На четыре счета


- А что если сыграть их втемную? – Тонкая рука, затянутая в кожу перчатки задумчиво вертит фигурку шахматного короля.
- Слишком много допущений и необходимых совпадений. Может не получится. – Собеседник спокоен. Но что-то в голосе не дает поверить в это до конца.
- Но, все же, вы согласны, что кусок очень уж велик? И цель зачастую оправдывает средства... – Черный король становится на свое место. – А если все сыграть предельно точно, то для ошибок не останется места.
- Выбор за вами, мой господин, прошу только не забыть мои слова.
- Никогда не жаловался на память. Особенно в таких делах. Вы свободны, милейший. Прикажите подать к ужину эстракт по Орше. Разумеется, в Малом Ельнике. Если мы начинаем играть на чужом поле, то лишним не будет ничего.


Ждали недолго. Время точное, еще с седьмицу назад, принес его в клювике верный человечек. Богат караван, что и говорить. Одиннадцать повозок, груженных клетками, доверху набитыми. Сплошные злодеи короны, один к одному, как на подбор. Два десятка конвоя. Внутренняя Стража. Неприятно, конечно, там псы те еще служат, но не смертельно. Ведь потому и волкодавы, что их волки давят…
Короткий, почти и в лесном шуме неслышный свист. Приготовиться…
Раз! – Трещит дерево луков, да чуть позванивает в напряжении металл арбалетной тетивы….
Два! – Хлопок по коже рукавицы, шелест стрелы, хруст пробитой кости, полукрик – полувсхлип раненой лошади…
Три! – Шорох клинков, вылетающих из душного плена ножен навстречу осеннему ветру. Прыжок сквозь заросли можжевельника, ветки шарахнулись в стороны…
Четыре! – Сшибка грудь – в – грудь. Верховому под ноги, палашом снизу вверх. Звон стали, кровавые пятна на траве…

Вывеску, на которой в пятнистую кошку летела сковородка, шальным ветром раскачивало из стороны в сторону. Старательно размалеванная доска натужно скрипела, но срываться с надежных цепей упорно не желала.
Капрал Внутренней Стражи Матияш пил, купая седые усы в густой шапке пены. И совсем не от радости… Пухленькая трактирная курва ожгла было игривым взглядом загулявшего старого вояку, но наткнувшись на трезвый холод глаз, вильнула, разочарованно, задом, уселась на колени купца из Магриба.
Кулак с размаху ударил в столешницу, дубовая доска жалобно скрипнула. Подпрыгнула и свалилась на бок кружка, заливая пивом и без этого грязный стол.
- Твари черножопые! – В никуда рявкнул капрал, треснув, по, ни в чем не виноватому столу. – Твари… Продали всех…
Чэго? – Даже как-то радостно прорычал смуглый, гномских кровей, купец, неведомо как забредший в «Кошку и сковородку». Захмелевшая шлюшка порскнула в сторону. Весело пуская блики, со змеиным шипением выполз клыч,- Павтары, гётферан!
- А тут и повторять нечего, - грузно поднялся Матияш, - Ты, вот, с девками, спишь. А ребятам моим воронье глаза поклевало... А ты с девками спишь, - повторил зачем-то капрал, неторопливо поднимаясь из-за стола. Тяжелый клинок пехотного тесака стряхнул ножны и взлетел навстречу узкой полоске стали магрибийца.
…Скрежет зубов, яростный вопль, влажный удар…. И в пустоту: - Пан Тадзеуш, не обессудь, не сдержался. С Грунвальда чернодупых не люблю. За мебель возьмешь с ублюдка. Он угощает.
Порыв ветра, скрип двери.
- Полных два десятка внутряков было. – Упали слова в звонкую тишину застывшей корчмы, проводившей множеством взглядов капрала. - По-первости, стрелами ударили, а потом, кто ловкачом оказался, тех в сабли взяли. Всех. До последнего. А пан Матияш, с бодуна будучи, в тот день крепко захворал, да в казарме отлеживался. Вот и ходит, вину вином смыть пробует.
-Откуда!? – спросил хозяин «Кошки», пан Тадзеуш, проходясь, который раз ветошкой по блестящему боку бронзовой пивной кружки.
- Я их всех, вот этими руками хоронил. На старом Кладбище, что возле Срибнаго Мяста. - Нервный смешок. – Мы без работы не останемся. Скоро еще будут. Хлопцы из Вопрошения нынче всех подозрительных трусит. Про Волков вопрошают. – Заместитель Похоронных Дел Мастера уткнулся в кувшин росской, явно желая напиться до свинского положения.
- Про Волков спрашивали, говоришь? – То ли удивленно, то ли испуганно, переспросили из дальнего угла, куда не падал куцый свет десятка свечек. – Вернулись, значит…
Лес рубят, щепки летят, судьбы ломаются…Принц хочет власти, а папенька – самодержец, вот беда какая, настроен, еще,изверг роду человеческого, пожить да поправить. Заговор, мятеж, сутолока ночных беспорядков, и верный человек за спиной, оказавшийся верным, но не тебе… Король умер, да здравствует король!
Против армии и Внутренней Стражи, горой вставших за Карела Нового, встала лейб - гвардия, «Злати Вукови», «Золотые Волки», взлелеянная покойным Сигизмундом Добрым. Жестокие, до последнего человека бои. И в поле, и в городах. Тысячи там лежать и остались. Остатки гвардейских полков ушли в Жечь, к Казимежу. Парни пулковника Кечира остались. И превратили страну в костер, чуть было не сжегшие ее к лешачей матери.
Молодой король бросил на “Волков” армейский корпус, второй…
Кечира гоняли по лесам почти четыре года. Пока не ушел, потеряв три четверти состава и двух сыновей из троих. Ну, а теперь, выходит, вернулся. Да ребят своих прихватил. Как иначе? Самое время. Посидел на троне – пора и в могилу. Сгрызут, и в столице, и по украинам. Старый король знал, кого набирать, чего уж тут рассусоливать. Если «Волков» даже Вукож поднять не сумел…. А уж кто-кто, а генерал тот еще пройдысвит был.
Корчмарь вяло смахнул кучу огрызков. Нельзя на отца руку поднимать, не по совести это… Карелу бы в монастырь, в Ченстохов, грехи замаливать. Только не дождемся радости, этакой. – Еще одна порция костей полетела на пол. Собаки подчистят, для того и держат. – Ведь если кто задницу взгромоздил, тощую, на трон, так ни за какие кнедлики не слезет, мать его курва…
Тадзеуш оглянулся украдкой, не услышал ли кто, мыслей неподобающих? Нет, не кинулся никто, руки заламывать. Значит, поживем, старый хрен!
Тонкая струйка наполнила стакан до середины. Удачи, “серые братья”, удачи!
Вспомнить бы еще, где кираса пылится…

- Твои слова воистину ласкают слух, “серый брат”. – Улыбнулся узкоглазый степняк, сидящий на пестром иринистанском ковре. - Союз с пшеками, поход на Оршу, три дня на разграбление, полон и четверть ливонской казны…. А если круль Жечи решит, что ему, старому человеку, лучше сидеть дома и пить кумыс с женами?
- Казимеж кумыс не пьет. Даже черный. И жен у него ровно одна. Да и та уже с десяток лет в склепе. И обещал, что пойдет. Долг Смелого слишком велик, чтобы отвернутся. Если мудрейший Урус улы, Великий Хан Степи сомневается в пшекском круле, то почему он сомневается во мне? Пулковники не короли, врать не умеют.
- А если? – продолжал сомневаться хан, баюкая пиалу с зеленым чаем. – Десять тысяч назгельской конницы в двух переходах от границы. И в трех от Орши. Или ибн-Кечир договорился и с длинноухими?
- Меня ловила вся армия Карела. - Грустно улыбнулся седой человек с длинным шрамом через лицо, и поставил пустую пиалу на пол. - И не поймала даже хвост последнего из моих волчат. У лесных появятся свои беды. Им будет совсем не до нас.
- Горные? – Хищный взгляд исподлобья. В щелочках глаз мелькнуло удивление.
- Ты всегда был слишком умен для грязного степняка, Айдар. И чай у тебя хороший.
- Джали готовила. Ты помнишь ее.
- Как ни запомнить такую красавицу? Никогда бы не подумал, что она выберет кривоногого…
- А не лопоухого! – оба засмеялись, вспоминая прошлое.
- Брат, не сомневаюсь ни в тебе, ни в волчатах. Даже в горных не сомневаюсь, хоть ты про них ничего и не говорил старому глупому хану…. Глупый хан пережил почти пятьдесят зим, но ни разу не видел, чтобы все получалось, как задумано. И чтобы держали слово те, кто сидит высоко.
- Айдар…
- Ничего не говори больше. И не проси. Курултай выбирает Хана Степи, но может выбрать и другого.
Рывком на ноги, раскрытая ладонь к виску и резко вперед. – Прости за похищенное время, Хан. Не смею отнимать его еще и еще.
Обиженно звякнули ножны, зацепившись за полог шатра. И в спину. – Я хочу сына, похожего на тебя…
- Их было трое. Сейчас один.

Тревожный птичий гомон. Заливистый лай собак. Тихие проклятия загонщиков. Испуганный олень ловит блестящим глазом разряженных всадников. Королевская охота…
Ломая кусты, выломился на поляну матерый секач, обвешанный меделянами.
Остановился, хрипло дыша. Ходуном ходят бока уставшего зверя. Маленькие глазки, налитые кровью, запрыгали по сторонам, выбирая, кого бы поднять на клыки. Беспокойно всхрапнула лошадь старшего егермейстера, ощутив себя первой в списке. Старик успокаивающе похлопал по крупу и шепнул королю. – Ваше время!
Карел нервно дернул уголком рта, - Благодарю, мастер.
Приклад арбалета уперся в плечо. Затрепыхалась в могучей щетинистой спине стрела. Кабан обреченно мотнул головой, набирая разбег для последнего броска. Самодержец взял услужливо поданный заряженный арбалет.
Хлопок! Опрокинулся на спину секач, и, медленно начал заваливаться егермейстер со стрелой в груди…. А на стреле – желтый флажок с волчьей головой…
Разворошенный людской муравейник. Вокруг короля кольцо телохранителей с обнаженными мечами. Грозные взгляды, преданные лица. В лес метнулись егеря. Покарать дерзнувшего. Без разговоров.
Деревья, на миг обернулись ощетинившейся копьями фалангой, ухмыльнулись волчьим оскалом. “Что, сынок, страшно?”. Карел обернулся, выхватывая меч. За спиной никого. Глупо таращится гвардеец.
- Назад! – Крутится юлой начальник охраны, оберст Делмор, ругается и богохульствует. – Сокрушу, твари! Вудсток, на хер короля отсюда! – Дернулся нелепо, упал в гриву. Волк весело оскалился с флажка…

- Предупреждение… - тишину уединенного кабинета первым нарушил Карел. – И угроза.
- Что? – Трепыхнулся задремавший, было, канцлер.
-Они предупреждают…
- Мятежники промахнулись, мой король.
-Промахнулись? – истерично захохотал Карел. – Фагир, вы, слава Айону, канцлер, а не шут. В короля промазали, зато в двух стариков попали?! – он замолк и уставился в окно.
- Необходимые меры принимаются. Бунтовщики будут разбиты за пару седмиц.
- Их много? Что известно? Какие планы?! – король снова сорвался на истеричный визг.
- Кечир собирает под знамя мятежа всех недовольных Вами, мой король. А их много…
- Фагир… - Взмолился Карел, - Я внимательно читал сводки Делмора. И не хуже вас знаю настроения неблагодарной черни. И зачем было налоги снижать…

- На день назад, у пулковника было около двух тысяч “волков”, еще около десяти тысяч сброда. Степь за ними не пойдет. Хан получил, что хотел.
- Вдруг Кечир даст больше? – Карел отбил горлышко бутылки и запрокинул голову.
-Нищие бродяги? Что они могут предложить? Урус-улы куплен со всеми потрохами. Наши войска уже подтягиваются к Орше.
- К столице? Зачем? – Не понял слегка захмелевший уже король.
- Вы в столице, мой король. А еще Кечир боится, что Империя бросит свои полки к Вам на выручку. Да и долгое ожидание губительно для армии, собранной из хлопов. Если добычи нет – она разбегается. А где взять, если не в Орше? По местечкам да деревням много не соберешь при всем желании.
- Вы, уж постарайтесь, все сделать как надо, милейший. - Дохнул на Фагира могильным холодом правитель Ливонии. - Постарайтесь. И моя милость будет безграничной.

Зажатый в тупике улиц, маленький отряд не хотел умирать. Пришлось… Обреченный вздох, последняя молитва Айону Всемилостивейшему из двух, трех слов всего, и вперед, в безнадежную атаку…
… С противным хрустом вонзились в живот вилы, пробив кожаный доспех. Последний из защитников города выронил бесполезный меч и упал в кровавую грязь. Омелув пал…
На вершине холма тихо шептались военачальники.
- Как тебе Безликие? – Спросил у Кечира невысокий воин в кожаной личине.
- Для вчерашних крестьян совсем неплохо, Винг, но… - Кечир стянул надоевший шлем. - Жарко-то как, совсем как тогда. Помнишь Грунвальд?
- Не хуже тебя. Ягр, ты не договорил.
- Крестьяне хороши, когда нужно зарезать барона с полусотней ожиревших, от безделья, армеутов. Только смогут ли устоять перед панцирниками или, к примеру, кирасирами? А против назгелов не побоишься вывести?
- Они смогут! – Обиженно вскинулся вожак Безликих. – Надо будет – выведу. И в первый ряд стану.
- Не спорю, и не сомневаюсь, о, великий и премудрейший вождь! – Засмеялся Ягр, слишком по-детски, звучала обида. И не шла она старому другу. – Твои воины, ротмистр, способны на многое, но выдержать удар тяжелой конницы?
- Устоят! – упрямо мотнул головой Винг. – Не будь я дважды Злейшим Врагом Короны!

Взмыленный конь свалился у самых ворот фольварка. Всадник сумел все же выдернуть ноги из стремян и кубарем покатился, собирая дорожную пыль. На истошный лай собак, из дома выскочила девушка. С взведенным арбалетом. И немалым пистолем на поясе.
- Сбежавшие от смерти, приветствуют тебя, принцесса! – С трудом поднял разбитую голову парень, отфыркиваясь от пыли.
Щеки девушки залило смущение. Она осторожно поставила арбалет к стене и сбежала по ступеням.
- Подняться сможешь?
- Ради вашей улыбки, принцесса, готов на все! Постараюсь. – Тихо ругаясь и подвывая сквозь зубы, нежданный гость кое-как доковылял к крыльцу.
- Принцесса, прости за нескромный вопрос. Где свита? Где король, в конце-то концов? Да и где дворня? Или запах хлопов заставляет негодовать ваш прелестный носик?
Девушка зарделась еще сильнее. – Молодой король собирает войска. Вот отец и братья уехали в Оршу. Их хоругвь в королевском полку. – Не удержалась от легкого хвастовства девушка.
- В столицу, говоришь? – Уточнил парень, уже полностью пришедший в себя после лихого падения, и удобно усевшийся прямо на разбитый шлях. – А тебя бросили одну? Ведь кругом же ни души на пару лиг вокруг.
-. До мятежников далеко. До орков еще дальше. А я не одна. Есть арбалет и пистоль.
- А почему в меня не стреляла?
- Не похож ты на плохого человека. Настоящего шляхтича сразу видно.
-Это я маскируюсь тщательно. А на самом деле, я большой и страшный серый волк!
- У вас, ясный пан, глаза добрые. – Об уши хозяйки можно было спички зажигать. – Так что не надо пугать.
Солнечный зайчик прокрался сквозь тяжелую ткань портьеры, робко упал на постель, попрыгал по комнате, никого не нашел и выскочил во двор.
- Останься. – Робко попросила девушка.
-Прости. Я должен…
- Отец говорил тоже самое.
- Он мудрый человек. Для мужчины долг превыше всего.
- Я буду ждать…
- Вряд ли.
- Почему?!
- Вернется отец, спросишь, что значит Золотая Ветвь. И сколько король обещал за голову поручика Оскара Кечира – Он вздернул кобылу на дыбы, улыбнулся и рванул с места в карьер, исчезнув в облаке пыли.
Солнечный зайчик коснулся мокрой щеки, удивился, и побежал за помощью. Одному не справится…

Неожиданно толчок локтем в бок, шепотом на ухо: - На углу Черной, в Златом Мясте, которая, завтра в шесть. И хвоста не приведи.
Опять проверка? Обернулся в пол-оборота. Сидит рядышком плюгавенький рыжий мужичонка, алчно обнимает пивную кружку. Глаза старой бронзы смеются, – Придешь? Или боишься? - В лицо спросил, не стал кривляться. А пока с ответом собирался, слова нужные в кучу по пьяной голове выуживал, мужичонка подмигнул хитро, да и нырнул ужом в пьяную толпу.
Приду? Да! Отбоялся свое. Хватит! Нас не сумели уничтожить на залитых кровью полях Грунвальда, Не сумели и свои вытравить, когда альпенцы с гусарией за Вукожем пошли!
Может и готовил бунт генерал. Кто знает? Двадцать лет прошло. Быльем поросло все. Вукож-то ушел, отбился от Внутренней Стражи. Не забыть бы завтра спросить, живой лихой черт или уже на сковородке обслугу почем свет костерит? Эти знать должны. Верю – жив. Не во что верить больше, ни в короля, ни в Айона, ни в кого…
Нашли вот только как? Ведь с виду – полнейшее благополепие и тишина. Лишний раз вспомнить прошлое боюсь. Жена – умница и красавица, хорошая работа, друзья…. Потерять все было страшно. Вот и засел где потемнее.
Точно! Эти папку нашли, заветную. С делом личным. Капитана Золана Чардаша, кавалера трех орденов, бывшего альпенского стрелка. Ныне жалкого работника Королевского Архива…

Шорох внизу, скрип половиц, вкрадчивый шаг. Явился, гулящая душа. Бродит до полуночи, не хуже кота мартовского. Прицепится патруль, вытаскивай потом.
Хлопок дверью, звон стекла. Ругань, выдох, бульканье и длинный гитарный перебор.
Понятно…
Опять старый в кабинете закрылся. И напьется же сегодня! Кто из друзей помер. Или тоска накатила. Вояк, этих, хлебом не корми – дай молодость повспоминать. Шлем на затылок, карабелю в ладонь, грудь под стрелы…
Первые годы, помню, как поперли старого со службы, вообще, жуть была. Из петли два раза доставала, а он, заместо благодарности какой, дурой меня, дурой. Да и кулаком сунуть мог.
Хотя дура и есть. Раз за такого вышла. Не за умного, да красивого, идти надо, а за богатого. Толку от ума, если в дом денег не прибавляет. А деньги, они, везде в почете. У Золана-то, как у мятежника, оба хутора отобрали, а с моего недолго и ноги протянуть.
Бывший капитан смотрел на вечно молодые звезды. Тоскливо звенела расстроенная гитара…

Желтое солнце, желтый песок.
Красный закат уходящего дня.
Смерть за нами пришла. Гони!
Ведь без приказа нельзя умирать.
А его никто не отдал…
Крик журавля разорвет тишину.
Стена!
Ушедшие в ночь, или в легенду,
Вернутся закончить войну…

Неприметный человечек с бесцветным и совершенно не запоминающимся лицом, жадно припал к дармовой кружке. Две пинты негласно, но бесспорно, входили в плату «подметкам». Еще со времен отцов-основателей. А те знали толк и в службе, и в неприметных человечках. Мелко-мелко задергался острый кадык. Кастелян Орши Иероним Гостомский про себя брезгливо поморщился. Но не тот случай, и не те ставки, чтобы открыто выказывать отношение к вонючему хлопу. И уж совсем никак не переложить сомнительное удовольствие от общения на кого другого.
- Ну? – Если не поторопить, то это быдло так и будет вертеть тупой башкой по сторонам, явно напрашиваясь на повторение обязательного угощения.
- Все отлично вышло. - Агент отставил пустую кружку, шумно рыгнул, прикрыв пасть грязным кулаком. - Извиняюсь премного. На пустой желудок шибко хорошо пошло, да назад проситься вздумало. Получилось точь в точь, как вы и говорили, пан кастелян. Не голова у вас, а Королевский Кабинет, вот что я вам, пан кастелян, безоговорочно заявляю!
- Спытек! Без лирики. – Подогнал Гостомский. В морду бы кулаком, сволочи этой, а потом, как завалиться, юшкой залившись, долго ногами пинать. И сапоги неделю не мыть…. Мечты…. Не послал Айон Милосерднейший в Оршу ангелов, приходится с этим сбродом работать….
- Мой объект встретился с неустановленными лицами. Как раз на пересечении Черной и Кошачьей. Встреча продолжалась два часа один квадранс ровно. По окончании встречи, пошел домой. По дороге, зашел в «Кошку и Сковородку». Похоже, что напился. Да там любой напьется, пан кастелян, зуб даю! – Спытек истово закрестился. – Пиво - просто загляденье! Пан Тадзеуш, правда, кикимору ему в бок, в долг не дает….
- Спытек, - начал наливаться дурной кровью кастелян, - ты сейчас на конюшню пойдешь, под десяток плетей, а не в свою «сковородкокошку». Почему лица “неустановленные”?
- Хари свои, мерзопакостные, скрыли масками! В «Кошку и Сковородку» … - Хотел исправить Гостомского Спытек, но сообразив, что его действительно, сейчас начнут бить, и возможно даже ногами…. – Объекта активно склоняли к сотрудничеству. Склонили, конечно. Этим старикашкам только про былое напомни, так сразу, песком сыпать начинают, да кунтуши на груди рвут.
- Милейший, версии выдвигаю я! – Подпустил металла в голос чиновник. – За службу благодарю. Премия причитается. Где получать, надеюсь, не забыл?
На выходе, Спытек обернулся. – Брать когда будете?
- Эти всех найдут. – Непонятно ответил кастелян и махнул рукой, иди, мол.
Всех найдем и всех возьмем. На то пан круль нас и поставил, за то и деньги получаем. Вот ведь вояки, только жареным запахло, сразу и спеклись. Повесить бы с десяток. Тысяч.
А сейчас, два доклада. Один канцлеру на стол, второй – намного дальше…. И неизвестно, где внимательнее прочтен будет тот доклад….

Под рассвет явились. В самую пору сонную. Спала еще. Даже не услыхала, как Акбара кончили. Акбар – это пес наш. Был…
Старый толкнул осторожно, и шепчет на ухо горячо, как только он и умеет. – Уходи, жонка милая, пришли за нами.
- Кто пришел? – Не поняла спросонья, сижу на постели, глазами лупаю, как тот филин.
- Кто ночью к людям добрым приходит? Духи злые.
- А ты? – Тут доходить стало, что не с проста это все. И что не зря Золан второй день заполночь является. Удивлялась еще – приходит, а Акбар молчит. Пес пьяных не любит. Не любил…
- Останусь я. – Мрачно оскалился Золан. – Духов убивать надо. Чтоб среди ночи не будили. Ни добрых людей, ни злых.
Вылезла через окошко, что на зады выходит, и к реке изо всех сил припустила. Бегу, слезы катятся, а перед глазами Золан мой стоит. Радостный весь, словно помолодел даже, и карабеля в руке не дрожит…



Скрещенные копья гвардейцев перекрыли вход в командирский шатер. Кроме охраны тот и не выделялся ничем. Разве что, пасся рядом стреноженный вороной Кечира.
- Стоять на месте! А лучше повернулся, да пошел отсюда!
Молодой степняк фыркнул, но на шаг отступил, негодующе положив ладонь на богато иззукрашенную рукоять тулвара.
- Позови Вождя. Дело к нему срочное. И кон-ди-фи-цаль-но-е! - Продавил по слогам трудное слово гонец.
- Дело у него. А что за дело такое безотложное? – Недружелюбно спросил стражник, поудобнее перехватив древко. – Камрад пулковник спит. Приказано не беспокоить. Так что гуляй лесом, чурка!
- Я не кусок дерева, воин. Я – Тимерхан улы Урус!
- А мне по хрену глубоко! – Насупился ретивый страж. – Чукра он и у вьетов чурка!
- Что за вопли с утра? Язь, ты как, с первыми петухами глаза заливать начал?! – Донесся из палатки пулковничий рык. Обрадованный гонец шагнул внутрь и чуть не напоролся на широкое перо рогатины, упершееся под кадык.
- Куда прешь, басурман? – Набычился стражник. – Смерти ищещь?! Так толкьо мигни. За раз помогу.
- Вождь не спит, пропусти! Говорю же, к нему срочное дело!
- Может тебе еще бабу рыжую и вина красного на подносе размалеванном?
- Мне нужен Вождь, а не сок лозы. Хмельное не разрешено волей Тенгри! – Не понял степняк.
- Заходи, сын Степи! - рявкнул из палатки Кечир. - А безмозглому вылупку на входе можешь по бейцалам надавать. Или плюнь в тупую рожу! Язь, сколько раз просил голову включать! Смотри, смахнет кто, через седмицу поймешь!
- По бейцалам, в рожу… Положено службу блюсти, вот и блюду! И блюсть буду! – проворчал разозлившийся Язь, когда тяжелый полог шатра опустился, отрезая от окружающего мира.
Гонец рухнул на колени прямо у входа, протягивая Ягру свиток. – Великий Хан Степи сказал передать тебе. – И замер в ожидании. Сломалась тяжелая печать…
- Воин, или ты привез не то послание, или я чего-то не понимаю…. – Кечир развернул свиток, на котором не было ни одной буквы.
- А еще Велкикий Хан сказал передать словами, что в Степи сейчас опаснол. И нельзя доверять опасные слова ни бумаге, ни шкуре теленка. Степь придет. Меньше, чем Кечир просил, но больше числом на что надеялся. А еще сказал передать, чтобы Вождь Кечир вспомнил, чему учил великий Симба улы Гумиль. И поступил соответствующим образом.
- Встань, воин! – Хлопнул по плечу повеселевший полковник. – Передай улы Урусу мою огромную радость. И не меньшую просьбу поспешить. Коня бери любого! Быстрее, воин, быстрее! Прости, что отправляю сразу, но на отдых нет ни часа! Язь, старый камрад, ты где пропал? Дай парню Дракона.
Курултай не ошибся в выборе и на этот раз. Старый лис провел всех. Не рискуя хвостом, он получал возможность ухватиться за жирного гусака.
Степь придет к Орше. Не вся. Семь тысяч молодых воинов. Нарушив волю хана. Боясь его грозного суда. Спрячутся под крылом коварного бунтовщика, который с радостью пошлет их на смерть. Это на тот случай вариант, если отвернется Айон…. А если все пройдет, то и выдумывать ничего не придется. Можно и правду сказать будет. Почти правду.
Радужные мысли оборвал стук копыт. Шатаясь, в палатку ввалился Оскар. Тут-уж стража не сплоховала, и пропустила офицера без единого вопроса.
- Здравия желаю, камрад пулковник! Вижу, что-то радостное узнали?
- Взаимно, поручик. Присаживайся. Есть немного. Вслух пока не скажу, сам понимаешь. По нашей линии что нового?
- Плохо, камрад пулковник. – И зашелся в кашле.
- Детали. – Нахмурился Кечир и метнул гостю бутылку, что батареей выстроились у центральной стойки шатра.
Отлетело отбитое горлышко, и тягучая красная струя полилась в пересохшую глотку разведчика, бесследно исчезая.
- Излагаю детали в трех словах. Карел стягивает к Орше войска со всей Ливонии. Тысяч под 25 одной кавалерии. Пехоты без счета. Два полка с огненным боем. Аркебузы. Мушкетонов не заметили. Вроде бы даже пара десятков пушек у лесных выпросили.
- Весело… - Нервно захрустел пальцами Ягр. – Пушки это весело. Даже с перебором.
- В Орше уличные бои второй день. «Внутряки» начали трясти отставников по подозрению в подготовке к бунту. Старики в ответ и огрызнулись. Альпенские Стрелки, гусары, кое-кто из наших ветеранов…
- Короче, люди Вукожа. Слышно про генерала?
Поручик мотнул головой. – По слухам, ты это он.
- Еще веселее закрутилось…. Благодарю, Оскар, на сегодня свободен. И выспись наконец. Тобой детей малых пугать можно.
- Отец, нас задавят… - Сказал от входа поручик, дернув за спиной полог.
Кечир устало присел на узкую походную койку. Задавят. Он и сам не сомневается. Оскар хороший разведчик, но цифры его цифры надо уменьшать. Вряд ли у Карела будет столько конницы. Два-три гусарских полка, панцерные, могут подойти уланы из Билчерна. Нет, никак не двадцать пять тысяч. Около пятнадцати. На его три. Ну да, еще Степные… Но когда еще они подойдут…
Зашуршал полог. Что за клятое утро!
- Разрешите войти, камрад пулковник?
- Винг, не дури, конечно!
Потный Винг сиял от восторга. – Разведка засекла королевских! Два часа к западу. До семи сотен пехоты! Вроде как гайдуки. Сожрем?!
- И звездой не гавкнем! – Нехорошие мысли как рукой сняло. – Поднимай Безликих, Дважды заслуженный Злодей!

Подзорная труба услужливо приблизила врага. Ох, и получит же нагоняй разведка! Какие там семь сотен… Как бы не пара тысяч. Но и назад не повернешь. Не поймут. Такие армии, как у него, держаться вместе от победы к победе. Но поражение смертельно опасно. Не будешь же объяснять вчерашним хлопам, что не каждая победа жизненно важна. Развернутся и разойдутся по родным деревням. К бабам и привычному укладу.
- Атака. – Тихо сказал Кечир, отвернувшись от врага. Громко не надо. Опытные вестовые сами знают, кому куда бежать. Полетели к небу последние молитвы, надвинулись на лица кожаные маски. Айон не одобряет убийства. И не надо позволить ему видеть, кто взял на себя право лишать жизни еще одного правнука Милосерднейшего…
Взлетел чистый звук труб, командуя общую атаку. Плотным валом повалили с пологих, густо заросших лесом холмов, Безликие, хрипло ревя: - Гыыыыр на вас!!!!
Ошеломленный внезапным нападением, медленно зашевелился строй королевских солдат, начал перестраиваться в боевой порядок. Навстречу атакующим щелкнул жидкий арбалетный залп. Упало несколько десятков Безликих. Остальные, зверея от криков и пролитой крови, врубились в нестройные ряды пехотинцев «квартяного войска».
Нырнуть под копье, отвести саблей удар, потом прыжок двумя ногами в высокий щит, чтобы с места сбить, а когда дрогнет щитоносец, ужом проскочить в щель. И кинжалом его, выблядка, под ребро, раз, другой! И по горлу полоснуть с оттягом, чтоб сдох быстрее и не выл за спиной. Выдернуть клинок, и второго ударить, пока на кровь таращится…и прямо в рожу подыхающему заорать: - Вали в пекло! Заждались!!!
- Винг, старая, ты, обезьяна! Как они дерутся! Ты волшебник! А ведь не верил, признаю!
Ротмистр крутнул головой, невнятно что-то пробормотал. Он сейчас весь был в бою, кипящему совсем рядом. На командирский холм выбежал вестовой, задыхаясь от быстрого бега. – С Заката… Четыре сотни… Гусары….Идут на рысях…
- Снова четыре сотни, а на деле под тысячу?! – Вскинул подзорную трубу Ягр. Вестовой промолчал, только плечами пожав.
- Пулковник, не держи. - Винг нахлобучил шлем и запрыгнул на коня. – Возьму Волков.
- Удачи! И, живи, серый брат! – Кечир даже не пытался остановить ротмистра, отлично его понимая. Но вождь не имеет права сам идти в бой. Он же - Вождь. Будь оно все неладно….
Ладонь к виску. Дробный топот копыт унес ротмистра вниз, туда где ждали приказа две гвардейские хоругви. Вот и решим заодно, извечный детский спор, кто кого поборет – гвардейцы или гусары? Ягр понимал всю глупость нынешних мыслей, но ничего не мог с собой поделать. Слишком хотелось все бросить, взлететь в седло и забыться хоть ненадолго в круговерти рубки…..
Выметнулись из-за леса. Широким серпом. Прикинув на глаз – примерно пол-тысячи. Если крестьяне, только вчера взявшие в руки саблю, то не страшно. Лобовым ударом гусары могут и две тысячи хлопов разметать, переколов пиками, да гнать потом, полосуя трусливые спины крутыми изгибами карабель…. Пленных не будет. Мы не берем, и нас не берут. Не тот случай.
Обгоняя строй на корпус, летит наметом мятежник в погонах гвардейского поручика. До завтра не все доживут – Волков Кечир припас, ну, на все воля Симаргла…
Столкнулись две лавины. Пошла рубка. Конь, встав на дыбы, лупит копытами воздух. Вьется вокруг змеей «волчий» поручик, и никак его не достать. Злая волна ударила в голову. Ярость побежала по клинку. Раз и все! Не повезло…. Саблю не в корпус послала рука, а навстречу клинку. Удар! Рвущий уши звон. Повод на себя, конь вертится кругом. Раз, два! Хватит с тебя? Вороная кобыла уносит хозяина в сторону… Липкое горячит бок, струйкой бежит по ноге. Радужные круги в глазах и чернота… Ротмистр Яблуновский выпал из седла, обняв истоптанную землю широко раскинутыми руками….
Королевские дрогнули, отступили на шаг, другой, оглянулись, чтоб было виднее, куда идти. И побежали. Бросая для легкости бега оружие…
Сабли убрать! Стрелки-и-и, залп!
Злорадный свист пернатой смерти. Последний стон людей, не осознавших приход смерти.
И нервный смех Вождя, заставивший обернуться всех, кто стоял на холме.
Ягр спрятал трубу в изукрашенный серебром футляр. Победа. Еще одна. Становятся привычкой. Но отчего разламывается спина, и дрожат руки, словно весь день хлестался в жестоком бою? Не понять…

Орша горела, затягивая небо дымными струями, бросая в облака пригоршни искр. К огороженному рогатками кварталу, что на углу Черной и Кошачьей начинался, подлетело несколько всадников. Резко остановились, спешились. К новоприбывшим подбежал капрал Внутренней Стражи, на ходу пытаясь застегнуть обсыпанный сажей кунтуш.
- Пан Гостомский…
- Камрад кастелян будет лучше сегодня. – Префект задумчиво огляделся. – Мы же сейчас при исполнении служебных обязанностей, ведь так?
- Так точно, камрад кастелян! – Выдохнул запыхавшийся капрал. – Разрешите доложить? – И не дождавшись даже кивка, продолжил. - Мы мятежников закрыли, воооон в том доме. – Стражник ткнул куда-то за спину. – С красной крышей который.
- “Закрыты”? – Искривил бровь Гостомский.
- Ну, в смысле, загнали их туда и все выходы перекрыли. – Смутился «внутряк», без толку размазывая дрожащей ладонью копоть на потном лице.
- Они живы до сих пор, капрал? Странно… Насколько помню, вы никогда подобных проступков не допускали.
Вместо ответа, капрал только нервно всхлипнул. – Они как внутри оказались, мы сразу на штурм пошли…
- И что? Какой итог? По роже вижу, что хреновый. А ты еще и нарезаться успел.
- Хуже. – Капрал то ли не заметил, то ли решил не замечать оскорбления. - Они стрелять начали. Сразу же. Арбалеты. Луки. Тринадцать стрел по нам выпустили. Семеро так под домом и лежат. Еще двое Айону душу вот-вот отдадут.
А я со многими по десять лет служил рядом…
- Отставить лирику, капрал. И обязательно поблагодарить Айона, что и мятежников огненного боя нет. Как шарахнули бы картечью по вашему стаду…
- Картечью? – Удивился капрал, услышав незнакомое слово.
- Забудь. Сколько их? Внутри дома?
- Около двух десятков. – «Внутряк» опять всхлипнул. - Гребанные альпенцы, что ж их при Добром не перевешали всех….
Кастелян хотел уточнить, с чего такая уверенность, что именно альпенцы, но передумал. Считай, по выстрелу на труп…
Не стесняясь начальства, капрал выудил из кармана кунтуша фляжку, глотнул, задвигав кадыком.
- Сколько человек в наличии?
Капрал выдохнул сквозь зубы. – Три десятка в заграждении. Бойцов два неполных взвода.
- Под сотню, а командиром – капрал… - Вслух размышлял Гостомский. – Кое-кто получит пинка под ясновельможную сраку. - Стрелки есть? Лучше лучники.
- Так точно, камрад кастелян! С пару дюжин найдем хоть сей момент. – Пришла отгадка. – Вы их сжечь хотите? Так ведь нельзя огонь в городе отпускать! Злате Мисто до тла выгорит! Пожежники и так не справляются!
Глаза кастеляна налились кровью. – Ты мне указывать будешь, что можно, что нельзя? Хлоп! Город и так горит! А ты глаза паленкой залил и воешь хуже бабы! Приказывай начинать!
Седые усы капрала встопорщились рассерженными ежами и опали. – Разрешите выполнять?
Обмотанные горящей паклей стрелы впились в сухое дерево. Огонь жадно накинулся на добычу. Потянулся дым. Из заваленного хламом окна высунулась рука с длинным древком, начала сбивать горящие стрелы.
Капрал дал отмашку. В бойницу разом ударил десяток стрел. Несколько нашли цель. Выпало из мертвых рук копье, упало на мостовую, покатившись , дребезжа, по истоптанным булыжникам.
“Вперед!” – Команда камрада кастеляна рвет уши визг, трех чертей ему в печенку…
Красная завеса лютой злости, и ненависть заветвилась на клинке голубыми молниями. Совсем близко арбалетный болт нашел жертву. Отчаянный последний крик обрывается на середине. Колотится сердце, мерно стучат по камням тяжелые сапоги. Дверь…Плечом ее. Полет в пустоту. Перекатился вбок, отбил шедший в шею удар. Завертелась карусель рукопашной…
Знакомое лицо всплывает сквозь кровавую завесу.
- Привет, Джорд! Помнишь друга, своего, лучшего? Золана? Или забыл за бегом лет?
Помню. Как же, забудешь его. Клинки с лязгом столкнулись. Лицом сошлись, к лицу. – Как жена, Золан?
Злая усмешка в ответ. – Они убили ее, капрал. Пришли за мной, а убили ее. Просто ударили ножом…
Разошлись по сторонам, опустив изщербленные клинки.
- Уходи, Ежи, пока отпускаю.
- Долг…
- Ты стал хорошим цепным псом.
Летит, вместо ответа, в лицо тяжелый щит. Удар, уход, еще удар…
- Я прощаю тебя… - Смерть тусклой пеленой затягивает глаза друга. Бывшего.
Капрал шагнул назад. Ударился об столб. Невидящими глазами присмотрелся. Кто это? Ах, да, это Золан, верный друг. Все детство вместе. Детство? У тебя нет его, капрал, ты убил его, и оно умерло вместе с лучшим другом…

Королевская свита застыла безмолвными статуями. Правитель Ливонии счел необходимым лично взглянуть на будущее сражение. Подходящий холм нашелся в полутора лигах от передовых хоругвей, но отличная оптика работы Лесной Империи сокращала расстояние. И до мятежников, казалось, можно дотянуться рукой.
Карел молча наблюдал, как выстраиваются друг напротив друга две армии. Мятежный пулковник привел много воинов. Слишком много. Если на глаз прикидывать, то тысяч под двадцать будет. И далеко не все - оружные хлопы. Как там они называют себя?
- Безликими, мой король. Они зовут себя именно так. – Подсказал из-за спины верный умница Фагир. – Последнее вы произнесли вслух. – Поспешил уточнить канцлер. Отец все же отлично разбирался в людях. Чтобы я делал без этого пройдохи?
- Ну, были Безликими, будут безжизненными.
- Все в руках Айона, мой король. Но я все же рекомендовал бы уйти подальше за линию сражения. Истории ведомы случаи, когда смертники умудрялись пройти охрану до конца.
- Все-то вы знаете, Фагир. – Не счел нужным скрывать нагрянувшее вдруг раздражение Карел. – Может, вы еще знаете, чем сегодня все закончится?
Ироничный взгляд короля нисколько не смутил старика.
- Конечно, мой король. Иначе я не был бы канцлером столь долгий срок. Мы победим.
- Даже так?
- А нам больше ничего не останется. – Развел руками министр. – Вы же, помазанник Божий, и на Вас благословление Айона.
- Фагир…
- А если перестать морочить Вам голову, как Вы только что хотели выразиться, то победа в любом случае будет за нами. Поверьте.
- В который раз, Фагир, в который раз…

- Ягр, мы не можем взять и уйти! – Взорвался спокойный, обычно, Винг, нервно поглаживая ходя кругами. – Мы же Волки, Ягр! Мы всегда шли до конца! Остался последний бой. Сомнем Карела. И все! Дорога на Оршу открыта! А там сейчас и черт ногу сломит! Хлопы поднимутся! Что тебе вдруг померещилось? И что с того, что Степь ушла? Ты до конца верил раскосому ублюдку?! Тогда ты придурок, каких мало! - Ротмистр то доставал, то обратно вбрасывал в ножны палаш
- Мы не просто Волки, мы – волки, перепрыгнувшие флажки! А таких валят сразу, всем миром. Тебе ли не знать, Дважды Злодей...
- Да плевать!!!
Плечи старого друга опустились.
– Я. Не. Могу!
В седло, не касаясь стремян. Вестовые и прочие адъютанты поспешно расступились, пропуская второго человека в мятежной армии. А тот пришпорил бедного коня. И вперед, вперед, туда, где решалась судьба Ливонии.
Серая масса Безликих облепила стальной ромб тяжелой пехоты. Выгрызая бока, подбиралась к становому хребту – королевскому штандарту.
На холм влетел на взмыленном коне Оскар. Поручика сняли с коня, положили на траву.
- Назгелы. Шесть лиг на юго-восток. Их тьма. Нас больше нет. – Темная кровь запузырилась на губах. – Родине – слава, честь – нам!
Все. Безликие отступают. И не видно среди них белого Краха. Винг не пошел назад… Защемило в груди. Навернулись слезы. Тяжелые слезы, не умеющего плакать человека…
Пьяно выл капрал Джорд, размазывая слезы по грязному лицу. От внезапной тоски разрыдалась Стася Яблоновская, не дождавшись любимого принца…
Немногие оставшиеся на холме до конца, отводили глаза. И никто не услышал за шумомм боя шорох меча, покидающего ножны. Отточенный до синих брызг клинок мягко вошел в живот. Ослепительный взрыв боли… И темнота, принесшая покой усталому человеку…

Малый Ельник звался так по праву. Сросшиеся плотной стеной ели создавали добавочный охранительный круг, непроницаемый ни магией, ни самым острым слухом. Ели-то, не по обочинам копали да пересаживали, а специально выращивали билчерновские садоводы вблизи Полынного Замка. От того и были их лапы рыжего цвета. И стоили саженцы в три раза золотом по весу.
Потому и считался зал идеальным местом для конфиденциальных переговоров. И докладов Императору о ИСТИННОМ положении дел в Лесной Империи.
- Орша в огне, мой Император. Стариков даже не пришлось подгонять. Молодой король поперек горла у всей Ливонии. Достаточно было лишь малейшего намека о готовящемся в городе бунте, и Карел начал рассаживать по тюрьмам всех подряд, естественно, бунт начался. Как раз когда Кечир был в паре переходов от столицы….
- Сколько еще раз повторить, что ваши методы мне совершенно не интересны. Важен лишь результат. Он – налицо. Списки отличившихся жду на конец седмице. И не забудьте вписать себя, генерал!
Кстати, а как там наша Ясколка, Казимеж еще не раскусил, кто вертится у самого трона?
- По агенту «Ясколка» дела обстоят следующим образом….

ЧАСТЬ 2 Высокая в небе звезда

Нового гостя столицы Ратмиром. По крайней мере, так он сказал страже на въезде, ну и на потрепанном листе подорожной было написано что-то похожее. Стражник, задумчиво оглядев гостя столицы, и, прикинув, что с такого голодранца и брать особо нечего, шлепнул печатью куда следует, и сошел с пути.
Теперь дикарь медленно ехал по городу на здоровенном коне. Конь то и дело косил вороватым взглядом по сторонам, ища, чего б украсть и быстренько прожевать, пока не набежали злые хозяева, и не попытались отнять. И меч на поясе верзилы был истинно варварский - тяжелый даже на вид, двуручник такой длины, что еще в немного, и кончик ножен начал бы чертить в пыли мостовой извилистые узоры…
Солнечный зайчик скользнул по полированному металлу, испуганно отскочил прямиком в глаза ясновельможной и бардзо шляхетной княжне. Княжна Владислава презрительно задернула тяжелую портьеру. Опять в Круков понаехала куча грязных хлопов. Быдло. Только и могут что, бить по голове врагов своими неподъемными железяками да хлебать пиво жбанами, заедая чесноком и прочим луком....
А Ратмиру было глубоко начхать на оскорбление и прочие чувства княжны. Как могут волновать чувства человека, которого знать не знаешь. И знать не хочешь. Всаднику хватало восторженных криков и удивленно распахнутых глаз. Иногда, без малейшей нужды, поправлял на роскошной светлой гриве волос обруч, явно золотой, заставляя заметнее играть мускулы на могучем торсе, лишь слегка прикрытом колетом с небрежно оборванными рукавами.
"Совсем как дети, эти приезжие дикари." - Вяло подумал разморенный жарой начальник патруля, когда мимо проехала глыба, лишь по недоразумению считавшаяся конем. Такие заявляются в город, под предлогом поиска славы. Ну и приработка. А сами, пригревшись, выжидают удобный момент, находя т подходящего магната, чтобы деньгой ссудил, и режут правителя вместе со всеми родственниками. И доверчивым магнатом. И готов новый пан круль на теплом еще троне.
Ну а если верить сотням рыцарских романов, то еще вариант есть. Вот возьмется такой вот бодрич или прочий мазур , привезти прекрасную прынцесску к законному супругу. Берут, понимаешь, чистой и невинной, аки голубка. А привозят таких, что муженьки только за головы хватаются и вешаться бегут. Ну, или там сову на пень натягивать. Хотя, с другой стороны, как иначе может быть, если как ни ночь, так прынцесска с варваром под плащ, не снимая лыж. Обычай у них такой, что ли?
Да к чертям мудрствования такие. Через два квадранса смене конец, можно оставить в казарме осточертевший протазан, да завалить в какой ганделык, с пивом посвежее, да девочками повеселее…

- Ваше Величество! - Гнусавый вопль канцлера проник в приемный зал намного раньше него самого. Великий Круль Жечи Посполитой Казимеж Смелый недовольно поморщился, отставил подальше недопитый кувшинчик, и привычным жестом перевернул текстом вниз пару свежих донесений с кордона. Опять этот хер с прожектами или предсказаниями... Дал же Айон помощника. То ли дело, у соседушки ненаглядного, Карела Молокососа… Вот где канцлер - заглядение. Сам все узнает, меры примет, только что приговор смертный на подпись принесет. Надежда, опора и верное плечо. А не сплошное недоразумение. К тому же, не известно, кому еще не продавшееся….
- Чего тебе? - Устало спросил круль у вопящего канцлера, когда тот вкатился запыхавшимся колобком в зал.
- Виденье было святому старцу Грегуару!
- И что с того? Ему виденья каждую ночь являются, как не сдох еще, свинья вечно пьяная.. - Казимеж откинулся на спинку рабочего трона. Всяких цветочков и украшательств, считай, и нету, а вот сидеть не в пример удобнее. И гемморой - профессиональная болезнь царствующих лиц почти не беспокоит.
- Пан круль... - обиженно протянул пан канцлер. – Святой старец Грегуар – он же святой! Ему же от Боженьки нашего Всемогущего...
- И Всемилостивейшего. - Перебил возвышенную речь круль. - И еще пара сотен достоинств. Короче, Янек, только кратко. Или забыл мудрость латынянскую? Про краткость и прочие таланы? – А еще пану крулю подумалось, что зачастил с видениями Грегуар, да и направленность видений сиих сильно уж определенной стала…. Не вызвать ли из Ченстохова хорунжего Ежи Твардовского? Как раз для подобных дел и привечаемого….
- Помню - помню! Как забыть строки сии чеканные?! Пересказываю саму суть. В блюдце волшебном, что пан Крыжовниковецкий из Киото привез, от самуяров карабелей отмахиваясь, старец Грегуар видел дикаря из болот Мазовецких. В Круков вчерась въехал.
- Ну и ..? - Не понял Казимеж. - Тут такие сотнями бродят после Унии. Их столько въезжает, что можно новую роту хоть каждый день формировать.
- Пан круль не понял. Это дикарь из Мазовии. Похоже, из тех самых. - Канцлер недвусмысленно указал пальцем в потолок.
- Ах тот самый.. - Верховный Правитель Жечи задумался. – Уверен?
Канцлер кивнул.
- Ну, тогда , милейший мой Янек, советую приступать. Надеюсь, все готово?
- В лучшем виде, пан круль. Вы же меня знаете!
- Знаю….

- Ну что, как и собирались? Свадебная процессия во Вьетконг, к Ли Си Цыну? - теперь уже пан канцлер сидел в кресле, удивительно напоминающем трон, а перед ним склонился в глубоком поклоне неприглядный человечек с глазами больной крысы.
- Именно, милейший, именно. Пусть Казик думает одно, а вот мы всегда будем иметь свой гешефт. Даже с такой паршивой овечки, как ясновельможная княжна и забредший в Круков мазур.
- А вьеты не сатисфакции не затребуют? Мы ведь их сильно подставляем перед Эльдарами?
- Не твое дело.
- Прикажете начинать? - Человечек согнулся еще сильнее
- А разве процесс еще не запущен? - нахмурился канцлер.
Ответом была неслышно притворенная дверь.

- Пива! - попросил детина в рваном кунтуше, подойдя к стойке. Но в гуле кабака его никто не услышал.
- Пива! - повторил бедняга. И снова глас напрасно вопиющего в корчме, ушел в пустоту.
Влив в себя остатки содержимого жбана, мазур хрустнул зажаренным куском черного хлеба, обильно приправленного чесноком, и гаркнул через зал: - Скажи как истинный шляхтич, а не хлоп голодупый, не стесняйся. - И жадно припал губами к новому сосуду, истекающему белоснежной пеной.
Страждущий смущенно кивнул. Со свистом распоров густой воздух корчмы, здоровенный бердыш с треском разрубил дубовую плаху стойки. Корчмарь забился в угол, прикрывшись пухлыми руками. Вдруг стало тихо-тихо. Вышибала, шагнув было к возмутителю порядка, оценивающе глянул на плечи противника, на то, как древко в лапах лежит, и благоразумно сделал вид, что все в порядке. Детина , расправив остатки куртки, важно присел возле устоявшего куска стойки. Посмотрел хмуро на хозяина, с шумом втянул воздух, и рявкнул : - Пива! Бегом! - И многозначительно погладил топорище.
"Да, горбатого и молотом не исправишь..." - Подумал Ратмир. Полное брюхо пива медленно, но верно выполняло свою привычную работу, забирая быстроту у мыслей, и добавляя тяжести голове... Ну и второй голове тоже... Рассудок потихоньку уходил, оставляя картинки про пиво, потных баб и другие прелести цивилизации.
- Выйти продышаться, что ли? - Сумела протолкаться сквозь плотную толпу бабей и прочих курвей, более-менее трезвая мыслишка. – Ну и природе волю дать….
Ветер, заблудившийся в узких переулках Крукова, выскочил на маленький дворик позади корчмы, и с размаху ударил в лицо. Ратмир поморщился, только упрямо мотнув головой.
- Слышь, кметская харя, подь сюда! - Окликнул кто-то сбоку. Гость столицы с трудом повернулся на голос, определенно суливший гадости. На него, недобрым взглядом голодных волкодавов, пялились четверо стражников с протазанами. И арбалетом. Взведенном.
- Хлопы поле пашут, пся крёв! - Огрызнулся с самой своей зверской рожей Ратмир. Но стража явно и не таких бобров любила плотски, а посему с визгом не убежала, и лишь поудобнее перехватила древки. - Че надо? Порядок не нарушаю, на ратушу не ссу. И вообще, арбалетом тыкать в мирных горожан – чревато.
- Не хватало еще, чтоб на ратушу ссал. Нам не подойти будет. Тебя надо, сокол сизокрылый. - Властно отрезал стражник в побитых ржой доспехах. - Во дворец тебя требуют. Воздух портянками освежить треба. Чтобы от благовоняний глаза не резало. Пан круль видеть желает. И просит. – Насчет последнего не особо и верилось, но куда уж денешься.
- Ну, во дворец, так во дворец, первый раз что ли... - Неожиданно быстро согласился мазур. - Только коня заберу. А то, спаси Симаргл, сопрут, на корме разорятся. На паперть выйти придется.
- Свят, Яр, - отдал приказ старший, явно удивленный столь легким разрешением дела, - с ним. Чтоб коня своего взял, а не как обычно.
"Конечно, своего, а не чужого!" - Внутренне ухмыльнулся Ратмир, мигом прогнав пьяную одурь. Боитесь, что сбегу. Зря. Сами ведь зовете.
Командир патруля искоса глянул на варвара. Вот же ведь непотребство какое! Была б воля его, заколол не думая. А тут - "Вести себя вежливо, обходительно...". Такую рожу и к городу подпускать опасно, не то что во дворец вести. Ишь, харю отъел. А глазами так и зыркает, лишь бы спереть чего.
От стражника так несло злобой, что почувствовал даже и самый толстокожий. ну, ничего, пусть бесится, не опасно. Работа такая, за порядком следить да по указке гавкать. А у меня - казаться безмозглым кнехтом. Притом казаться старательно, чтобы все вокруг поверили... Планида такая.


- Держи вора!
- Где?!
- Да вон он, гад, с ушами который! Побёг, цурпалок клятый! Чтоб ему курец заснежило, к курвьячей матке! – Словно по цепочке летели крики, и толпа все разрасталась.
Крики раздражали, сбивали, мешали сосредоточиться на главном. А главное - уйти, скинуть хвост погони, спрятаться и хоть дух перевести. Отдохнуть от вечного бега отовсюду и от всех…
Вор скользнул в приоткрытую дверь корчмы и застыл на пороге. На него хищно смотрели четыре арбалета. А за этой импровизированной стеной, радостно скалился сам префект столицы, хандлович Збышек Бужаковский, в своем знаменитом плаще, по слухам, точной копией плаща легендарного инквизитора Отто Макса фон Штиглица.
- Попался, сволота? - Ласково поинтересовался префект. И дружелюбно взвесил на руке немалое поленце.
В ответ вор только сглотнул вдруг пересохшим горлом. И шагнул было назад, к разъяренной толпе. Но в половицу, рядом со стоптанным сапогом, с намекающим хрустом, вошла стрела. А в спину уперлось что-то острое-острое...
- Ай, начальника, за что, однакама, бедный человека обижай? Моя чужой корова не брал, моя - хороший, моя резать нельзя! Уния чего говорит? Что мы все раны и одинаковы. - Жалобно запричитал воришка, упав на колени.
- Чурки, что и говорить. Наплачемся мы еще с Унией этой… - Грустно заметил Бужаковский и кивнул стражникам.
Правильно поняв приказ префекта, "бедного человека" ногами воздели с заплеванного пола, мигом насовали затрещин, и швырнули через пустой зал. Вор влепился в стену и медленно сполз. С трудом, приподнявшись на разъезжающихся руках, похожий на загнанную крысу, прохрипел разбитым ртом: - Хватит уже, кончайте, шлемазлы. - И безжизненно рухнул в лужу крови
- Вот и раскололся. - Улыбнулся хандлович. - Ведь на что угодно готов об заклад биться, что вовсе мы не воришку поймали, из смердов безродных, а довелось нам поручкаться с самим Виграном, вороватым эльдаром из Билчерна. Ведь так? А вообще, если между нами, то на месте Империи, давно выжег бы ваш Билчерн. И солью засеял. Чтобы не позорили.
- Какой умный... - Прохрипел Вигран, пытаясь подняться. - Череп не жмет?
- Справляюсь как-то. Вставай падаль, тебя сам пан круль наш лицезреть желает. Хотя никак не пойму, чего в тушке твоей разглядеть хочет, какие добродетели?
- Пан префект, - несмело обратился один из стрелков, - круль Казимеж, наверное, хочет на него посмотреть после случая того.
- Ах да! - Снова оскалился Збышек. - Точно! А я-то гадаю. А оно, вона как обернулось... Молодцом, Томек, не ожидал.
- Какой случай? - Не сообразил свежеизловленный.
- Про тот самый. Когда ты два кошеля меди у ясновельможного пана канцлера уволок злодейски, а два жбана золота и пальцем не тронул.
- Аойн Милосердный! - Взвыл Вигран. - Да со мной девки спать отказываются, кретином кличут, тупоголовым, а вы тут еще душу травите! Нелюди!
Префект скалился во всю ширь могучей пасти. И не понял, отчего вдруг кружится голова, и почему поплыли круги разноцветные перед глазами... И почему вдруг он оказался на полу, грянувшись с размаху. Арбалетчики тупо вытаращились на тело командира.
- Ты чего это творишь?! - Заорал самый сообразительный.
- Да не я это! - Не намного тише завыл ничего не понимающий вор, с трудом уклонившись от ноги в подкованном сапоге, метко летящей в голову.
Вылетела дверь, снесенная взрывом шара огня, почему-то зеленого цвета...
- Всем стоять! Руки за голову! Мордой в пол! – И второй шар, уже в потолок. Да так, что обугленные щепки в разные стороны….
- Мэлс, а с чего вдруг цвет такой? - Спросил Вигран у нежданного спасителя, выдирая у оцепеневших стражников арбалеты, ну, и попутно освобождая их карманы от наличности и всяких ценных вещей.
- Какой есть. Зато всего в 5 злотых обошелся. - Ответил загадочный Мэлс, хозяйственно потроша карманы пана префекта.
-Всегда считал, что проще убить, да проверить содержимое.
- Никогда мародерством не страдал! - Гордо выпятил грудь пришелец. - А ты, как погляжу, совсем опустился. Одежа рванная, морда битая, дупа маслом смазана.
Вигран горестно развел руками. - Полоса черная. А про дупу – поклеп чистейшей воды. Век в Адессау не гулять!
Мэлс скептически хмыкнул. - У тебя вся жизнь - как арапская дупа. И просвету не видать. А со Збыхом чего не поделил, с беднягой?
- В гости к крулю местному звал.
- Оппа, кобылья дупа... А чего не пошел? - Удивился Мэлс. – Он же, наверное, после того случая взглянуть просто хотел, а ты не дослушал.
- Хамски звал, по морде кулаками стучал. Не могу я так. Обиделся на него. И тебе на спину плюну, если еще раз вспомнишь.
- На спину нельзя. Свитка почти новая. Всего два года ей. А ты свое завел "Честь имею!", и все такое?
- Ну, что-то похожее. - Отшутился Вигран. - Да что гадать, если у ребят спросить можно. - И кивнул в сторону стражников. Те, так и стояли истуканами, таращась бездумно на закопченные стены и тараканов.
Мэлс, страдальчески кривясь, дунул, плюнул, ругался матерно. Самый из стражников здоровый задергался и заорал, что знать ничего не ведает, и вообще, Лукавый попутал, и если что не так, то он вовсе и не причем, ибо корова не доена, жена не пользована, и вообще, десять детей, и все двадцать - девочки.
- Убери.
Колдун поморщился, чихнул, снова выдал сложносочиненную конструкцию. Верзила мягко осел. Мэлс снова поморщился и принялся за другого.
Пока один из братьев занимался расспросами, второй перебирал добычу.
- Слушай, - спросил Вигран, задумчиво вертя новенький кинжал. - Не помнишь, чье клеймо?
- Да откуда я знаю?! – Рявкнул, недовольно, Мэлс, охаживая стражника по загривку, - процессу не мешай! - И снова заехал кулаком, но уже по челюсти - Испражняйся, тварь, до донышка, пока дупу не порвало!


- Ро! Собака ты тадж-махальская! Кто вчера крепеж ставил на тринадцатый горизонт?! Шени деда мобитхан!!! - Распинался заросший черным волосом аж до самых глаз, гном в папахе капо. Молодой десятник с длинными ушами, ни разу не скрывавшими жутких тайн о любителях подземной, но горячей экзотики, дернулся и чуть слышно промямлил: - Ну, я, и что такого?
- ДА НИЧЕГО! - Возопил некормленым бегемотом капо. - Там ночью завал был! Троих завалило. Кто отвечать будет? Кому нож под ребро совать надо? Ясно, не тебе, переебку верхнему! Кого по-фризски любить будут?!
- А как это? - Оборвал поток ругани десятник.
- Допросишься, покажу, о, неудачный сын дочери моего тупоголового брата! О, позор тейпа!

- Кто это? - Спросил как плюнул, огромный седой человек, занявший собой, казалось, половину тронного зала.
С патрульного, приведшего мазура, мигом слетела вся злость, и он рухнул перед троном. И сбивчиво затараторил, что привел, мол, не подвел, не опозорил славного рода, доверие оправдал. И все такое.
- Свободен. - Оборвал круль и устало зевнул.
Стражник еще миг-другой непонимающе таращился, тряхнул головой, и исчез, бесшумно прикрыв тяжелую дверь.
- С чем пожаловал – знаю. Под дурака долго косить будешь? - Глыба взгляда переползла на гостя.
- Помазанник божий ждать не должен. - Ратмир выдернул из-за пазухи ворох бумаг и протянул Казимежу. С легким шорохом развернулись слежавшиеся листы.
Водрузив на нос пенсне а"la Святой Лаврентий, вождь народа Жечи углубился в изучение.
- С помазанником – зря. Из узурпаторов мы. Потом - своим, кровью – и своей тоже. А насчет дела – ясно все, милсдарь. Можно было и так обойтись. На лбу все написано. Ваши перестраховались с перебором. Хорошим перебором.
Ратмир дернул плечом. Мол, не мое это дело, сами порядок такой завели.
- Ладно, пан, вроде бы, варвар, и с этим справились? Может, вина?
- Не откажусь, пан круль. И пожрать бы чего, неплохо будет. А то второй день только пиво хлебаю. Жду, понимаешь, пока пан круль дупу поднять изволит.
Круль заражал застоявшимся жеребцом.
- Вот чем отличаются настоящие воины от этой гребанной шляхты. Ты дерзишь, но всегда готово полной мерой за дерзость ответить. Потому и сметете нас. И правильно сделаете! За вами будущее, пан дулеб, или кто ты там? Весь мир в труху, но не сейчас! Вина! - Гаркнул Казимеж так, что чуть лепнина не осыпалась. - И пожрать моему гостю!
- Из мазуров я! – скромно поправил венценосца Звенько. – Из прилабянских.
В процессе истребления принесенного «выпить и пожрать», пан круль, заплетающимся языком все же сумел объяснить повод задержания и приведения. А про причину лишний раз не вспоминали. Люди взрослые. Чего зря языком трепать?
Дано: Княжна Владислава в Крукове. И принц Ли Си Цын во Вьетконге.
Задача: Вышеозначенные, заочно любящие, сердца соединить на территории пана принца.
Награда: Дуже велика купа злотых. Дуже велика. Сколько унести сможешь. Но, унести сам. Без помощи друзей-шляхтичей и прочих вьючных тварей.
- Смотри мне! - Погрозил пальцем круль. - И чтобы никаких поползновений на честь девичью. Пани ясновельможна, конечно, курва та еще, пол-Крукова отметилось, но чтоб ни-ни.
- Вот чувствовал же где-то загвоздку! - Сокрушенно выдохнул Ратмир. И на пару с Казимежом чуть не сокрушили смехом стены дворца.
- Ну, так, давай сразу и смотрины проведем, чего сиськи мять? - Возопил раздухарившийся круль. - Эй, за дверью, пани Владиславу сюда! И живенько, пся крёв! Пущай с провожатым идет знакомиться! А то во Вьетконг в мешке поедет!
- А сиськи? – Поинтересовался захмелевший уже Ратмир, ради встречи с княжной, даже поставивший полупустой кубок на лакированный столик черного дерева.
- А это потом. После завершения официальной части встречи! А то никакой работы с документами не выйдет. - Смеяться уже сил просто не было, посему на последую фразу только хрюкнули оба, обессилено
Минут через двадцать возмущенно хлопнула дверь. И вошла Она. Заставив протрезветь начисто. Нельзя пьяным быть, когда она рядом. Та, что так часто приходила в беспокойные сны, заставляя по утрам лезть на стены от безудержной черной тоски…
- Пан варвар, а чего это вы на меня смотрите, как на икону? - И засмеялась чистым серебряным звоном, сжав сердце клещами боли. Вот только не забыть слова Казимежа никак, да того, что дома еще нашептали знающие люди в больших чинах, да с великим знанием и огромаднейшими печалями.
Но жаркая волна, нерассуждающе, поднялась до самого верху, и, с трудом пробившись сквозь сведенное горло, на свет выползли замученные слова : - Ну, показалось на миг...
- Да! - Не почуяв момента, вклинился круль. А может и почуял. На его месте столько дурак не просидит ни при каких раскладах... - Давайте знакомится. Это, у нас, по правую руку, соответственно , ясный пан Ратмир Мазовецкий, а , соответственно, по левую - ясновельможна княжна Владислава Понятовская! И раз, смотрины провели, предлагаю испить по такому поводу!
И испили. И не раз. Княжка под шумок испарилась, крутнув напоследок приятственной попкой.
- Курва, Симарглом клянусь! - Огорчился Ратмир. – Но, красивая.
- А я что говорил? - А глаза у Казимежа были добрые-добрые. И совсем не хмельные.


Двое медленно тряслись по пыльному шляху, разбитому тысячами копыт и колес. Один то и дело хватался за окровавленную повязку, морщился, беззвучно кривил в стоне разбитый рот. Второй невидяще смотрел куда-то за виднокрай, тонкие пальцы перебирали что-то в поясном кошеле. Не получилось из Крукова уйти тихо, такая вот незадача вышла….
Все так же смотря в никуда, Мэлс с трудом разлепил спекшиеся губы.
- Ждут нас.
- Где? - Дернулся от неожиданности Вигран. - И кто?
- Имперские. Возле Медвежьего Хвоста.
- Фидахья анкар! А мы-то им зачем?! - Удивился раненый. - Кому-кому, а лесным я соли на хвост не сыпал ни разу в жизни!
- Ты не сыпал, кто-то другой постарался. И полной горстью. А потмо еще и сапогом по бейцалам засадил Думаешь, проверять будут? А если серьезно, то мы им не нужны. Но ждут нас. - Повернулся в седле Мэлс.
- Всегда говорил, что Эльдары извращенцы! - Хмыкнул Вигран и застонал, от неосторожного движения. - И что делать будем?
- Ничего мы делать не будем. Как ехали, так и едем. Похмельное утро пьяного вечера мудрее.
- Как сказал...
- А то!
Солнце равнодушно светило в спины всадников, медленно трясущихся по разбитому тракту.

- Командер! Внешние посты засекли двух всадников. Один переход до Медвежьего Хвоста. По Круковскому тракту! Эльдары! Скорее всего, те самые! Как вы и говорили! - Слегка задыхаясь от бега, отрапортовал молоденький подпоручик. Надо бы на повышение его двинуть, вон как старается.
- Эльдары? - Нахмурился командер. – Со стороны Крукова? Но, всего двое? Ошибок точно нет?
- Совершенно верно, сааар! Проверяли по всем возможным параметрам. – Подпорчуик тянулся так, что, казалось, еще немного и порвется пополам.
- Свободен, голубчик, занимайтесь по распорядку.
Двое. Эльдары. Где третий, за ногу его, да на пень афедроном... Ладно, время покажет, и не стоит раньше времени переживать. От этого, говорят, ощутимо портится цвет лица. Будем искать в ситуации хорошее. А хорошее - что всего в переходе от Хвоста. Как раз тут дорога бросает хорошую петельку вокруг горушки… И грех не воспользоваться ситуацией. На вершине, в заросли можжевеловые - десяток стрелков. В Ложбинку - полуроту кирасиров. Шикарный расклад выходит, забери меня Тенгри!
Чуть видная улыбка растаяла быстрее снега на летнем солнце, когда вредная память совсем не вовремя подсунула выдержки из личных дел, заботливо предоставленных Отделом Дознания.
... Мэлс Даг Вер Исх. Уроженец Билчерна. Национальность - эльдар. Возраст - в районе тридцати пяти. Тринадцать лет из них, провел на службе. Линейные стрелки, ягды, СВКХ... Владеет магией. Патологически жесток. Особые приметы - татуировка СВКХ (пять вишневых деревьев) на правой лопатке, Одал-руна на щеке. При обнаружении - уничтожить немедленно.
... Младший в паре - Вигран Диг Вер Исх, естественно, младший брат. Тоже из Билчерна, около тридцати лет, девять лет службы. Тот же послужной список, плюс три года воинской каторги. Побег. Склонен к воровству. Особые приметы пообильнее - кроме стандартной татуировки билчернского спецназа, еще и отсутствие половины правого уха. При обнаружении повторить процедуру, проведенную со старшим Вер Исхом. Незамедлительно.
И третий. Неизвестный даже всемогущей разведке Лесной Империи, не говоря уже о простом командере, пусть даже и обличенном доверием настолько, что это выразилось в доставке личных дел предателей.
Что-то я все о плохом, да о плохом… Если два бойца, то третьим будет задохлик с горбом. Или без горба, но, с зрением крота. Ну, а если и нет, то даже трое СВКХовцев не устоят перед ударом полуроты тяжелой кавалерии. Лучше приказать верному денщику сообразить что-то прохладительно-алкогольное.
Запотевший бокал возник перед коммандером словно сам-собой.
Снова вернулось хорошее настроение. Добыча сама шла в ловушку. И это радовало. Нет нужды мотаться по раскаленной степи, обшаривая все кусты и прочие овраги. А можно сидеть в тени развесистого кранбирса, цедить "Кровавую Мэри", слушать тихий ручей...
Сразу заметно, что билчернские эльдары глупы. Солдаты, что с них взять? Думать не нужно. Нужно выполнять приказы. Им приказали, они пошли. В ловушку. Капкан захлопнется. И с пленными, если, они, конечно, будут, вдумчиво побеседует Уль Ежовни. У Шакспуара настроение улучшилось еще сильнее, когда он представил общение Уль Ежовни со старшим Вер Исхом, судя по досье, тоже не последним в мастерстве дознавательства...


Старший Вер Исх не задумался даже о такой возможности. Не до того было. Зверски болели отмороженные руки. Пламя потайного костерка не помогало. Вигран злился. Колдунство, конечно, штука вредная, для здоровья так вообще. Но зачем такой кострище разводить?! Уж Мэлс-то, прошедший всю Великую Войну, должен понимать в маскировке…
- И долго мы тут будем пугать комаров, брат? - Ядовито спросил младший. – Или, может, все-таки двинем, пока ко всем чертям не замерзли?
Помедлив, словно холод и до горла добрался, Мэлс пробурчал, что,мол, сколько нужно, столько и будем мерзнуть. А некоторым безграмотным ворюгам лучше заткнуться. И не мешать несчастным колдунам приходить в себя.
-А эти, миражи твои, не накроются раньше времени? - Продолжал допытываться Вигран, который просто не мог сидеть в тишине.
- Чтоб имперцам повесить языки на плечо, хватит с избытком.
- А потом что?
- Потом случимся мы.




Подъем в жуткую рань, работа, короткий перерыв, как раз закинуть в организм пару кусков "еды", и снова работа до упора, до черных кругов перед глазами, падение на жесткое дерево нар, отрывки снов, и снова подъем... Тейп взял заказ. Вернее, ЗАКАЗ. И теперь, в три смены пашут не останавливаясь, прямо как полканы мифические...
Надоело! Тупая работа, дрянная еда, крики начальства... А он-то ведь, не тупой кацетник, а выпускник Горного Бурситета! Аж в Билчерне учился. Сволочи...
- Чэго шюмишь, блад? - Свесился с верхнего яруса сосед. - Люди спят, да?!
- На хер пошел!. - Огрызнулся Рошан.
- Ты чего сказал, гетферан?! - Озверел выходец из Насыра. - Да я маму твою...
Последние слова уперлись в перехвативший горло клинок, и убежали обратно. От беды подальше.
"Вот не надо было доводить" - ворчал про себя Рошан, спешно скидывая нехитрые пожитки в мешок, попутно прихватив и имущество свежеубиенного. Ему уже не надо. А бедному страннику пригодится. "А про маму, вообще, зря сказал. Она у меня женщина святая..."
Рошан перевернул набок труп генацвале, неловко выдернул нож. Залитый кровью свитер задрался до груди. Глупый смех сам-собой вырвался, когда Рошан разглядел, что еще ему досталось в наследство от насырца....
Неуклюже передернул затвор. В патроннике матово блеснул цилиндрик патрона. Дрожащие руки с трудом засунули громыхайку в карман. "Росская... Знал бы, уже б давно голыми руками... За такое не жалко... И где только сумел найти такое, выродок?"
Огромный купол неба над степью давил, пригибал к земле. После каменных нор, бескрайность пугала. До дрожи в ногах хотелось упасть в траву и ползти по-змеинному.
Но разум сильнее тела, и Рошан раз за разом выпрямлял спину, расправлял судорожно сведенные плечи и шел. Шел в никуда..
Конский топот разодрал тишину. Рошан кулаком протер слезившиеся глаза... Низко опустив пики, на него неслась конская лава. За что?!
Руки сработали быстрее. Выстрел. Передний кирасир мешком падает под копыта .
Второй, третий. Правофланговый кувыркается из седла, бьется в агонии лошадь...
Удар, сбивший с ног, бросивший в воздух. Острая боль. Темнота..
...Яркость дня с размаху. Непривычно зеленые деревья. Навстречу идет-то очень знакомый, распахивая объятия, и теплый ветер играет опереньем стрел...



На связи был сам начальник Генштаба. Генерал Айкилир хотел крови. Крови Вилл Уль Шакспуара.
- ... Иметь вас в уши алебардой, субкомандер, почему они мертвы? Почему при них ничего не обнаружено?! - Генерал и слышать не хотел, что перли как мамуки на случку, а на приказ остановиться ответили молчанием. А потом, после сдвоенного залапа арбалетчиков, просто пропали, растворились. А потом еще гном этот чокнутый, который сбил тушкой своей, с толку поисковиков, а потом еще и умудрился двух кирасиров отправить к Великому Небу. И росский пистоль, найденный на трупе, давал много пищи для размышлений. Насчет наглости кое-чьей разведки. И происков, загубивших на корню отличную операцию.
- ... А меня это не касается! - подытожил все попытки оправдания Айкилир. - И где, княжна, ишак вас пусть любит?! Найти и доложить. НЕМЕДЛЕННО! А вообще, все плохо, субкомандер.Очень плохо...
"Все. Разжаловали. - тоскливо подумал экс-командер. - Еще и княгиня какая-то... Прощайте коридоры ИмперКанцелярии... Напиться надо, вот..."

На связи был сам начальник Генштаба. Генерал Айкилир хотел крови. Крови Вилл Уль Шакспуара.
- ... Иметь вас в уши алебардой, субкомандер, почему они мертвы? Почему при них ничего не обнаружено?! - Генерал и слышать не хотел, что перли как мамуки на случку, а на приказ остановиться ответили молчанием. А потом, после сдвоенного залапа арбалетчиков, просто пропали, растворились. А потом еще гном этот чокнутый, который сбил тушкой своей, с толку поисковиков, а потом еще и умудрился двух кирасиров отправить к Великому Небу. И росский пистоль, найденный на трупе, давал много пищи для размышлений. Насчет наглости кое-чьей разведки. И происков, загубивших на корню отличную операцию.
- ... А меня это не касается! - подытожил все попытки оправдания Айкилир. - И где, княжна, ишак вас пусть любит?! Найти и доложить. НЕМЕДЛЕННО! А вообще, все плохо, субкомандер.Очень плохо...
"Все. Разжаловали. - тоскливо подумал экс-командер. - Еще и княгиня какая-то... Прощайте коридоры ИмперКанцелярии... Напиться надо, вот..."

Смерть прилетела незаметно, коротко шепотнув в темноте. Эльдар схватился за пробитую грудь, пытаясь в горячке выдернуть стрелу. Вторая мягко толкнула в шею. Дозорный упал, дернулся всем телом и умер.
Тени скользнули мимо трупа... Следующим ушел в Края Вечной охоты, подпоручик - салажонок. Он столкнулся с тенями возле штабной палатки. Мальчишка и понять ничего не успел, как по горлу легонько чиркнул засапожник, легко забрав жизнь.
Кровь плеснула тугой струей по сторонам, пятная вытоптанную траву. Убийца поморщился - несколько капель попало на куртку. Вторая тень втекла в палатку, на ходу выдергивая второй клинок...
Мэлс слушал ночь. Тишина... Только слышен иногда неприятный скрежет, когда сталь случайно попадает на кость, да ворчат злобно во сне боевые псы. Волчар - самый страшный враг разведчика. Конечно, после начальства и полевой кухни. Но псы спят. И видят сны. И нет в них битого жизнью и врагами билчернского эльдара, который хорошо запомнил кое-какие фокусы из закрытого курса Академии...

Конь у княжны оказался ей под стать. Не чета его Грому. Черная молния с ногами.... Но вот если оказывается в одном пространстве конская нога и сусличья нора, они обязательно встретятся. И основательно. А там уже, весь лоск не важен. Один хрен сломается. И любая молния окажется простой лошадью, бьющейся в агонии. Пока милосердный удар не поставит последнюю точку.
Владислава сидела возле умирающей лошади и плакала, уткнувшись в колени. Ратмир присел рядом, вытирая окровавленный нож.
- Хватит. Она погибла в бою. Слезы тут лишние. Они не помогут все равно.
- Что? - Испуганно вскинулась княгиня.
- Погибла, говорю, в бою. - Тихо повторил мазур. - В бою за тебя, прекрасная.
- Да? - робко спросила Влада. И бросилась ему на шею, захлебываясь слезами, и как заклинание, повторяя: - Почему?! - Как будто ответ мог что-то изменить...
Вот Ратмир и не отвечал... Случайно нашли друг друга губы... Затянувшийся поцелуй... Волна, хлестнувшая девятым валом...
А по небу ползли облака. И парил над степью ястреб, раскинувшись крестом….


Первый стакан булыжником рухнул внутрь, опалив внутренности. Второй пробежал по проторенной дорожке уже мягче, а в голове знакомо зашумело теплом. Захотелось достучаться до Столицы, и высказать Айкилиру все что он думает про Генштаб, про Императора, и про самого генерала лично. Вот только лень. Лучше допить эту, а потом открыть вторую... И видеть сны добрые, как в детстве. Без начальства, княгинь и всего остального...
. .. Болела голова. Очень. Хотелось воды сейчас, и не пить вчера. И запах еще.. Сырой, и какой-то тревожный.
Ругаясь, субкомандер добрел до выхода и рванул брезент полога.
Нал лагерем ярко светило солнце. А вокруг все спали. И дозорные, и собаки. Даже костровые спали, уткнувшись о остывший пепел очагов... Вот только не спит никто с открытыми глазами. И перерезанным горлом... Шакспуара захотелось проснуться, допить остатки, и забыдь этот кошмар..
- Ваше благородие! - окликнули Шакспуара.
Тот обернулся. На субкомандера недобрыми глазами смотрел невысокий эльдар в перемазанной кровью куртке билчерновских линейных стрелков.
Откуда? - Тупо подумал Вилл.
- С добрым утречком, вам. - Продолжил билчерновец. - А солдатиков ругать не смейте. Спят они. От жития бренного да грешного отдыхают.
"Что он несет? - испугался субкомандер и рванул с места. Куда и сам не знал. Лишь бы подальше от этих глаз, откуда так и шибает холодом Серых Равнин...
Как из под земли вырос еще один. Немного постарше. Память "вовремя " раскрылась там где надо : "Мэлс Даг Вер Исх"... Удар локтем уронил лицом в лужу крови, натекшую из палатки кирасиров. Пару раз пнули ногами, перевернули, и, радостно, даже как-то , спросили:
- Ну что, будем по-хорошему, или сразу мыло убирать?

- Злазь, москалику, приїхав вже! - на Ратмира внимательно смотрел несколько копий и с десяток звероватых мужиков в овчинных тулупах, вывернутых мехом наружу. – Та й бабу залышай. А то удвох дупами на конике сидите, а йому може, тяжко!
- Земляки...
- Москаль мені не земляк! - насупился дядька с ржавым протазаном.
- Ничего себе! - обернулся мазур к побледневшей княжне. - Галуцы аж сюда забрели. Представь, до чего жадность людей доводит… А еще у них песни красивые.
Владислава обреченно сжала рукоять корда. И начала сползать с Грома. Нехорошая слава про галуцей ходила, ой, нехорошая...
Ратмир спрыгнул с коня, метким броском послав поводья я в лицо ближайшему. Галуца отбросило. Тут же в грудь мазуру уперлись два копья... Шум, крики, непонятный грохот.... И густой дым, затянувший перекресток...
Набежавший ветер разогнал густые клубы... Бандиты валялись в крови, а на ближайшем трупе сидел мазур, и хмуро пересчитывал на ладони золотистые цилиндрики.
- Чем ты их? - спросила княжна, хотя уже знала ответ.
- В смысле? - не сообразил Звенько. - Ааа... Да так, громыхайка припрятана была. Еще с Великой Войны берег. А тут не удержался. Почти все патроны расстрелял.
- Так надо было, чтобы меня этим ржавым копьем насквозь проткнули?! - взвилась княжна. - Скотина! Смерд! Хлоп скурвленный!
- Значит вот так вот, пани ясновельможна, вы заговорили. Вот спасибо. Век не забуду. – Невозмутимо, вроде бы, сказал Ратмир, дрожащими пальцами запихивая патроны в магазин. – Ну, я пошел тогда, - и легко взлетел в седло, пряча глаза. - Удачи, тебе, агент Ясколка. Счастливо добраться. Тебя ждут совсем рядом. Привет имперцам передать не забудь.
Взметнулся холодный злой вихрь, закружил в странном танце листья, швырнул охапку на трупы, пряча их. Чтобы не уродовали лес…
А агент Ласточка все стояла, сжав бесполезный кинжал. И мысли метались подобно листьям, путаясь все сильнее и сильнее...

Тени скользят по ночному лесу. И не понять-то ли ветка качнулась. то ли живой кто... Иногда только хрустнет невезучий сучок, да фыркнет недовольная ежиха, уводя детей с дороги беспокойных теней.
Всхлип оборвал бесшемный бег. Передняя тень присела. Лунный свет обвел резцом скульптора тонкий силуэт и острое ухо.
- Женщина...
- Думаешь,нашли?
- Знаю.
- Смотри, чтобы на засаду не налетели.
- Налетим – засадим.
- Проверь. Осторожно только. Мы почти на точке.

Казимеж Смелый тоскливо пялился на витраж. На разрисованном стекле кто-то из длинной череды венценосных предков браво рубил здоровенным фламбергом огнедышащего дракона. Круль голову давал на отгрыз, что не было у предка тогда стольких бед и мыслей. И не метались они, обгоняя друг друга. Одна хуже другой. И рука сама тянулась к пузатой бутылке зеленого стекла…
- Ваше Величество! - Осмелился нарушить тягостную тишину гвардеец. - К Вам канцлер. С докладом.
- А? - вздрогнул Казимеж. – Канцлер с докладом? Зови, чего уж.
Скрипнула дверь. В приемный зал боком протиснулся Ян Собеский с зело скорбным лицом.
- Ну? - Вяло спросил круль. - У святого старца снова недержание?
- Пан круль.. - прошептал канцлер, косясь по сторонам.
- Стража! Все - вон!
Гвардейцы сыпанули прочь, устроив небольшую кучу в дверях. Крутой норов круля все отлично знали. И никто пинка получать не хотел.
- Ну? - повторил вопрос владыка, когда в зале никого не осталось.
Глаза канцлера остекленели. Он вытянулся во фрунт, словно заправский служака и погнал, погнал...
- Ну, ты и цурпалок, Ян, честное слово... - Подвел итог докладу Казимеж. - Чтоб тебя молнией пришибло. Кто же сразу столько гадостей выкладывает?
Канцлер лишь плечами пожал. Корононоситель, мол, у нас ты. Значит и думай, раз умный такой. И голова большая, как у коня. Или, вон, с предками советуйся, если своего разума не хватает.
... Картина рисовалась препаскуднейшей. Эльдаров из Билчерна, коих первоначальный набросок пророчил в провожатые, найти так и не удалось. Префект Збышек со своими головорезами найден в разгромленном трактире. Спящими. И спят, сволота, уже неделю. Тупой варвар из Мазовии, на самом деле оказался кадровым разведчиком непоймикого. Скорее всего, россов. Хотя, тут Казимеж мысленно заржал, стараясь не скривить лицо в злорадной ухмылке. Ни эльдары, ни собственная разведка, так и не сумела пронюхать, что круль знает намного больше, чем положено ему по хитроумному сценарию, заверенному в Малом Ельнике...
И Империя. Раньше они мелькали вдоль границы, проникая лиг на десять-двадцать вглубь Жечи малыми рейдовыми группами. Пограничная стража привычно провожала их до кордона. Дипломаты лесных привычно отбрехивались, привычно отвечая на возмущенные ноты, что гоняют недобитых орков.
К восточному кордону начали массово идти войска. И не малые отряды, а регулярные части. Пехота, кирасиры, артиллерия... Восточные магнаты шлют посланцев с паническими посланиями в Круков, одного за другим. Ну и в Империю, норовя узнать, не пора ли продаваться. И это похоже на войну...Очередную...Вот только в этой войне Грунвальда не будет. Не получится. Билчерн разодран на части гетманами, делящими власть, в полудневном переходе от Орши стоят назгелы, совсем недавно вдрызг разбившие мятежного пулковника. Разгром будет. Полный и безоговорочный.
"Слезы князя" булькнули в массивный кубок. А потом и в круля...

Вигран, галатно пропустив вперед княжну, и, подождав, пока она удалится локтей на двадцать, тихонько свистнул на трасянке.
- Нас теперь будут ловить все, кому не лень.
Мэлс промолчал, изобразив удивление.
- Элементарно просчитал. И дураку видно.
- Кто и зачем?
- Эльдары. Кто ж еще. На Хвосте ждали троих. Поняли что все не так, и сыграли другой вариант. Эту дуру нельзя светить, но пускать в одиночное тоже никак. Вот и нашли дураков. Красавица, понимаешь, и два чудовища.
- Не думаю. Слишком случайностей должно много сыграть.
- А вдруг? - Вигран пришпорил коня, догоняя княжну, оставив брата в раздумьях.
- Панове! - остановилась Владислава. - Тут такое дело. - Мне бы... - И старательно добавила краски на щеки.
- Чего? - не понял Мэлс. Младший в двух словах напомнил про физиологию и все такое. Которое у людей и эльдаров, даже билчерновских, особо не различается. Колдун покрылся красными пятнами ...
- Конечно, конечно, княжна! Вы в своем праве.
Вигран слетел с коня, и галантно подал руку княгине. - Прошу вас, ясновельможна пани!
Владислава величественным наклоном головы поблагодарила его, и с тем же врожденным благородством удалилась в кустики. Только ветки зашуршали, сомкнувшись за спиной.
- А теперь нас будут убивать. - вслух подумал Вигран, и медленно, словно нехотя, потянул из ножен короткий меч.
Мэлс, уже ничего не спрашивая, спешился. Пробежал тонкими пальцами по амулетам, собирая силу для удара.
Где-то за спиной взревел, знакомый до боли рог. И началось...
Перекрывая крики, треск огня, глухой стук стали, нашедшей плоть, Вигран заорал старый гимн корпуса "колохатовцев", безбожно путая слова:

И высокая в небе звезда
Зовет меня в бой!

И перехватив поудобнее скользкую рукоять пошел на выставленные копья. А стрела уже летела в неприкрытую спину. Прощальным салютом лопнул зеленый огненный шар...

Преломляясь в пыльном стекле, свет причудливо окрашивал рабочий зал. Казимеж перебирал пачку документов, перехваченных контрразведкой. И наткнулся на бумагу, из-за которой лакеи и гвардейцы сбились с ног, таская в опочивальню "Слезу" тройной перегонки.

"Всей Лесной Империи и восьми сторонам света!
Мы, Император Рей Кели Умманр, Вседержатель Мирового Дерева, Владелец Ольхового трона, Владыка благородных Эльдаров и прочая, повелел :
По итогам операции "Малая корона" за особые заслуги перед Империей и Нами, наградить княгиню Владиславу Понятовскую орденом Высокой Горы и присвоить звание - Командер Гвардии.
Дано и собственноручно подписано
во Дворце
5-го арп-аслана 1405 года от СМ"


И пришла тоска. Захотелось взвыть на Луну, такую чистую и далекую от грязи, которую, мы творим сами. С ясным взором и чистой совестью. Прикрывшись долгом и судьбой...

ЧАСТЬ 3 Горные

Жив? - Вроде бы и звук и тихий, но огромным стадом коней прогрохотал по гудящему черепу. Отозвавшись колокольным перезвоном в ушах.
- А смысл? - Ответ, обдирая бока, прополз сквозь выжженную пустыню гортани.
- Шутки шутит. Значит живой… - Снова колоколами прогремели слова. – Вода есть. Подожди. – Невидимый в полной темноте собеседник явно мог на ярмарках сбивать хорошие деньги, угадывая несложные мысли крестьян. И еще более нехитрые мысли солдат, получивших по башке.
- Фляга-то, эльдарская … - Не то спросил, не то утвердил Мирх. Когда смог оторваться от холодной Жизни. – А ты, если по говору судить, из оршанцев будешь?
- Точно! – усмехнулся спаситель. - Из Орши родом буду. И отец оттуда, и мать. А фляга эльдаров. Настоящих, лесных, не билчерновских, и совсем не горных. – Не сдержавшись, видно, в голос засмеялся – Що, сынку, не допомоглы тоби твои элхвы?
- Чтишь классику?
- А то! Статус обязывает. Ну и Кодекс Карный, его, конечно, в первую очередь. Ибо, не чтящий Кодекс, рискует не только жизнью, но и тем, что придется жить опосля применения некоторых мер наказания.
- Слушай, ценитель классики, - прохрипел поручик, пытаясь сесть, облокотившись на стену, - тут темно, как у гобла в башке, или я ослеп?
- Темно. Только не как в гоблинском ведре, а, примерно, как в гномьей заднице. Уж поверь на слово, проверял… - мечтательный вздох… - Не задницы, сам понимаешь, а гномих. – Невидимка опять засмеялся, - так что не отползай, не боись. Мне мужики в принципе неинтересны
- Предупреждай в следующий раз, естествоиспытатель хренов. Сам-то кто, и куда нас занесло?
- Отвечаю не по порядку, а по существу. Мы в турма сидим. Верхний Зиндан. Она же Гоблова Гора. Она же, но под столетие назад – замок баронов Дъёрдей. Баронов, в свое время орки на ноль помножили. А замок остался. А в пустом доме обязательно всякая нечисть заводится. Вот гоблы и завелись.
Теперь обо мне краткая историческая справка. Корд, Утэс Корд Энсевет. Колдун – колядун - ух ты.. – Ну, эту часть специализации опустим. Здесь оказался по причине врожденной тупости, огромному ржавому гвоздю в интересном месте, и плохой памяти… - горестно вздохнул Корд. – Забыл, понимаешь, седьмое правило мага. Все слова в правиле, кстати, с большой буквы…
- Огласи уж, что ли. – Попросил поручик, слишком затянувшего трагическую паузу, колдуна со странной специализацией.
- Что огласить? – вздрогнул от неожиданности Корд. – Ах, да! Седьмое Правило.… После седьмой ты уже не маг…
Теперь уже Мирх не смог удержать смех.
- Ну, камрад маг с плохой памятью, а не подскажешь ли мне, существу еще с более плохой, к тому же, получившему по голове чем-то тяжелым. – Огромная шишка на затылке пульсировала болью. – Ветром из задницы какого небесного засранца тебя занесло в эти края?
- А хрен меня знает. Говорю же – Седьмое правило подвело.
- Кратко. Даже неожиданно после прежнего водопада слов.
- Краткость сестра таланта, а вовсе не кротость, как говорят многие.
- А повторение мать задолбания.- вспомнилась старая армейская поговорка.
- Именно! Камрад - порубежник определенно протирал штаны не только в седле.
- Порубежник? - напрягся Мирх. – Гыр на оба ваши дома… Бредил?
- Зачем про себя плохо думать? Валялся свежесрубленным поленом. Хоть бобров корми. Дело в том, любезный мой. – Тезка кинжала явно получал удовольствие от нанизывания бусин слов в ожерелья речи… - Как говорится в толстых книгах, написанных мудрыми седыми дядьками с грустными глазами и горячими сердцами – « Имеющий глаза бесстыжие, да увидит, не только сиськи девы юной, плотью горячей, но и то, что нарисовано на теле бездыханном, по башке топором изрядно трахнутым». А нарисовано с избытком, хоть шкуру снимай, да в Музеимум отправляй. Понимающий человек интересного много увидит. Ну а я, нескромно отношу к людям грамотным. И многое знающим.
Темно было по-прежнему. Но улыбка на тонком, почему, кстати, на тонком, Мирх понять не мог, но готов был спорить как угодно, что именно тонком, ощущалась. Тонко прописанное лицо с длинным носом. Ни разу не ломанном.
- Так что, приношу извинения, и готов их смыть в любом ближайшем кабаке хоть вином, хоть пивом, хоть соком пшеничным. Герб СВКХ и Симурга не перепутать ни с чем. Не так ли? Или Крылатый Пес уже не покровитель Порубежной Стражи Лесной Империи? – Корд выжидающе замолчал.
- В точку, колдун, в самую. Служил в Билчерне. Одну Запись. В далеком детстве. А потом понесло…
- В эльдары. Горные.- Хихикнул маг. «Ище Пшекска не згинела, докы Лаба плыне…»
- Соседи. У нас похож немного. А…
- «Кошкин Зырк». Прости. Только на себя могу навести…

Внезапно, под потолком вспыхнул шар огня, тут же взвыл маг, который заклинание для видения в темноте не снял. Потом, опять же, сверху, откуда-то, на постояльцев Зиндана, ухнуло несколько ведер воды. Мигом выбив все желание возмущаться.
Поручик, яростно растирая залитые и ослепленные вспышкой глаза, с трудом разглядел шесть арбалетов, плотно заполнивших собой узкий дверной проем.
- Лапы кверх! По-адынаму! На вихад! – Рявкнул кто-то из-за спин стрелков, на всеобщем, но с жутким гобловским акцентом,.
Порубежник медленно поднялся со скудной, да уже и насквозь мокрой подстилки. Не побегаешь. Шесть болтов, незнакомая местность. Невезучий маг за спинйо, не способный сейчас ни на что полезное. Разве что пару болтов поймать… Да и глаза…
- Не ори, болезный, крыс разбудишь.
- Вы их всех схарчили давно. – Буркнул, просунув морду сквозь арбалеты, даже почти без акцента высокий гоблин, с татуировкой десятника на щеке. – А мы за это вас сожрем. – И дружелюбно оскалился.
- За родичей мстить будешь? Так зубы вылетят, ник уммак! Лягушка жабоидная! – с не меньшей теплотой выругался сквозь залитые слезами ладони Корд. И получил. По длинному носу. Сапогом. А гоблины, хоть и росту не большого, да в сапогах мягких ходят, однако удар тяжелый …
Потерявшего сознание мага за ноги выволокли в коридор. Стесывая им все неровности пола.
- Сам пойдешь? - спросил десятник, поглаживая рукоять короткого шестопера. – Или повторим?
- Не надо по голове бить. – Ответил на столь заманчивое предложение поручик, - Ем я в нее. Опухнет, больно сухари кушать будет. Да и шапка не налезет – уши отмерзнут.
- Веселый корм! Вкуснее будет. – Арбалетчики отступили на пару шагов, освобождая дорогу порубежнику.
Едва Мирх сделал шаг из камеры, как ему на голову напялили пропахший дерьмом мешок, и повели, подсказывая двумя копьями дорогу в каменном лабиринте,



- Особо хочу отметить в положительную сторону действия командира группы, поручика Фарги. Только благодаря его заслугам, операция завершилась успешно. – Взгляд пуст. Голос холоден, без следа волнения. Кукла.
- Ваши слова, княжна, отпечатались в памяти нашей. – Глава Разведывательного Ведомства учтив и сдержан. Как всегда.
– Отдыхайте, пани Владислава. Отчет готовьте, но не торопитесь. Трех декад, думаю, хватит сполна?
- Истинно так, мой маршал!
- Не смею больше задерживать. Вы свободны. – Беззвучно закрылась дверь за агентом Ясколкой.
- Как она, вообще? Рассудком не тронулась?
- Есть подозрения. Не каждый день, наследница земель величиной в половину Империи перебегает к вероятному противнику с толстой папкой компромата на всю верхушку своей страны. И с данными по пшекской же агентуре у большинства соседей.
Начальник штаба потянулся к дверце миниатюрного бара, встроенного в шкаф. – Казимежа теперь можно будет убирать, даже не напрягаясь. Магнаты его спихнут с трона при первом нашем сигнале.
- И посадят второго Карела? – Глава разведки почему-то терпеть не мог даже упоминания об ливонском короле.
- Как иначе, генерал? – Искренне удивился маршал. – С этими варварами иначе нельзя. Кстати, а что вы думаете насчет дальнейшей судьбы княжны Понятовской?
- Отработанный материал. – Захлопнул папку генерал. – Предлагаю отправлять в почетную отставку.
- «В военный совет к генералу Духонону»? - Так, кажется, говорят, наши горные союзнички?
- Именно. В военный совет. И, именно к Духонону. – Засмеялся невозмутимый, обычно, разведчик. – Предлагаю после отчета. Очень острое пищевое отравление. Нельзя особам благородной крови мешать здравур с гномьим пивом!
- А то ведь можно потом и насмерть отравиться ржаной лепешкой! – и оба рассмеялись.

- Так значит, камрад мастер-поручик, вы продолжать будете в том же духе? Уверять нас, что не помните ничего про цель вашего визита в наши края, и совершать тому подобные бессмысленные действия? - Допрос шел уже час с квадрансом. Если не больше. Песочные часы на столе явно привирали. Притом, было непонятно в какую сторону… Для пущего воздействия на допрашиваемых,наверное.
А еще, Мирх все не мог понять, когда же начнут бить. Но, гобл, который задавал вопросы, был вежлив как выпускник Академии Благородных Родов, и даже разрешил курить. Не дав, в прочем, табака. Да и говорил не на гоблинской тарабарщине, а как тот же выпускник, чуть ли не с акцентом уроженца Центральной…
- Повторяю, многоуважаемый Хасан-джан. – Горько вздохнул поручик, разглядывая свитки, сваленные в углу. – Не помню я толком ничего. Сильно крепко по голове получил. Хорошо имя вспомнил, да и то не сразу. А вы про материи такие высокие…
- А если гюрзу пониже спины запустить? – Совершенно по-птичьи склонил голову на плечо Хасан-джан. – Ведь тогда все вспомните, Фарга, только поздно будет.
- Порвется там все. И орать громко буду. – Равнодушно пожал плечами Мирх, даже не удивившись уже, что гоблины и имя родовое знают. – Но результата не гарантирую. Да и камеру вам кровью запачкаю. И коридоры.
- Прискорбно, право-слово… - задумался гоблин. – А если немного напомню, так, несколько маленьких подсказок. Казимеж Смелый, Жечь, княжна Понятовская, засада в некой точке, лигах в пяти от Хребта… И пара билчерновских эльдаров, которых, вы, мастер-поручик, лично дорезали? Сослуживцы, ваши, между прочим. СВКХ, и все такое. Те еще ребята были, чистой воды наемники. Но, тем не менее… Горные начали свою игру? Еще и россы, как обычно влезли? Или как это все прикажете понимать, а? – Прищурился гоблин, испытывающее разглядывая застывшего Мирха. – Или взять, да и сдать вас, милейший мой порубежник, прямиком Имперцам. С кратким отчетом о действиях «Крылатых Псов»? Разумеется, после змеи. Обещаю маленькую, как бывшему союзнику . – Хасан-джан замолчал, ожидая реакции поручика.
Так… Кое-что стало яснее. Вот только что еще знают зеленомордые…
- Хоть звук издай, морда дезертирская! - Выдернул дикопольскую нагайку из-под стола гоблин. – Ведь забью к Ящеру!
- Зато без змеи обойдемся. – Хмыкнул Мирх. – Короче, лягушка, не знаю ни хрена, а знал бы, так не сказал бы все равно.
- За лягушку. – С треском лопнула кожа на плече. – Пшекское отродье протащило через кордоны сумку с записями. Определенного толка. Нам они нужнее, чем ее хозяевам. Нам, горный, нам, а не им… - Гоблин замолчал.
- По карманам не шарил, на вид не было ничего. – Решил немного вспомнить поручик. – А если что и было, так его давно уже в Малом Ельнике наизусть выучили.
- Жаль.… Начиналось лучше. – Гоблин был расстроен искренне.- Ладно, порубежник, Ящер с тобой. Вспомнишь чего – постучи, и тебе откроют. И помни. Это НАШЕ дело, а не их…
Мирх благоразумно решил промолчать.
-Увести!
В своем углу, на остатках гнилого сена . когда-то бывшей подстилкой, грудой хлама лежал маг.
- Чего хотели? – Присел рядом Мирх. – И пасть открывай, воду пить будем. Из фляги эльдаровской.
- Спасибо… - Прошептал избитый Корд, чуть не захлебнувшись от жадного глотка. – На службу звали. Еле отвертелся. Впятером уговаривали...