах Астарца мелькнула усталость. Что-то не давало покоя, но что? Понять этого невозможно. Да и незачем знать то - чего лучше не и слышать. Рискуя жизнями, удалось сбежать из темницы и с тем же риском путь продолжался. Не смотря на сон тело, ломило, а голова трещала по швам. Такие сны лучше не видеть или хотя бы не чувствовать. Последовав примеру оруженосца, Вильям скинул еще два трупа.
- Может для начала свяжем их. – Предложил Уил.
Дело оказалось труднее, чем казалось по началу. Веревка промокла, а по склизким рукам и ногам мертвецов путы и так скользили как по маслу. Управившись с этой задачей, предстояла новая трудность. Оттащить бедолаг к воде. Пока Джабэль пытался распрячь лошадь Вильям пропустил веревку через связанные путы так чтобы зацепить всех пятерых. Вскоре море поглотило мертвецов.
- Не пыльная работа. – Отряхивая одежду от песка сказал Джабэль. – Конечно, немного крови осталось, но ее легко смыть.
Астарец говорил так спокойно, что это наводило на странные мысли. Умелый боец, хороший актер и опытный убийца. Сложно поверить, что именно в нем королева видела самого доброго человека.
- Не скажу, что рад был познакомиться с вами, но это была приятная и памятная встреча. Теперь же попрошу простить меня, но мне пора. Нужно навести порядок в своей жизни. Сын должен знать, что я жив…
- Да вы пустоголовый безумец! – прервал Астарец. – Хороните вместо себя конюха и могильщика, а после со спокойным сердцем идете домой? Неужели вы так наивны, что надеетесь на случай? Думаете, их не спохватятся? Рано или поздно это случиться и тогда в списке изменников и предателей снова всплывет ваше имя. Не найдут вас так отыграются на вашей семье. Хотите этого? Если так, то можете идти только после не вздумайте проклинать эту минуту.
Вильям остановился. В груди жгло огнем. В глаза ударила влага. Не то морской воздух не то слезы защипали вновь открывшуюся рану. Лорд посмотрел на оруженосца. Джабэль молчал.
- Что мне делать? – отчаявшись, спросил Уил. – Мне не к кому обратиться за помощью. Возможно, некоторые из лордов поддержат меня, но этого будет мало. Большинство тех, кого я знал и знаю, предадут меня без зазрения совести. Те с кем еще вчера сидел за одним столом поднесут нож к моему горлу. Надежды нет Джабэль. Как поступить - когда доверия нет?
Астарец шагнул навстречу и положив руку на плече Уила тихо сказал:
- Далир арун. Так говорили наши предки – Две стороны. Все имеет двойственность. И власть, и любовь и смерть и жизнь. Переверните монету и увидите что там все иначе. Ни те люди и ни те законы. От этого не скрыться и не убежать. Так было и так будет. Нам остается терпеть и кусаться когда это необходимо. Быть жестоким не значит быть зверем милорд. Будьте тем, кем вы хотите, но для начала переверните монету.
- Все что движет мной – это месть. Я ненавижу королеву за предательство. Мы были преданы ей и верили тем словам, что она говорила. Верили, что все измениться. И к нашему глубокому сожалению все действительно изменилось. – С толикой печали сказал Вильям и утер окровавленную щеку рукавом. Боли лорд уже не чувствовал. – Я бы с радостью увидел жену и сына, но у этой радости есть и обратная сторона. Этого нельзя допустить.
- Если все что сейчас было сказано, правда, то я предлагаю тебе следовать за мной. Вместе у нас будет шанс. Но для начала нужно найти еще людей. И как можно больше. От этого многое зависит.
- Людей? – удивился Вильям. – Для чего?
Джабэль поправил капюшон и схватился за кинжалы.
- Есть много путей милорд, но чаще всего войны выигрывают копьями и мечами. Копья у вас есть. Осталось найти мечи.
«И то верно» - подумал лорд и мысленно представил тысячи копий.
- Не знаю, как это объяснить, но я пропитался безумием не меньше вашего. – С натянутой улыбкой сказал Вильям. – Вижу, что для тебя свобода многое значит и ради нее ты способен на все.
- Не на все. Только на смерть. – С ухмылкой подметил Астарец. – А пока наш путь лежит на юг за Грозное море. Если конечно ты не против - ранить врага.
Лорд заметил, что на правой руке оруженосца отсутствует мизинец. Может это и совпадение, но ходили слухи о таких людях. И они очень опасные.
- Ты прав мой друг. – С неожиданной для себя радостью согласился Вильям. - Теперь мне ясна истина. Я должен завершить то, что начал. И пусть деяния эти окажутся кровавыми – это не моя вина. Король должен умереть!

Роберт.
22 октября 1831 года.
Кто же дает гарантии? Наверное никто не может их дать. А уж тем паче женщины. Все беды исходят от них. Так думают многие и с этим трудно не согласиться. Такого же мнения и Роберт Дикфоль. Молодость, горячая кровь, отвага – все, что присуще любому другому юноше для Роба обычные слова. По крайней мере, Роберт так думает. В свои семнадцать он видел многое и нес службу, которая многим не под силу. Каждое утро он молит Богов послать ему терпенье и сил, дабы выдержать унижение, что приходиться испытывать каждый день. То, что называется священным долгом, превратилось в грязь и похоть. В посмешище. Только об этом никто не знает.

Подниматься с постели не было ни малейшего желания. Ноги ныли после ночной смены, а днем нужно подменить Нолана. Глупец умудрился поранить себя вовремя тренировки и еще набрался наглости просить смену, когда людей и так мало. Уже два месяца бессонных ночей и бесконечно тянущихся дней. Как же хочется спать! Многое отдашь ради тихого уголка и пары часов крепкого сна, когда так редко встречаешься с ним. Но увы – мечтать вредно. От этого еще сильнее клонит в сон. Решив, что время и так потеряно Роберт не торопился. Спокойно поднявшись, он с удовольствием потянулся. Осмотрев стол, приметил остатки жареного гуся. Хоть и холодного, но все еще вкусного. Рядом штоф, наполненный кисло-сладким вином и посеребренный кубок. Выпить этим утром оказалось, как никогда обходимо. Прохладный напиток бодрил. Продолжая уминать сытное мясо, Роберт принялся собираться. Теплый камзол, плотные бриджи, длинные сапоги – все подбито мехом. Зима нынче пришла уж слишком скоро. От такого хорошего не жди. Но как бы то ни было идти все равно придется. Неохотно Роб накинул начищенный панцирь с золотым древом на груди и затянул пояс с ножнами. Далее в облачение попали и наручи, и поножи да вот только надевать их было не так уж и обязательно. Теперь в этом нет ни смысла, ни времени. Сверкающие доспехи и белые плащи более не внушают уважения у народа Кирхана. Здесь в Золотом Древе все ни так как хотелось бы. Да и было ли хоть когда-то, именно так как хочется?
- Сир Роберт. – Раздался голос Венса.
Роберт сглотнул остатки вина и закончил сборы белым плащом.
- Входи Вен! - Уже у дверей ответил Роб. Створки заскрипели от сырости и в дверях показался посеревший плащ гвардейца. – Ты бы окунул его в Соленую - может хоть ее воды растворят эту грязь. Негоже быть серым. Ты белый воин Венс. Белый и немного золотой, но никак не серый.
- Это все осень проклятая и ее грязные звери. – Отмахнулся гвардеец и прислонясь к косяку расплылся в зевоте. - Вчера всю ночь пришлось рыскать в поисках этой псины. Волк из Старолесья как-то пробрался в замок и выл под окнами претория. Голос у него просто ужасный. Да и сам зверюга не из красавцев. Правда, цветом выдался. Белый как снег, но злобный. Чуть было в руку мне не вцепился.
- Вы его убили?
- Если бы! – развел руками Венс. – Убежал гад эдакий. Свалил двух стражей и скрылся в роще. Матерый зверь оказался. Такого я впервые видел.
Роберт снял со стены меч и вложил в белые ножны.
- Не добрый знак Вен. Осень, а за окнами морозы то и дело. Волки бродят по замку и стражи все меньше. Никак зима близко.
Венсан пожал плечами.
- Кто заступал с тобой?
- Серый Грей и Олджер. Их уже сменили. Думаю теперь настал и мой черед. Сон просто валит с ног….
- Понимаю.
Заперев дверь, Роберт проследовал за Венсаном. В коридоре оказалось темно и с потолка капала вода. Беспорядок преследовал по всему замку. Некогда величественный и прекрасный дворец за пару лет превратился в кучу развалин и грязи. За глаза Золотое Древо называют «Грязным» и это не первое и не последнее унижение. Проходя мимо претория Роб, заметил, как святители сами разжигают камины и расставляют свечи. Старцам едва удается проделывать такую работу, но так велел магистр. По его желанию – а иначе не назовешь – все слуги распущены. Кроме его личных, а их стало в три раза больше обычного. Так Святой престол погряз во лжи и пороках. Святейшему осталось совершить еще пару тройку грехов, и он станет нарушителем всех семи. Печально видеть, как угасает и слабее сердце веры, а еще печальней видеть, как оно угасло.
- Боги смилостивились над нами прошлой ночью. – Нарушил тишину Вен. – Его высокопреосвященство был не очень расположен к развлечениям и проспал до утра, но теперь боюсь, дряхлое тело взбодрилось.
- Упаси нас Боги! – взмолился Роб.
Разговор был не долгим. Спустившись на первый этаж, Роберт попрощался с Венсом и зашагал в одиночестве. Половицы отвечали неприятным скрипом на каждый шаг. Справа у дверей дежурили стражи. У входа уже с утра толпились люди. Наверняка большинство из них голодают и пришли ради одного – куска хлеба. Многим наплевать на веру. Многие не хотят и не могут верить. Но есть те, кто искренне надеться увидеть блаженный свет в этом дворце. Не хотелось бы их огорчать, но надежды не оправдаются. Кинув короткий взгляд на крестьян Роб продолжил свой путь. Впереди виднелась винтовая лестница. Поднявшись по ней, гвардеец попал в длинный подвесной коридор, что связывал два небольших замка в один. Пройдя его Роберт услышал голоса Джона и Мэйора.
- Это мне порядком поднадоело Джон. – Твердил Мэйор. – Надоело!
- Тише Мэй. - Прервал Джон. – Он может услышать твое недовольство. А мне лишние раны ни к чему. На прошлой неделе магистр столовым ножом порезал Олджера за то, что тот всю ночь громко дышал за его дверью.
- Это во сне ему слышалось дыханье Джера? Или святейший спал под дверью? – Голос Мэйора становился все громче. – Да он почти глух Джон. Глух - как пробка! Даже сам себя едва слышит, а что уж до нас – так ему еще пять лет назад было плевать, а уж теперь и подавно.
И Мэй говорил правду. Магистр с каждым месяцем слабел. Ухудшилось зрение и слух. Часто болели ноги, но ничто не останавливало этого безумца. Пировал как молодой король на своей свадьбе. Пил вина, вкушал различные яства и не пренебрегал иным. И как только земля терпит таких людей?
- Утро доброе господа.
- Ты шутишь Роб? – с ухмылкой вопросил Джон. – Последние лет шесть утро добрым не бывает, а уж что говорить о последних двух месяцах. Почти не спим и вообще не отдыхаем.
- Как проклятые. – Добавил Мэйор.
- Может хоть сегодня обойдется без приключений. – Понадеялся Роберт. - Или хотя бы без прогулок – что в данное время неуместны. За окнами того и гляди выпадет снег. Мороз то нынче кусачий. Можно пораниться.
- Не остри Роб! – рассмеялся Джон, но тут же притих.
- Он все еще спит?
- Нет. – Ответил Мэйор и положил руки на живот. – Набивает брюхо запеченной свининкой в меде и пирогом с голубями. Чуть ли не давиться от удовольствия. А было бы не плохо.
Роб прислушался. За дверьми играла лютня.
- Новый музыкант для Его преосвященства. – Пояснил Джон и лукаво улыбнулся. Рана на его правой щеке искривилась, изобразив полукруг. Джон был умелым бойцом.
- Если так, то я только рад этой вести. – Как можно естественней обрадовался Роберт. - Прошлый был ужасным певцом. Фальшивил на каждой ноте и играл не умело.
- Зато владел другим искусством. – Усмехнулся Мэй.
«Лучше бы не помнить».
- Надеюсь этот - умеет лишь играть.
- Надейся Роб. – Подытожил Мэйор. – Надейся….
Пока играла музыка все было спокойно, но как только лютня затихла – затихла и гвардия. Из-за дверей раздался скрипучий голос магистра:
- Стража!
Роб вошел первым.
- Слушаю Ваше святейшество. – Роберт лишь едва преклонил голову.
В покоях магистра было жарко и сухо. Пахло сальными свечами и пряным вином. Сам святейший восседал на кресле возле камина. По кругу висели широкие гобелены с инкрустацией золотого древа на белом фоне. По центру расположилась огромная кровать с бархатным покрывалом. Еще пару дней назад она стояла в углу скрытая занавесом, а теперь оказалась напротив входа. Перемены не обошли стороной и остальные убранства. Дубовые стулья и стол поменяли на легкую мебель из красной ели. Такие деревья растут только в священной рощи. По преданию их высадили Боги. Акхон и Салдэр вместе усеяли эти земли прекрасными растениями. Теперь стало ясно от чего погода портиться так резко. Но на такие мелочи мало кто обращает внимания. Так например новый музыкант магистра стоял в углу склонив голову и словно ничего не замечал. Для него не существовало ничего кроме маленького темного уголка. Прошлый певец не был столь скромным.
- Сегодня у меня хорошее настроение сир Роберт. – С наглой физиономией сказал магистр. Серебристая седина на его челе стало чуть белее, но годы все же его жалели. Пусть не в здоровье, а во внешности, но жалели. – У вас будет ответственное поручение. – Просмаковав фразу святейший продолжил. - Пока остальные будут охранять мой покой, вы съездите в город.
«И что за бесы дернули пойти первым» - подумал Роб, но внешне остался спокоен.
- Ваша воля владыка.
- Именно - воля! – воскликнул магистр и поднялся с кресла. – Вам известен адрес и человек, к которому нужно обратиться?
- Да ваше святейшество. – «Еще как известен!». – Будут ли какие-либо особенные пожелания?
Магистр подмигнул левым глазом и улыбнулся.
- Ничего особенного. Все как обычно….

Как же паршиво выполнять приказы. Особенно те, которые словно ножом по сердцу. Не выполнить нельзя, а выполнять противно. Хоть и не впервые приходиться вести разврат в обитель света все равно больно. Больно и противно. Так хочется плюнуть в лицо и сказать все что налегло, но нельзя. Это невозможно как бы ни хотелось. Опасно, но не в этом суть. Куда важнее вера. Потеряв ее люди, канут в бездну. Человеку нужно во что-то верить. А магистр рушит это. Семь грехов безустанно идут за ним. И если на то будет воля Богов они его нагонят. И тогда сестры Греха сделают свою работу, а после преторий праведников выберет нового. Но вот подвох – где гарантии, что он окажется не таким как прежний?
Смерившись с обыденностью, Роберт вышел во двор. Как назло с неба посыпался снег. Мелкий и редкий, но все же снег. «Зима близко» - подумал Роб. Странная пора для странных мест. Как бы ни стало как на Копье – край, в котором вечная зима. Там так холодно, что даже в перчатках пальцы промерзают до костей. От Ледяного Щита и до Бурана гуляют ледяные ветра. А за стенами замка еще более мерзлый край – Криволесье. Роберт всегда мечтал увидеть эти земли. Пройтись по широким стенам Копья и полюбоваться на бесконечные снега, последить за тем как несут службу стражи Ледяной цитадели, и провести ночь в Хладных вратах. О величии Копья говорил отец Роба. Еще до «Битвы Королей» (или как ее принято называть – Битва Падших) многие сыны дома Дикфолей несли службу на стене великого замка. И если бы на то был выбор, Роберт без колебаний остановился бы на севере, нежели чем остался здесь. Но не все в этой жизни, так как мы хотим.

Полон раздумий Роберт шел вперед. Каждый шаг отбивал четкий ритм. Стук за стуком. Тяжелые набойки с грохотом ударяли о гладкий камень. Он податлив и крошиться от четкого, строевого шага. Сколько раз железо билось о камень? Сколько раз до крови разученный шаг звучал на этой тропе? Тысячи и им нет конца. Любая прихоть светлейшего магистра подразумевает присутствие его стражи – будто иных слуг вовсе не существует. Нужно идти, бежать за ним, куда бы он ни направился, но не все пути Его праведны и не все поступки благородны. Приказы часто омываются кровью или позором, но лучше первое до самой смерти, чем второе и после нее.
Перейдя на торопливый шаг, Роберт надеялся быстрее покончить с данным делом. Уж очень не хотелось вновь попадать в неловкую ситуацию. Но приказ – есть приказ. Как утверждает высокопреосвященство Даркстом Олбэйн: - «Нужно делать все возможное и невозможное ради спасения и сохранения веры. У нас слишком мало времени!»
«Пахнет городом». – Вдохнув полной грудью, подумал Роб и остановился.
Кирхан крупный и шумный город. Сюда съезжаются люди со всех концов мира. Верующие ищут упоенья и спокойствия, а торговцы выгодных сделок и покупок. По реке «Соленой» постоянно ходят рыбачьи суда, а в «Монетном» порту чеканят королевские золотые. С высокого холма город как на ладони. Он, как и все был когда-то светел и чист, но перемены коснулись и его. Когда в других городах вера крепчает в самой столице рушиться. Хорошо, что правды никто не знает. А может и знает, но молчит. Спрятался за белыми стенами, и надеться на лучшее. Может это, и относиться к греху, но смерть магистра облегчила бы жизнь многим….

Перейдя от каменистых дорог к размытым рыночным Роб, порадовался морозам. Сапоги с трудом проминали продрогшую почву. И это заметил не один гвардеец. Народ топился вокруг торговых рядов, нервничал, кричал, в общем, все как обычно - завышенные цены и громкие скандалы. Где-то на дальнем конце улицы загудели гусли и мелодично прозвучала арфа. Со стен устало поглядывали стражники. Вид обычный, но печальный. Проскочив на перекрестке влево Роберт прошел еще пару шагов и постучал в дверь двухэтажного дома.
- Открыто. – Раздался едва слышный голос Кариты.
Роберт резко выдохнул и вошел. Тут же запахло ароматными маслами, а от едкого дыма заслезились глаза. В доме терпимости оказалось темно и тихо. Роб осмотрел первый этаж. Во всех углах цветы. На стенах меха, а по центру длинный стол, усыпанный уже остатками пищи и залитый вином. Один штоф валялся на полу. Из откупоренного сосуда медленно вытекал красный напиток.
Со второго этажа спустилась Карита.
- Прости меня Роб, но сегодня мы не работаем. Зря пришел. – С усталым взглядом процедила она.
- Неужели мужья перестали изменять женам? – спросил Роберт, а про себя подумал: «Хоть в этот раз обошлось».
- Как раз наоборот. – Улыбнулась Рита и свалилась на мягкие подушки, что лежали в соседнем углу. Она не молода, но все еще привлекательна. В отличие от своих шлюх Карита не спит с чужими мужьями и не продается. Она умеет привлечь, но более ничего не позволяет. – Их похождения стали куда чаще и многочисленней. Прибыли много, но девочки устают. Вчера весь день развлекали этих паршивцев. Раскошелились они конечно не на шутку – сам видишь. – Сказала Карита и указала на бардак что царил в комнате. – И ты еще не видел спальни.
Улыбка Риты прекрасна. Да и в целом она не плоха. Пышные груди, тонкая талия, карие глаза и длинные черные ресницы. Карита умело преподносила себя. Даже в выходной день ее облачение возбуждало. Нет изысков. Только тонкое красное платье с широкими рукавами. Она медленно положила ногу на ногу и приподняла подол.
- Для тебя мой дорогой и только для тебя.
Роберт чувствовал возбуждение, но также и стыд. Гвардеец помнил кто он, но с трудом пересиливал желания.
- Ты знаешь, как я отношусь к тебе Рита. Ты не одна из потребных девок и никогда не будешь ею.
- Так женись на мне! – воскликнула Карита и поднявшись подбежала так близко что ее дыханье сливалось с дыханьем гвардейца.
Роберт оттолкнул ее.
- Скорее драконы проснуться, чем я обрету супругу! Если не преторий так Боги покарают меня за грех.
Рита, как ни в чем не бывало, улыбнулась.
- Но он будит один из семи. Подумаешь, какая мелочь. Если уж на то пошло, то моя сестра всегда поможет. Она…
- Одна из сестер Греха. – Прервал Роберт. – Жизнь раскидала вас по разные стороны.
- Как и тебя Роберт. – Опечаленно произнесла Рита.
Пока в комнате царило молчание в дверь раздался глухой стук. Роб посмотрел в окно. На пороге стояла молодая девушка в сером плаще. Из под капюшона выглядывали огненно - рыжие локоны. Прядь «огня» аккуратно легла на белоснежную кожу. Она посмотрела на гвардейца красными глазами.
- Пусть войдет Роб. – Сказала Карита и вновь расположилась на подушках. – Эта новенькая. Только вчера приехала. Говорит что жила в «Колком боре», а сюда приехала в поисках работы.
Роберт открыл дверь. Девушка склонила голову и легкими шагами, словно влетела в комнату. Внутри все полыхало. Она была так молода и так прекрасна, что Роберт застыл на месте. Он едва уловил черты ее лица, но этого было достаточно, чтобы понять, как желанна, эта незнакомка. От огненных волос исходил жар. Роб помог скинуть дорожный плащ, а руки его тряслись от волнения. В случае с Ритой гвардеец напоминал себе кто он и желания понемногу уходили, но с той кто стояла так близко этот шаг не получался.
- Открой дверь Кира – пусть мальчик остынет. – С явным недовольством приказала Карита, а Кира исполнила.
- Вам лучше? – Нежным словно облака голосом спросила девушка.
- Немного. – Ответил Роберт и лишь, потом понял о чем идет разговор. Как быть и чем возразить Роб не знал.
- Я пришла как мы и договаривались мадам. – Пропела Кира.
- Прошу – не называй меня мадам. Я еще слишком молода чтобы ей быть. Но за пунктуальность хвалю. Молодец что пришла вовремя. Надеюсь, ты решила остаться с нами?
Кира обернулась и бросила короткий, но запоминающийся взгляд. Роберт молчал, но в душе кричал. Кричал от боли.
- …. Да. Я решила остаться ненадолго. – Ответила Кира, но глаза ее выдали. - Как только поднимусь на ноги, то сразу же съеду. А пока если вы не против такого соглашения я готова к работе.
Карита приложила палец к алым губам. Она пристально смотрела на Роба. Так - будто читала книгу.
- Я не против. Только помни что половина того что заработаешь, принадлежит мне. – Рита была строга. - А теперь ступай на второй этаж и займи комнату у окна. После оденься поприличней. Ты пойдешь с сиром Робертом в замок.
Кира улыбнулась. Она еще не знала, что ей предстоит. Быстрыми шагами поднялась на ступеньки и скрылась, оставив за собой обжигающий жар. Роберт выпал из грез. Перед ним с довольным выражением лица улыбалась Рита. Какой же подлый поступок совершает она. Разве справедливо отправлять прекрасную Киру в объятья старца? Так не должно быть! Это не справедливо и неправильно. Может другие испытывают наслаждения грея бархатные покрывала магистра, но Кира не такая. В ней нет похоти и грязных желаний. Она чиста и невинна!
- Ты рад? – спросила Рита. – Я нашла для твоего хозяина новую пассию.
- Я промолчу. – Ответил Роберт, а мысленно осознал, что поддался великому греху – Ненависти.
Через пару минут Кира спустилась. Девушка облачилась в темно-синее платье с открытыми плечами, а сверху накинула белый плащ, подбитый лисьим мехом. Она стала еще прекрасней. Роберт подал ей руку.
- Миледи. – Сглотнув ком ароматного воздуха, сказал Роб.
Кира улыбнулась и словно кошка грациозно последовала за гвардейцем.
- Не забудь – оплата вперед! – прокричала Карита, но Роберт уже захлопнул дверь.

Вернувшись в замок Роб, чувствовал себя подлецом. Его уже не волновали похоти магистра. Все, что было важным – растворилось, словно пыль в воде. Остались лишь мутные воспоминания. И от них гвардеец хотел бы избавиться. Теперь весь мир кружился вокруг нее. Когда-то Даркстом сказал: «От любви не скрыться. Она найдет тебя всегда. Просто любовь бывает разная, и любит каждый по-своему».
«Я гвардеец Святого престола!» - Твердил про себя Роберт, но слова тонули в ее дыханье.
В претории стоял гул. Святители в очередной раз собрались на совет. Да только главы этого совета нет в городе, а магистр как пить дать в своих покоях. Вкушает плоды природы и слушает лютню вместо того чтобы выслушать своих подданных. Вернувшись в этот мир Робу стало чуточку легче. Но в этом опять помогла ненависть. Роберт ненавидел магистра за его похоть и предательство он ненавидел Кариту за ее поступок и распущенность. И Роб любил. Любил Киру.
- Ты довольно долго Роб. – Сказал Джон и осмотрел девушку. – Эту я впервые вижу. Ты проверил ее?
Роберт кивнул.
- Не молчи дружище! – воскликнул Мэйор. – Все образуется. Этому разгильдяю недолго осталось. А там глядишь и рассветает.
- Да как по мне так пусть хоть и не светает. Я устал угождать ему!
- Тише сир! – Прервал Джон. – Следите за тем, что говорите. – Гвардеец показал на слуг что проходили рядом.
Роб осекся.
- …. Да делайте что хотите! – Прокричал он и убежал. Убежал туда, где мог остаться один со своим горем. «Почему? Почему мы заложники своей совести?»

Прошло около часа. В дверь раздался стук.
- Входите. – Вяло ответил гвардеец. В комнату ввалился Мэйор.
- Твоя подружка просит деньги вперед, а наши с Джоном карманы пусты. Ты не мог бы выручить нас? А то святейший по этим вопросом слабоумен. Да впрочем, он во всем не особо блещет умом то! – Попытался подбодрить Мэй.
Роберт поднялся с постели и подошел к столу.
- Вот – возьми. – Он швырнул черный мешочек Мэйору. – Здесь не меньше трех золотых.
- Я бы сказал больше. – Лукаво улыбнулся гвардеец. – Может, поднимешься и пойдешь на пост? Как бы то ни было, но службу никто не отменял.
Неожиданно Роберт понял, что пренебрегает своим долгом. Разум его затуманен, но это не оправдание. Раньше такое случалось, но всегда находились те, кто мог сменить на посту. Сейчас все иначе. Нужно собраться и забыть. Забыть все.
- Как на счет того чтобы завтра перед сном промочить горло Эрийским?
- Да ты же знаешь меня Роб! В этом лучшего друга не найти. Все будит как нельзя лучше. Пошли быстрей.
Пока Роберт вышагивал по скрипучим полам Мэйор отсчитывал золотые. Смотреть на это гвардеец не мог. Забыть слишком трудно. Но время лечит.
- Тебе не кажется что в замке слишком тихо? – спросил Роб.
- Твоя печаль перерастает в паранойю. Быстрей бы наши товарищи возвратились из Взморья.
Хоть Мэйор был и не согласен Роберт ускорил шаг. Миновав длинный коридор он заметил, что двери в покои магистра открыты, а не Джона не Киры рядом нет. Роб побежал. Раздался звон стали и громкий крик Джона. Залетев в опочивальню Роберт замер. На красном бархате лежала окровавленная Кира. Рядом держа меч, стоял Джон. Его нога кровоточила от глубокой раны. На полу возле кровати валялся нож. Девушка из последних сил потянулась за оружием, но не удержавшись стала падать. Роб подхватил ее за плечи и медленно опустился рядом. Магистр все это время дрожал в углу прижимая к груди порезанные руки.
- Она сказала, что передумала и вошла. Я только услышал крик и …. – Джон поднял свой меч. С острия капала кровь Киры.
- Нет Кира! Нет! – прокричал Роберт. – Ты не должна была. Только не здесь, только не сейчас…
Девушка приложила мягкую ладонь к щеке Роба. Она была такой теплой, а теперь холодела.
- Я слабею сир. – Прошептала она. – Прошу прости меня, но я обещала. Так было нужно…
- Молчи. – Прервал Роберт. – Молчи. Ты должна беречь силы. Мы спасем тебя. Я обещаю! Все будет хорошо. Слышишь?
Кира прижала палец к алым губам.
- Не нужно давать обещаний, которые не сможешь сдержать Роберт. Слово – не гарантия.
- Но я….
- Гарантии дает лишь смерть…. – Это было последним, что сказала Кира.

Магистр ревел от злости. Вся гвардия стояла, выслушивая его проклятья. Но Роберт Дикфоль ничего не слышал. Он не хотел больше слышать и видеть. Чувствовать. А может даже и жить. Весь мир для него рухнул в одночасье. Более не было той улыбки и тех глаз, что так нежно смотрели на него. Более ни будет той, что умела вселять надежду. И той ради кого стоило бы жить. Кира могла любить. И она любила. Вот только зачем она пыталась совершить убийство? Кто мог заставить ее?

Наступил вечер. Джон и Мэйор воспользовавшись свободной минутой, решили перекусить.
- Ты идешь? – Спросил Мэй.
Роб не знал что ответить.
- Оставь его. – Процедил Джон. - Сейчас ему нужно побыть одному.
Роберт не хотел ни спать, ни есть. Он не хотел сидеть в одиночестве. Он хотел быть с ней. Рядом с милой Кирой. Засыпая в грезах Роб, прислонился к стене. В царящей тишине он едва услышал чьи-то шаги.
- Кто здесь? – спросил гвардеец.
- У меня срочная депеша от Его величества Реймонда Первого. – Раздался усталый голос гонца. Парень промок от снега, а руки стер в кровь. – Я спешил как мог. Мне поручили передать послание сиру Роберту Дикфолю. Вы не могли бы помочь мне найти его?
- Помогу – это я. И если послание срочное, то прошу не медлить и передать его адресату.
Гонец раздумывал.
- Меня предупреждали об опасностях сир. И…. Какую песню пела вам матушка, укладывая спать? – Спросил юноша и приготовился бежать.
- Не нужно бояться. Вы не ошиблись. Я Роберт Дикфоль, а песня называлась – «Белой кошкой». Моя матушка любила ее….
Гонец протянул сверток. Пожелтевший лист бумаги, перевязанный красной лентой, имел гербовою печать короля. Роберт принял послание.
- Можешь пройти прямо по коридору – там найдешь трапезную. Спросишь Джона или Мэйора. Скажи что от меня.
Гонец согласно кивнул. Роберт было собрался пройти в свои покои, но убедившись что рядом никого вскрыл письмо на месте. Пробежавшись по строкам сердце гвардейца, облилось кровью. Ноги едва держали уставшее тело. Все что говорилось в письме ранило сильнее меча. Роб скомкал бумагу и запрятал под камзол. По коридору бежал Джон.
- Что случилось? Что в письме? – разошелся в вопросах Джон.
- Мой отец Джон…. Он убит.

Даркстом.
30 августа 1831 года.
- Мне больно! – закричал Эдрик. Из глубоких порезов на руках и ногах струилась алая кровь.
Даркстом стоял рядом.
- Оставьте нас. – Приказал маг и двое тюремщиков скрылись за дверью. – Итак мой дорогой друг, что нового ты придумал сегодня? Или все же решил рассказать мне правду и облегчить свои страдания?
Эдрик попытался открыть правый глаз, но сделать это ему не удалось. Потратив последние силы он прокричал от невыносимой боли и потерял сознание. Даркстом осмотрел пыточную: кругом цепи и стены, запачканные кровью, а также множество орудий, при помощи которых чаще всего добывают информацию. Не найдя ведра с водой маг откупорил мех с вином что лежал на столе и плеснул в лицо заключенного. Эдрик очнулся.
- Я тридцать раз нарушал смертные грехи и готов нарушить один из них в тридцать первый. – Даркстом поднял с пола окровавленный нож. – Тебе будет больно каждый раз. Ты будишь просыпаться от боли и засыпать с ней. А спасением тебе будет смерть, но она не придет так быстро. Ее визит будет поздним – уж поверь.
- Вы Святитель. – Дрожа от боли или от страха сказал Эдрик. – Вы не можете поступать так!
- Тебе следует понять, что идти против духовенства – это идти против меня. А я не очень благосклонен к изменникам и лжецам. Ты грешен сын мой – так покайся! Покайся пока не поздно, и я обещаю, что все закончиться.
Эдрик сглотнул очередную порцию крови и заплакал.
- Простите меня! В ту ночь я нашел кошель с парою золотых и не удержался. Эта была ошибка. Я каюсь – каюсь!
- Ты говоришь, что нашел кошель, но где? В замке?
- Да Ваша светлость. – Захлебываясь собственной кровью, выдал заключенный. На правой руке открылась вчерашняя рана.
Даркстом взял со стола кусок ткани и приложил к порезу. Эдрик одарил мага испуганным взглядом, но почуяв облегчение успокоился.
- И ты молчал об этом три дня? Это похоже на бред. То, что тебя не было на посту мы узнали слишком поздно, но почему ты лжешь? Кто тебя заставил?! – Даркстом был на грани. Когда в комнате воцарилась тьма заключенный вновь задрожал.
- Я говорю правду! – Взмолился Эдрик. – Во время обхода мне послышались чьи-то шаги. Последовав к лестнице на встречу вышла королева Арианна. Я, как принято, поклонился и именно в этот миг заметил, что на ступеньке лежит небольшой мешочек. Убедившись, что королева ушла я поднял его и обнаружил пять золотых. Нужно было вернуть их, но мне так хотелось выкупить Тэну, а этих денег как раз и не хватало. До дома Роз идти не долго. Мне потребовалось не более часа, и я думал….
«Золотая королева не теряет золото – она его находит».
- Ты думал, что твое отсутствие останется не замеченным, а после лгал, что ничего не слышал и не видел. Может иные, и поверили тебе, но не я. – Даркстом вонзил нож в стол. – И все ради чего? Ради той, что никогда не будет твоей. Я побеседую с Тэной. Послушаем, что расскажет она о твоих похождениях. Может все, что ты сказал и окажется правдой – на твое счастье.
В темнице стало холоднее. Маг убрал ткань с раны заключенного. На месте пореза оказался тонкий шрам. Поднимаясь по ступенькам Даркстом слышал плачь Эдрика. Коснувшись дверной ручки в плече ударил нож – тот самый, что маг оставил воткнутым в стол. Удар пришелся вскользь и был слабым, чтобы нанести серьезную рану. Эдрик кричал в ярости. Вылеченная рука была свободна от цепей. Заключенный тянулся к связке ключей. На шум прибежали тюремщики и стража.
- Что случилось? Вы ранены? – Спросил старший.
- Он попытался убить меня, но силы его покинули. Будьте осторожней с этим безумцем, а лучше казните его.
- Но он должен заговорить….
- Уже поздно. – Перебил маг и захлопнул за собой дверь.

Утро выдалось не из легких. Все что рассказал Эдрик наводило на определенные мысли, но они не имели логического финала. Разве что королева боялась разоблачения. Но что опасного в поступках ее фрейлин? Одна из них ублажала магистра и еще не факт что по велению Арианны. Да даже если и так, то, что в этом преступного? Кастэры умеют угождать – это все знают. Проявляя чересчур излишнюю заботу королева помогает своему отцу и в этом нет преступления. В конце концов, это не мотив для убийства канцлера. Даже если допустить это. Пусть она потеряла свой кошель и попыталась этим отвлечь стража, но где уверенность, что он уйдет? И как можно подрассчитать, сколько времени потребуется на убийство? Да еще залезать в окно, когда двери открыты? Однозначно – королева не настолько глупа чтобы так опрометчиво поступать. Но сбрасывать со счетов ту кто однажды не побоялась убить – не стоит.
Даркстом в очередной раз пополнил список подозреваемых и с тяжелым сердцем отправился к королю. Сегодня был последний день. Нужно выслушать малый совет и предоставить владыке хоть какие-то догадки подкрепленные хоть и спорными, но доказательствами. Каждый кто пытался угодить Реймонду рыскал в поисках убийцы. Уже десять дней гости томятся взаперти и каждый из них желает освободиться. Помимо того что нужно угодить королю еще нужно освободить лордов и графов от надоедливого заточения. Начиналось все с праздника, а продолжилось долгой тяжбой. Люди не камень – они не могут лежать на одном месте не обращать внимания на ветры, а ветры нынче не добрые. Как ни старайся скрыть тайное – оно всегда станет явным. О смерти вице-канцлера узнали быстро, а уж подозрения и сплетни проросли еще быстрее. Многие причислили Дикфоля к лику святых и от его имени клялись свергнуть развратника с престола. Некоторые поддержали идею с престолонаследием и обвиняли во всех грехах Алана Кроше. Тот в свою очередь перешел к действиям, и пытается стать Хранителем Свободных земель, но жители против нового лорда и подняли мятеж. Кроше просит поддержки у короля, а король пытается избежать кровопролития. Под этой волной распрей многие восстали и против самого Реймонда. Такие мелкие лорды как Фишер, Дейли и Вудворд в поддержку магистра выступили против тех, кто обвиняет святейшего в разврате. Каждый пытается действовать от имени короля, а сам владыка нем как рыба. Страна медленно погружается в то, что называют «народным бунтом».
Мысли сбивали с толку, но серая копать сальных свечей выбила из раздумий в один миг. Даркстом приказал открыть окна и проветрить зал. Маг сел на уже привычное место. Никто не любил его за этот не скромный ход, но Даркстом знал, что сейчас Атлендору нужен чистый и мудрый разум. Тем более король не очень-то спешил назначить нового вице-канцлера. Разложив свои записи на столе маг ждал. С каждой минутой становилось холоднее. В открытые ставни бил свежий морской бриз. Где-то совсем близко слышался крик чаек. По легенде одна из этих птиц вывела к берегам Атлендора первых людей. Их корабли бились с морской стихией денно и нощно пока белоснежная птица не села на корму. После этого бури стихли, а капитан следовал курсу коим летела чайка. Красивая легенда для прекрасного мира….
- Его светлость Джерик Донрион! – провозгласил стюард. В зал заседаний вошел Хранитель малой печати. Канцлер, молча сел на свое место и положил перед собой книгу «О Суде Королевском». Странное творение для молодого человека, но довольно увлекательное. Есть пару полезных замечаний и предложений. Донрион говорит: - «Слово короля выше слова судьи, но приговор судьи не может быть изменен королем». Король может опровергнуть обвинения, но не способен предотвратить решение. Это опасное предложение, но мудрое. Пусть короли верят в свою власть пока это нужно.
Следом прибыли и остальные члены малого совета. Те, кому король поручил найти иголку в стогу сена собрались высказать свои мнения. По крайней мере, Даркстом на это рассчитывал.

Как маг не старался – совет его призирал. Кто-то за настойчивость, за наглость, а кто-то за решимость и справедливость. Ричмонд Гронте явно недолюбливал Даркстома, но прекрасно скрывал свое недовольство под маской лжи и коварства. Все кроме него соблюдали молчание.
- С вашего позволения милорды я начну первым. – Сухим басом начал референт. Длинный и сухощавый он напоминал старенькую трость, что вот-вот разломится под грузом старости. Вытянутое лицо искажалась в одной и той же нелицеприятной улыбке. Ричмонд не приятный человек, но в делах государства опытный деятель.
- Если ни у кого из присутствующих нет отдельных просьб….
- Есть! – тут же отозвался Бронте. – Но не просьба, а замечание. Вы наверное хотите нас здесь заморозить? Может ветер и освежает замок, но не на столько же чтобы дрожать от его холода!
«Холод. Никто из вас еще не ощутил истинного холода. – Мысленно ответил маг».
- Зима еще на севере. – Успокоил, сир Эткхар. – В наших краях долгое лето, а не вечные снега как на Следах. Мне приходилось бывать в тех краях и уж поверьте именно там настоящий холод.
Может совет и послушал лорда – командующего, но вида не подал. Даркстом приказал закрыть ставни и разжечь огонь. Еще несколько жирных свечей распустили едкий дым по всей комнате. Длинный стол усыпали свертками и книгами. Кто-то подбирал законы, а кто-то пытался их обойти. Закрыв окна, стало темнее, но магу так даже приятней. В воздухе помимо копоти витал запах пота и стали. Слуги неторопливо подкладывали новые поленья в огонь.
- Может вы и бывали в тех краях сир, но не нужно кричать об этом всему миру. – Не мог успокоиться Томас. – Мы собрались здесь по иному поводу, а не для того чтобы рассказывать друг другу кто и где бывал. От морских ветров лучше не станет.
Даркстом с трудом переваривал характеры всех присутствующих, но судья был самым гнилым. От него разило злостью и завистью. По крайней мере, один из семи грехов на лицо.
- Но и хуже тоже. – Неожиданно возразил Ричмонд. – Пока в этом зале нет короля его должен заменять вице-канцлер, а я так думаю, что всем присутствующим и так ясно кто им будет.
Бронте хотел что-то ответить, но вовремя остановился и нахлобучив свой капюшон еще больше ненадолго затих.
- Продолжайте. – Сказал маг и взмахом руки приказал слугам выйти.
- С вашего позволения. – Переведя дыханье референт продолжил. – Я буду откровенен. За эти дни мне пришлось побывать во многих местах и проверить множество предположений, но не одно из них на мое усмотрение не подлежит для огласки королю. Они не подкреплены серьезными доказательствами, а это самое главное на суде.
- Но все же постарайтесь огласить список подозреваемых. – Отозвался сир Эткхар и макнул перо в чернила.
Ричмонд было засомневался, но все же достал свой сверток и прочел.
- Так как всем известна ссора между магистром и вице-канцлером я осмелюсь предположить что в убийстве замешен Святой престол. Доказательством этому служит золотой гербовый перстень, что нашли возле двери убитого и кусок белой ткани, что Джерваль оторвал в момент сопротивления. Также прошу принять во внимание, что один из гвардейце, что прибыл с легатом до сих пор не найден. В этом и есть главная проблема. Без свидетелей и самого подозреваемого мы не можем предъявлять обвинения.
- Можем! – воскликнул доселе молчавший судья. – Еще как можем. Побег этого предателя лишь подтверждает его деяние. Разве вы не видите, что этот выскочка нас попросту водит вокруг пальца?!
На это Даркстом не мог молчать.
- Попрошу прикусить язык милорд или мне придется его укоротить. Это не суд и вы здесь не судья! Ведите себя, как подобает, и слушайте не перебивая. Эти люди достойны уважения не меньше вашего. В ином случае я буду вынужден выпроводить вас.
Бронте вскочил как ошпаренный.
- В этом нет нужды! – Воскликнул наглец.- Это место разит враньем и предательством. Среди убийц и лизоблюдов мне не место. - Развернувшись, Томас покинул зал. Ему в след смотрели все, но никто не последовал его примеру.
- Неслыханная дерзость милорды. – Почесывая плешь, выговорил Тревиль. – Судьи так себя не ведут.
Остальные согласно кивнули. Лорд-командующий в очередной раз внес заметки проведя пером по листу бумаги. Видимо король решил подстраховаться, и велел преподнести отдельный список. Что ж – мудро. Возможно, многие догадки и печали напрасны.
- Что решат ваши светлости? – спросил Даркстом и указал на пустующее место судьи.
С ответом не замедлил все тот же не отесанный Тревиль.
- Исключить его из совета и лишить имущества за такую дерзость! – Бронзовый лорд чеканил фразы как монеты.
- Позвольте уточнить милорд, - вновь оживился референт. – Не в ваш ли карман пойдут богатства судьи? Или вы пророчите их королевству?
Тревиль молчал. Даркстом прекрасно понимал, что ссора может перерасти во что-то более чем серьезное и громкое. Эти люди с трудом сдерживали свой гнев. Только Донрион и сир Эткхар молча, взирала на происходящее. Джерик принялся листать книгу, а командующий занялся уже привычным для него делом – заметками. Один лист бумаги уже был исписан на очереди был следующий. Интересно, что именно он записывает?
- Прошу вас господа! – попытался разрядить обстановку маг. – Не забывайте, зачем мы здесь. Ради одной единственной цели – найти виновного.
- Виновны или нет решать не нам ваша светлость. – Наконец заговорил Донрион. Его и без того алая кожа налилась краской словно от стыда. – Я не люблю брать слово, когда другие не выговорились, но сейчас вынужден это сделать. Мне стало ясно, что на этом заседании мы решаем совсем не те вопросы. Как вы видите ни к чему хорошему это не приводит. И не приведет, если мы и дальше будем копаться в темных делах. Наша с вами задача сохранить мир в государстве, а он сейчас пошатнулся.
И канцлер был как никогда прав. Пока все кто мог, рыскали в поисках убийцы король и пальцем не пошевелил в делах королевства.
- И что же может быть важнее королевского приказа? – словно загнанный в угол кабан прорычал Тревиль.
- Королевство. – Ответил Донрион и раскрыл книгу. На первых страницах лежал пачки писем. – Такие послания приходят каждый день. На Северном Клыке голодают. В Раздолье то и дело грабят крестьян, а по соседству Речные лорды подняли мятеж. Кроше просит поддержки, и к нашему великому счастью со стороны Железных Холмов ее пока не получил. – Что ни слово – то чистая правда. – В этой суматохе мы держим за стенами Взморья лордов и графов Атлендора, а не они и не их верноподданные этому не рады. Нужно что-то решать господа, а не бродить в потемках.
- Вы говорили о мятеже речных лордов милорд, - вновь заговорил референт. Эткхар записывал. – Моим вторым подозреваемым оказался Алан Кроше. И вы удивитесь, если я скажу вам что инициатором мятежа был именно он? Если нет, то вы слепы. Это еще один человек, который имел зуб на Дикфоля. Алан рассчитывал получить Раздол и стать великим лордом Свободных Земель, а его светлость Джерваль лишил его этой радости. Показал новую буллу без подписей и печатей и этим совершил роковую ошибку. Об этом говорил его святейшество.
- Я напомнил об этом совету. – Согласился Даркстом.
- И были правы. Мне пришлось пройти не малый путь чтобы найти документ и свидетелей того прецедента. Но к нашему глубочайшему сожалению более ничего не удалось отыскать. Кроше был на балу в день убийства и по сей день в замке. К нему не подкопаться. Среди его свиты был только чашник, а он еще совсем ребенок. Тот, кто выдал тайну заговорщиков давно мертв, а мятежники выкрикивают имя магистра, когда крушат соседние деревни. Все что мы можем предоставить королю – наше слово. Но его, как вам всем известно, бесконечно мало. Даже если доказать что Алан Кроше глава мятежа, то что это даст? В этом нет логики. Зачем рушить то, что вскоре может оказаться твоим? Король не поверит.
- Нам не нужна его вера. - Выпалил канцлер. – Нам нужны мечи и копья. Золото и скот. Мы должны думать не о том, как утешить опечаленного короля, а о том, чтобы навести порядок. Порядок, без которого опечалиться придется всем нам. Нужно освободить лордов от надоедливого плена перетрясти казну и отправить войско в Раздол. Не забывайте о том, что впереди зима, а урожай еще не собран. Вот наша вера милорды и ей мы будим закрываться, словно щитом когда враги будут атаковать нас.
Красивые речи требуют столь же прекрасных деяний. Говорить все мастера, да только исполнять и соблюдать мало кто способен. Каждый из присутствующих имеет свои цели, но Донрион преследует самую важную.
- Вы несомненно правы ваша светлость. – Обратился к канцлеру маг. – В первую очередь мы должны рассматривать дела королевства, но убийство Джерваля Дикфоля не менее важно. Закончив эту тяжбу мы успокоим короля, и может тогда все проблемы будут решаться значительно быстрее. Видь, как вам известно – король и есть королевство. – Заключил Даркстом и, поднявшись, подошел к камину. Остальные сидели на местах.
- Вы позволите ваше святейшество. – Впервые за всю беседу раздался тихий голос Хоста. Камергер, как и всегда, гремел связкой ключей. – Я слышал многое, но увы сам слаб в делах государства. Мое место может пустовать и это не будет утратой. Я говорю откровенно – не в моих силах обвинять кого-либо. Признаться, я и не хочу. Заранее прошу вашу светлость освободить меня от этой обязанности.
- Не в ваших силах? – Проявив наигранное удивление, спросил референт. – А вам не кажется, что приказы короля нужно исполнять беспрекословно и любой ценой. Может быть, вы забыли, но сложить с ваших плеч такой «груз» может только король, а вы своим поведение его огорчите.
Себастьян был спокоен.
- Не только король. – Наконец возразил Хост. – Освобождать от поручений короля способен и его советник.
Ричмонд резко поднялся и, уставившись на мага, словно на восставшего дракона изобразил самую открытую ненависть.
- Так вы уже считаете его вице – канцлером?! – Едва не сорвав голос, прокричал референт. Странно, что только сейчас он открыто, выказал свое недовольство. – Я не думаю, что такие как он могут править страной!
Хост слегка улыбнулся. Он любит льстить, но иногда лесть бывает приторной.
- Молчите?! – Продолжил Ричмонд. – Тогда я скажу. Третий кого подозреваю я и многие в этом замке это вы ваша святейшество. Вы могли и желали смерти Дикфоля. Вы и магистр мечтаете завладеть королевством поработив нашего короля, но этого вам не позволят! Ваши планы не осуществятся. Как бы вы того не хотели место советника вам не занять и не исправить то что случилось. Ту ночь помнят все!
- Вон! – не выдержал Даркстом. – Убирайтесь пока ваша кровь пульсирует по венам или останьтесь здесь навечно.
- Вы угрожаете?!
- Если вам так угодно. – Указав на дверь, ответил маг. Угли в камине вспыхнули, словно пламя дракона. Все кроме Донриона бросились к выходу, а вскоре и вовсе сбежали.
«Наверняка сир Эткхар успел записать все, что его интересовало».
Даркстом сел на прежнее место. Пламя угасло, а слуги боялись подойти. Маг притушил свечу, что стояла напротив.
- Еще один ход в нашей игре. – Протянул Даркстом. – Хотя друзей таким способом я не наживу. Впрочем, они и не так нужны. По крайней мере, пока.
- Подложите дров. – Приказал Донрион, но слуги стояли. – Вы проведете ночь в «кровавой комнате» если вице-канцлер простынет.
- Не стоит…. – Прервал маг, но слуги, как ни в чем не бывало уже разжигали свежее пламя.
Джерик открыл следующую страницу книги. На пожелтевших листах лежал светлый пергамент с подписями и печатью.
- Этот документ подписали все кроме милорда Бронте и Ричмонда Гронта. Сир Эткхар даст ответ после слова короля, но это формальность. Я уверен, что его величество не откажет канцлеру в просьбе. Можете считать, что большая печать уже ваша.
- Не спешите делать выводы Донриан. – Возразил маг. – Нам нужно быть не только умнее наших врагов, но и хитрее. То, что они сделают словом - мы поправим делом. Эту битву придется выигрывать мечами.
- Несомненно. – Согласился канцлер и захлопнул книгу. – У нас будет много врагов. Хотя и у Дикфоля их было не мало.
- В том числе и я….

Слишком пафосный стиль. Не к месту. Диалог в начале не несет никакой смысловой нагрузки. Начинать с диалога, конечно можно, но если что-то важное и интересное происходит. Например диалог палача с субъектом казни. Или предсмертное завещание. Или еще что-то, но что-то важное или играющее значение в дальнейшем ходе повествования.
А так видно что-то идеи у вас есть, но стиль еще не отработан. Тренеруйтесь. Потенциал развития у вас есть.

Спасибо за критику. Стиль пытаюсь оттачивать.
Но почему не к месту?

Потому что как бы без пояснений. Сразу разговор, непонятно кто персонажи, ведущие сумбурный диалог невпопад. Может тем кто любят мелодрамы это и было бы интересно, но фантастику обычно так не начинают. Отпугнет людей мне, кажется. ИМХО, конечно. Могу быть и не прав.
Но главное - стиль очень нескладный. Почти все короткие предложения. Вы явно попали под чье-то влияние. Людей "спецов" которые говорят что надо писать короткими предложениями, хлестко, дерзко. И видно что такой стиль вам не идет, не получается пока. Нечто "текучее", "сглаженное" было бы более подходящими к вашему эмоциональному повествованию.

А хлесткий стиль хорош для описания боя, скажем для схваток:
"Удар! Нырок под взмах. Шит! Выпад копьем. Отбежать. Уклониться. Какая свалка! Голова кружится. Еще чуть-чуть - я упаду! Почему так темно? Солнце зашло? Некогда! Некогда! Кто-то наехал конем. Потный бок толкает куда-то влево. Сверху рубит неистовый всадник. Едва прикрываюсь! Еще минута и шит сломается. О господи!... "

Это что-то похожее на ваш стиль, только все так же пафосно, словно идет какое сражение. Не знаю какой вам дать совет, я сам - "доморошенный" самородок. И огрехи со стилем, у меня, наверняка есть. Я их просто не вижу сам. Что нормально. Может профи с форума дадут совет как поменять стиль?
Ждите, пока кто-то из местных грандов соизволить обратить внимание.

Пролог был задуман именно резким и броским (непонятным). Продолжение этого диалога будет в конце и связующих частей с основной историей окажется не мало. Возможно пролог стоит и переписать, но описательности вдоволь и в главах. Просмотрите любую и увидите.

П,С. Спасибо что уделяете внимание.

Проблемы как с грамматикой (что полбеды), так и с семантикой (что много хуже).
Дочитал до:

и понял что автор не владеет русским литературным языком даже на уровне любителя.

Мой отзыв - не пишите это. Не пишите вообще - время, отпущенное каждому из нас, слишком ценно, чтобы тратить его понапрасну.

Не нужно быть орлом - они высоко летают. Будьте голубем и гадьте на всех....

Я тоже добрался только до Анны. - Замолчи! Анна та - до кого тебе еще очень далеко. В 1800- тых годах так не выражались. Явственный современный стиль. Не подходит выражение. Проблемы со знаками препинания. Обращение - посмотрите правило.

Дальше не могу. Не моё.

Зря вы так... Пек был, конечно, резок, но по сути он прав. Вы пока слабенько пишете. Вам лучше сейчас не ругаться, а спросить, что конкретно улучшить и какие ошибки заметны. Так конструктивней.
А писать или не писать, конечно, личное дело каждого. Но если в течении, скажем, года прогресса не будет - лучше оставить это дело и заняться другим. Так будет лучше для всех.

Я дочитала до части "Ивет". Однажды услышала фразу - начинающие писатели первое, что пишут - это ни много, ни мало, а сразу роман. Кому-то везет больше на этом пути, кому-то меньше. Многие авторы смело замахиваются сразу на большую форму, не отточив перья на малой, там рассказы, миниатюры.

Как сказали предыдущие рецензенты, потенциал у текста и автора есть. Что далее с этим добром делать? Мне кажется, прежде всего не торопиться, а взять каждый кусок в отдельности и превратить его в самостоятельное законченное произведение. Зачем? Во-первых, так легче воспринимать читателям. Во-вторых, чтобы затем по прошествии времени собрать всю вашу большую форму воедино.

То, что есть сейчас требует большой редактуры, работы над стилем, сюжетом. Очень сложная композиция - взаимосвязи между персонажами не видны, не всегда понятны.

Так что пишите, автор, много пишите, переписывайте - не покладая рук. По фразе, по абзацу, по смысловому куску. Написали - дайте почитать тому, кто не будет вам льстить. После того, как пошипели, побурчали, обозвали всех дураками и потопали ногами, положите свой шедевр в стол с глаз долой. И пусть текст полежит 3-4 дня (или 7), а затем сами почитайте это, исправьте и снова на отлежку его отправьте и т.д. со всем текстом так.

Как будет все готово - найдите бета-ридера (живого и не совсем дружелюбного читателя), тогда редактуры останется гораздо меньше. Затем еще одно усилие - и набрав воздуха в легкие побольше - кидайтесь вперед к редактору!

Удачи автору,

Полностью согласна.

Мария.
30 августа 1831 года.
Конец лета выдался прохладным. Последние деньки неизбежно приближали сырую и по-видимому холодную осень. Налетевшие тучи грозились осыпать землю дождем, но пока обходились лишь угрозами. От ветра по коже пробегают мурашки. Это не красиво, но очень приятно. Иногда нужно вырваться из клетки и расправить крылья. Делать то, что хочется, а не то, что велят. Оседлать коня по - мужски и дав волю скорости пронестись мимо замков и деревень мимо сторожевых башен и хмурых стражей туда, где тишина и красота слились в единое целое. Туда где нет правил и законов. Так хочется переступить эту черту, но нельзя. Даже если и рискнуть ничего не выйдет. Три гвардейца как надсмотрщики строго следят за маршрутом и при любых изменениях непременно повернут обратно. Уведут в клетку.
Не имея желания так скоро возвращаться Мария пустила Каплю рысью. Лошадь хоть и молоденькая, но уже уверенно держит на себе седока. Ее подарил король. То было еще по весне в день четырнадцатилетие принцессы. Утром отец как всегда старался быть улыбчивей, но у него как обычно ничего не получалось. Мария не судила его за это. Она знала, что жизнь короля сложна, а судьба Реймонда Гресборна еще сложнее. Нехватка внимания и любви преследовали принцессу с рождения. Отец пропадал на советах, а иногда уезжал на север. На свою родную землю, где правит бастард. Дядя Кристиан как рассказывают не приятный человек, но он брат короля. Пусть сводный, но брат. Ходит молва, что в его чертоге пол усыпан снегом, а по этажам гуляют волки, но сама Мария этого не видела, а значит и не так уж и верила. «Север не место для детей лета» - говорил король, когда Ричард пытался увязаться с ним в холодный Нодгард. Отец по- своему оберегает семью, видь девиз дома, гласит – «Ледяные Сердца». Ему король следует и поныне. Оледенела от морозов и матушка. Сначала все ее время уходило на светские посиделки, а после королева не пренебрегала и политикой. Иногда отец кричал на нее, но это ничего не меняло. Матушка уезжала на запад к своему отцу в Драконье Крыло. Лорд Кастэр хоть и жестокий человек, но дочь жалел. Так король и королева стали чужими, но не только друг к другу. От этого не было хуже, но и лучше тоже. Теперь Мария не предупреждала отца об отъезде. Просто седлала Каплю, а верные стражи как им и принято следовали рядом. Днем охраняли ее на городских площадях и лесных дорогах, а ночью неусыпно следили за дверьми. Часто страхи перерастают в нечто большее и уже трудно отличить мир от войны. Но как бы оно не думалось пренебрегать своей жизнью не стоит. В лесу может и безопасно, если отбросить острозубых зверей, а вот в городе все да наоборот. Любой потерявший свой некогда острый оскал способен еще вцепиться в шею. Особенно сейчас, когда народ накрыла волна междоусобиц и войн. На одном из приемов Марию познакомили с лордом Эриджеем и приятного в этом было мало. Лорд жестокий человек. И не очень-то и красивый. Он обещался помочь дому Кроше, если король не очистит имя Джерваля Дикфоля. Вся мощь Железных Холмов может обрушиться на мирные земли. Отец от таких вестей вновь ослаб. Войны его убивают.

Пользуясь своей свободой Мария, гуляла по лесу. Под тенью деревьев было спокойно. Вдалеке от городской суеты можно было вздохнуть полной грудью. Капля неторопливо цокала по накатанной дороге, а позади проявляя полное безразличие, подгоняли своих рысаков гвардейцы. Мария знала, что быть одной ей нельзя, но прогулки она любит не за общество. Совсем наоборот – ей нужно уединение. Капля будто понимала и настойчиво пыталась увильнуть от надоедливых стражей. Золотые плащи не отставали. Марии захотелось рассмеяться им вслед. Она прижалась к мягкой гриве и ловя все те же суровые взгляды улыбнулась. «Может быть, в следующий раз они улыбнуться в ответ». – Подумала Мари, но всмотревшись в хмурые лица, потеряла всякую надежду.
Начищенные доспехи сверкали даже в лесном мраке, а у каждого меча в эфес был врезан особый камень. Например, у сира Брона это алмаз. Пусть не такой большой, но очень красивый. Его рыцарь заслужил за долгие годы верной службы. «Моя смена вечна». – Любит говорить Брон и при этом протирает драгоценный камень. Рыцарь стар, но меч держать умеет – так все говорят. Может это и не так, но по вечерам, когда никто не видит Мария любит послушать его истории, а гвардеец их охотно рассказывает. Пусть не улыбается. Она знает его секрет. А тайны и секреты Мария любит больше всего. Делиться ими самое приятное только нужно знать, кому рассказываешь. Большинство фрейлин слишком горды своим положением и всякого рода сплетни воспринимают как грязную лож. При них лучше молчать как рыба. Но есть и те, кому можно довериться, например – леди Анна. Ее отец был послом из королевства «львов» и часто брал дочь с собой. Мария быстро подружилась с Анной, но долгие расставания вскоре переросли в бесконечною разлуку. Милым и откровенным беседам пришел конец. Теперь оставались лишь воспоминания. Некоторые веселые, а некоторые такие, что приходилось покраснеть. Откровенничать Мари умеет. Столь же яростно она хотелось подружиться и с королевой юга, но ее величество так холодна, что больше напоминает лед чем пламень. Она была добра и проявляла лишь положительные качества, но после разговора с его святейшеством Ивет потеряла прежнее обаяние и доброту. После Мария не встречалась с королевой. Даже провожать не вышла. В этом не было ненависти. Просто так было нужно. Насколько известно все кто сопровождал Ивет в ее побеге сейчас поплатились за свою измену. Это жестоко, но справедливо. Королева знала, на что шла, но все же сделала шаг. Недолжно сбегать от мужа – это не правильно.
«Лиса. Рыжая бестия». – Заметив зверя, подумала Мария. Пушистая лисица бежала спокойно. Иногда оглядывалась. Легкие шаги едва оставляли след на подветренном грунте. Капля, почуяв пушистую остановилась. Мари не подгоняла ее до тех пор, пока лисица не скрылась в чаще.
- Мы достаточно отдалились от замка миледи. – Поравнявшись, проронил сир Брон. – Не лучше ли будет вернуться?
- Еще немного алмазный сир, - ответила Мария. Рыцарь хотел улыбнуться, но вовремя осекся.
Из-за туч день был темным. Еще пару дней назад утренняя прогулка проходила засветло, а сейчас словно ночью. Но Мария не боялась. Эту чащу, принцесса знала, как пять своих пальцев. Капля шагала уверенно, а золотые плащи неторопливо подгоняли своих рысаков вперед. Кто-то из рыцарей неожиданно заговорил. Только тихо. Мари как не старалась ничего не услышала. Пришпорив свою лошадку, принцесса приблизилась к стражам, но тут сир Брон поднял руку и велел всем остановиться.
- Голубь. – Сказал он. Все посмотрели в небо. Там действительно летела белоснежная птица с синими крыльями. – Это почтовый миледи. Надеюсь вести столь же добрые, как и сама птичка.
Мария наблюдала, как голубь свободно летит в сторону города. С виду птица как птица, но на его маленькой лапке наверняка важное послание. Сгорая от нетерпения узнать что за вести несет посланник Мари развернула Каплю и пришпорив ее как следует, рванула к замку. Гвардейцы мчались следом. Принцесса так хотела их обогнать, что не заметила как выбралась из леса. Обернувшись, она никого не увидела. На мгновенье ветер стих и стало отчетливо слышно, как в лесном мраке звенит сталь. Вскоре звон затих и из лесной глуши показался золотой плащ сира Брона. Его меч был в крови.
- Что произошло сир?! – не понимая происходящего, спросила Мари. Руки тряслись толи от страха толи от волнения.
- Они натравили на птицу сокола миледи. – Ответил сир Брон и спрятал сталь в ножны. – Голубь рухнул прямо перед нами. Мы хотели забрать послание, но нас опередили. Их было не меньше десятка и если память мне не изменяет, то у одного из них на груди нашит герб Мартенов. Они унесли весть с собой, но двоим мы не позволили сбежать. Жаль, что они сопротивлялись.
- Нам срочно нужно вернуться в замок. – Сказала Мари, а сама взглядом искала оставшихся рыцарей.
Сир Брон посмотрел на лесной мрак.
- Моя лошадь рядом. Мы поедем одни, а сир Рэнд и Ролан нагонят чуть позже. Не волнуйтесь миледи – мы не зря носим корону на груди.
Путь к замку был не долгим. Большую часть Мария боялась. Часто оглядывалась и старалась не молчать. Вопросы и ответы сыпались один за другим. Даже удивительно, что рыцарь так умело, сохраняет спокойствие. Сир Брон проявлял уверенность во всем, а Мари только и могла что дрожать. Теперь она понимала, какая угроза миновала ее. Представив бой принцесса зажмурилась. В уголках глаз пробились слезы, а в голове шумел тот самый звон мечей. Мария постаралась отвлечься. Взглянув на рыцаря, она видела только окровавленный плащ - спокойствия это не принесло. Даже наоборот – прибавилось страха. Концентрировать внимание на гвардейце принцесса более не стала. Теперь она смотрела вперед. «Дом» - увидев стены родного города, подумала Мари и только сейчас пустила Каплю рысью. У ворот встречала стража. Они не сразу заметили кровь на плаще сира Брона, но как только это произошло сразу же засуетились. Тот, что пониже скакал, словно ошпаренный и при этом широко разводил руками. Мари попыталась остановиться, но сир Брон ухватив Каплю за узду повел за собой. Войдя в город, хотелось почувствовать то самое спокойствие коим обладал рыцарь, но оно почему-то не приходило. На улицах было немноголюдно. Стояла кромешная тишина. Даже на Торговой людей было меньше обычного. Гораздо меньше. Мария осмотрелась. Все, что было так знакомо изменялось на глазах. Все Взморье стало тихим подобно склепу. Так было когда убили Джерваля Дикфоля.
- У меня плохое предчувствие миледи. – Нарушил тишину рыцарь. – Знаменны приспущены.
Гвардеец был прав. Мария сама чувствовала неладное. Говорят, что от страха можно умереть, а принцесса боялась сверх меры. Избегая лишние опасности Мари попросила ускорить шаг. Сир Брон согласно кивнул, но в этот момент в город въехали Рэнд и Роланд, завидев их гвардеец остановился.
- Мы гнались за ними до Семиконечной, но у реки упустили. – Отрапортовал сир Роланд. – К сожалению не один из них не носил герба. Может это и разбойники.
- Разбойники? – Вопросил алмазный рыцарь. – Вы считаете, что то были простые головорезы? Тогда объясните, зачем им была нужна эта птица или послание.
- У одного из них на груди был двуглавый орел. – Ответил гвардеец.
- Об этом и расскажите его величеству…. – Процедил, сир Брон и пришпорил коня.
Мария шла следом. Ее окружали гвардейцы, но защищать было не от кого - улицы пусты. В этой пустоте они шли дальше. Ближе к дворцу стал появляться народ. Все больше и больше людей приближались к королевской обители. Гвардейцы расталкивали толпу и освобождая путь привели принцессу в дом. На пороге стояла королева. Вся в черном.
- Дорогу принцессе! – прокричал стража, но Мария уже не на кого не обращала внимание. Спрыгнув на каменную дорогу она побежала. Мари не видела слез на лице матери, но это пугало еще больше.
- Что случилось?! – едва сдерживая свои страхи, спросила Мария. – Почему ты молчишь?!
Королева отвернулась. Как всегда полна холода она ушла. Ушла, оставив принцессу наедине со своими страхами. Мария только сейчас вспомнила, что король еще утром жаловался на головную боль, но она думала, что это не серьезно. «Нет это не он!» - твердила про себя Мари, но тут же вспоминала братьев и от этого становилось еще хуже. Отчаявшись, она падала. Ей хотелось плакать над горем, которого она еще не знает и над тем чего не хотелось бы и знать. Ноги подкосились, но за плечи ухватились чьи-то сильные руки. В воздухе запахло летним вином. «Сир Брон» - решила Мария и закрыла глаза.
- Будь сильной моя несчастная племянница, - послышался голос Артура. Мари открыла глаза и поняла что ее спаситель брат короля.
Она уснула. Но не тем сном, который придает сил после пробуждения. Очнувшись после него, хочется вновь заснуть, но этого уже не удастся. Как не старайся, не получиться забыть то, что произошло. Мария хотела, чтобы все было сном, но вот стук в дверь и вновь голос сира Артура.
- Мне сказали, что ты проснулась. Я хотел быть рядом и сказать тебе….- Рыцарь явно перебрал вина – это на него не похоже. – Твой отец…. Мой несчастный брат…. Король умер.
Мир рухнул. Мария хотела плакать, но в душе вскипала злость. Она проклинала отца за его суровость, за его безразличие, за то, что он не с ней. Она кричала на всех кто пытался успокоить ее. Насколько любовь бывает жестока. Ее трудно найти и понять, но когда она приходит уже слишком поздно. Лишь потерявши плачем.

Мари прогнала всех. До вечера принцесса не поднималась с постели и отказывалась от любой пищи. Говорить с кем либо она и вовсе не желала. Только приказывала. Слугам подложить дров в камин, а дяде проспаться. Артур покорно послушался ее и к вечеру выглядел вполне бодрым. Он заходил, но чаще просто для того чтобы убедиться – все ли в порядке. Мария понимала, что все беспокоиться за нее, но ей этого хотелось. Уже ближе к ночи голод взял верх. Принцесса попросила еды и питья. На удивленье поднос нес дядя.
- Ты позволишь, - неуверенно спросил Артур.
- Проходи. – Отозвалась Мари. Собраться она собралась, да только с постели слазить все еще не хотела.
Артур положил поднос на край кровати.
- Я принес твои любимые финики. Они с….
- С южных границ. Из Ранпорта. – Перебила Мария. Ей хотелось вновь остаться одной, но изливать душу темноте она устала. – Вы знаете меня лучше, чем мой отец. Он был хорошим королем, но так мало времени уделял нам.
- Так думают все. Каждый из нас хотел быть с ним чаще, но король не принадлежит себе. Так уж заведено. Он любил вас. Любил и гордился. Вы были его спасеньем, но он слишком боялся.
- Чего?! Чего он боялся? – Мария была готова вновь разрыдаться.
- Любви. – Также сурово, как и король ответил Артур. – Любви и ненависти. Реймонд так и не смог… - Артур осекся. В уголках его глаз появились прозрачные слезы. Мари присела ближе. Она обняла его. Так и хотелось остаться в этих объятьях. Дядя Артур единственный кого принцесса желала сейчас видеть. В памяти всплывали картины прошлых лет. Те времена, когда страхи уходили, стоило того захотеть. Да и был ли хоть когда-нибудь страх? Чаще всего королевских детей пугала своими мрачными рассказами старая нянька, а молотить языком она умела. От них можно было быстро избавиться. Они были безвредны, но тот, что пришел сейчас не собирался уходить.
- Теперь все измениться, - прошептал, сир Артур. – Чтобы жить нужно, быть сильной и смелой. Ты принцесса Атлендора и также как и король не принадлежишь себе.
- Леди Ивет говорила, что меня отдадут ради выгоды даже противному карлику. – Утирая горячие слезы, сказала Мария. Сейчас ей хотелось уехать из замка, но куда именно она не знала.
- Ну такого я не допущу моя любимая племянница. – Артур с трудом улыбнулся. – Теперь королем будет Ричард, а он благородный юноша.
- Но матушка не любит его.
- Не суди ее Мари. – Теплая рука дяди коснулась все еще мокрой щеки. - Королева переживает утрату по-своему. Она замкнулась в себе и все время молчит. Не плачет, но молчит, а это еще хуже. Никогда не нужно молчать. От того что мы будем злиться мертвых не вернуть. Нужно жить ради них.
- Я постараюсь. – Процедила Мария и поднялась с постели. Артур довольно улыбнулся. Теперь его улыбка была привычной.
- Ну вот и хорошо. Постарайся поесть и наберись сил…
- Я не смогу! – прервала Мария.
- Но ты должна проститься с отцом. Лучше сделать это сейчас чем жалеть всю жизнь. Такие ошибки совершают многие.
- Многие, но не я. – Возразила принцесса.
- И все же я прошу тебя. – После этих слов сир Артур поднялся и зашагал к выходу. – Она придет к тебе завтра. Обещаю. – Добавил рыцарь и скрылся за дверью.
Мария не верила ничьим обещаниям. Теперь она вообще мало кому сможет поверить. Отец обещал защищать ее, а сам - то пропадал, а теперь и вовсе покинул ее. Матушка и так не питала особой любви к детям, а теперь и вовсе отстранилась. А дядя Артур самонадеянно обещает невозможное. «Она не придет!». – Решила Мария и принялась за еду. На серебряном подносе лежал аппетитный кусочек жареной говядины под соусом из слив и изюма рядом белый хлеб и кубок гранатового сока. В маленькой чашечке темнелись ароматные финики ими Мария занялась в первую очередь. Впервые этот фрукт она оценила, странствуя с королем на юг. Они гостили в богатом городе Ранпорт, где в честь такого события устроили турнир. Как потом рассказывали в этом помог лорд Кастэр. Угождать дед умеет. Во время очередного сражения на поле вышел межевый рыцарь, в его руках был красивый сундучок, а на гербе изображен странного вида куст с желтыми плодами. Раньше Мария таких не видела. Незнакомец поставил украшенный резьбой ларец на помост и сказал: - «Это мой дар королю, но достанется он лишь тогда когда я проиграю». Победы рыцарь не одержал и ларец, как и обещал, оставил. Внутри оказались сушеные плоды финикового дерева. Только потом Мария поняла, что именно этот куст увешенный фруктами и был гербом рыцаря. Его прозвали Финиковый Рыцарь, но этого прозвища сам он так и не услышал. Его больше никто не услышал.
Мария наслаждалась вкусом фрукта. Такой мягкий и ароматный что принцесса и не заметила как смела все без остатка. Во рту пересохло. Захотелось глотнуть, но рука пролетела мимо кубка. В глазах помутнело. Падая на пол Мари попыталась закричать, но даже на это сил не хватило. Сердце колотилось в бешеном ритме. Видеть было все труднее, а дышать и того хуже. Вот окно, а за ним небеса. Звезды. Так хотелось открыть его и вздохнуть свободней. Грудь сдавливало от боли. Каждый вздох отдавался глухо и жестко. «Может так и должно быть» - подумала Мария и перестала бороться. Звезды медленно угасали, а с ними угасала и жизнь. В воздухе запахло огнем. Он был жарким и обжигал лицо. Мари попыталась от него закрыться и подняла руки. Какой-то шум и звенящий удар. Принцесса ощутила, как прохладный сок течет по ее тонким пальцам. Кубок валялся рядом. Глаза закрылись, но в наступившей тишине слышался чей-то голос….

Во-первых, как вам уже говорили, стоит больше внимания уделять правописанию. Язык - главный инструмент писателя, им необходимо владеть уверенно. Множество ошибок и неграмотное оформление речи мешают восприятию текста.
Во-вторых, как вам тоже говорили, начинать с романа - обычная ошибка новичков. Стиль оттачивается на небольших вещах. Как и умение выстроить композицию, нарисовать образ, выписать сцену. Пока что текст расползается по швам. Местами написано достаточно интересно, местами откровенно нудно. Персонажи говорят одним и тем же языком, думают одинаково. Кстати, поработайте с абзацами. Эти огромные кирпичи, которыми написано основное повествование, невыносимо утяжеляют его. Поделите их на более удобоваримые части.
А еще лучше, отложите свой роман пока и научитесь писать небольшие интересные рассказы. Понимаю, что не терпится, но это данность: первый блин комом. И чем он крупнее, тем труднее его пропечь. Переходите к романам, когда начнут хвалить ваши рассказы - это универсальный рецепт успеха.
И напоследок. Видно, что образы героев вы сами представляете себе очень хорошо. Это большой плюс! Значит, все дело в том, чтобы донести их до читателя. И это уже дело техники, которую надо нарабатывать.